Дмитрий Мастер – Тайна чакры Cахасрара (страница 7)
На четвертой секунде Мария перевернулся лицом вниз, а на пятой секунде привстала и ухватилась за канат. На седьмой секунде она привстала на одно колено. её голова моталась из стороны в сторону, как у пьяной. Судья крикнул: «Девять!» – Мария оторвала колено от пола и встала в защитной позиции на обе ноги, прикрывая левой лицо, а правой живот. И сразу соперница Марии стала наносить ей удары, а она то просто закрывала лицо левой, а живот правой, то, с переменой противником тактики нападения, меняла позицию и обе её перчатки закрывали лицо с двух сторон, или она защищала середину тела локтями.
Однако полностью прийти в себя Марии не удавалось, потому что её соперница обрабатывала её тело мощными ударами, большая часть из которых прилетала Марии в голову. Поэтому Мария неожиданно качнулась вперёд к сопернице и ей удалось войти с ней в клинч. Так она выиграла немного время. Она прилипла к сопернице, отчаянно противясь попыткам судьи разнять их.
И соперница старалась освободиться. И это ей удалось. И одновременно Мария получила снова удар в челюсть, теперь прилетел кулак правой руки. Мария снова упала. После чего судьёй были отсчитаны десять секунд. Вот и всё, бой был окончен.
Глава 10. После проведённых поединков они встретились и пошли в кафе.
После проведённых поединков они встретились.
– Ты прекрасно выглядишь, – сделал комплимент Марии Максим.
– И ты тоже, – сказала Мария и засмеялась тому, что Максим так прикалывается. Она тщательно запудрила на своём лице синяки от полученных ею в спарринге ударов, а Максим, понятно, он мужчина и его синяки от полученных им в спарринге ударов украшали его лицо.
– Пошли теперь в кафе, – предложил Марии Максим провести время с ним.
– Пошли, – согласилась Мария и добавила, – если ты будешь меня угощать.
– Буду, – согласился Максим.
Так как клуб, в котором они находились был на территории парка, а рядом с парком стояло здание крупной проектной организации, то у входов в парк было много кафе и небольших магазинов, торгующих теми или иными вещами. Которые могли быть интересными для посетителей парка.
И они пошли в ближайшее кафе. Заглянув в него, они обнаружили в нём свободный столик и заняли его. Заказали еду и напитки. И пока им ещё не принесли заказанное, Максим решил приколоться заготовленным им дома приколом. Он поднялся на сцену для пения под караоке.
– Бертранд Де Борн, Рыцарская песня, – объявил он и начал читать стихи.
«Люблю красавицу весну,
Люблю лугов цветной убор,
Люблю в проснувшихся лесах
Услышать звонких птичек хор», – Максим начал читать стихи голосом, от которого у Марии на глазах начали наворачиваться слезы. Это стало для неё неожиданностью. И она почувствовала в этот момент, что, познакомившись с Максимом она стала совсем другая.
– «Но мне дороже втрое,
Чем птицы, нивы и сады,
Палаток белые ряды», – здесь голос Максима зазвучал сильно и властно.
– «Когда, готовы к бою,
Плечом к плечу, за рядом ряд
Стрелки и всадники стоят.
О, как мне весело, когда
Штурмуют вражеский редут
И в страхе люди и стада
При виде воинов бегут!
О, дивная картина,
Когда, войною сметена,
Трещит и рушится стена».
Сидящие за столиками кафе люди смотрели на Максима. А он продолжал, теперь сильно жестикулируя руками, стараясь так показывать жестами сцены из читаемых им стихов.
– «Полки штурмуют бастион!
И в поле с четырёх сторон
Врывается лавина.
Ручьи кровавые кипят,
Кругом бушует пламя,
И кони яростно храпят
Над мёртвыми телами.
О, сколько павших! Груды тел!
Но сладостен такой удел,
Ведь лучше пасть героем,
Чем струсить перед боем!
Сброд торгашей, мужицкий сброд,
Зловонный городской народ —
Восставшие из грязи
Тупые, жадные скоты!
Противны мне до тошноты
Повадки этой мрази.
Едва такой ничтожный пёс
Добудет денег – кверху нос,
На все глядит без страха.
Так батогами бейте их,
Стригите их, срывайте с них
Последнюю рубаху!
Пускай крестьянин с торгашом
Зимой походят нагишом.
Друзья, забудем жалость,
Чтоб чернь не размножалась!
Теперь закон у нас таков:
Плетьми лупите мужиков!
Плетьми – заимодавцев!
Убейте их, мерзавцев!
Их мольбам не внемлите вы!
Топите их, кидайте в рвы.
Навек свиней проклятых