Дмитрий Лукин – Из жизни Димы Карандеева (страница 21)

– У нас вон своих девиц немало. Надо скорее проводить тут легкие работы по обустройству и садиться пировать, – сказал Тузиков.

В той же комнате, в которой был балкон, находилось еще и окно, выходящее на крышу. Вид из него был не менее обширен. Можно было наблюдать калитку, дорожку от нее до дома и даже какие-то фрагменты из окружающих участков, правда, частично заслоненных деревьями.

Туалет находился за домом в дальнем конце участка. Был он деревянный и стоял рядом с сараем, который в свою очередь пристроился к небольшой каменной постройке – по-видимому, кухне.

– Родственница твоя, Василий, жила практически в усадьбе. Культурному человеку, даже если он иногда и любит выпить, сразу вспоминается бабка из «Бронзовой птицы». Помнишь такой фильм? – сказал в общем не двоечник Презя.

Вася прекрасно помнил это кино и даже когда-то читал книжку. В детстве он этот сюжет просто обожал и сейчас представил себе страшную, горбоносую старуху, которая заведовала усадьбой графа Карагаева. Старуху-то он помнил, а вот свою дальнюю родственницу никогда не видел.

Ребята бродили по большому дому по двое, по трое. Иногда перекликались или сталкивались в дверях проходных комнат.

– А ты знаешь, Вася, что у тебя там целая портретная галерея, – сказала Хотел, пришедшая с другой стороны второго этажа. – Может, у тебя тут и склеп фамильный есть?

И правда, в следующих трех комнатах, через которые прошла молодежь, на глаза им попались висящие на стенах фотопортреты двух женщин и мужчины.

Похоже, что на портретах женщина была одна и та же, только в разном возрасте.

– Смотри-ка, – сказал Презя, – а бабуська-то у тебя ничего была.

Женщина на портрете смотрела прямо и решительно. Темные волосы были собраны сзади в пучок. Никакого крючкообразного носа не было, нос, наоборот, совершенно прямой. На другом снимке тетка выглядела моложе и даже улыбалась. На ней красовалась шляпка, прядь волос, выбившихся с одной стороны, доходила до подбородка.

Мужчина на снимке был совсем седой и тоже смотрел довольно решительно. На нем красовался строгий черный костюм.

– Наверное, партработник, – сказала Хотел. – Скорее всего, ему такую домину в награду за что-нибудь отвалили.

В предпоследней комнате на втором этаже находилось что-то вроде чулана. Вася открыл его. Тут же на него вывалилась гора рухляди: старые тряпки, книжки, перевязанные тесемкой, журналы, альбомы. «Надо потом разобраться», – думал Вася, кое-как заталкивая все это обратно.

В доме присутствовала ванна. Немного ржавая, но все же в ней можно было при желании помыться.

– Ну, буржуи! Ну, буржуи! – Презя смотрелся в продолговатое мутное зеркало рядом с ванной. – Ей Богу, я уверен, что если тут поискать получше, то можно найти и полный бар.

На первом этаже на большой веранде решили устроить обед.

Коллектив расселся на стареньком диване, креслах и скрипучих стульях. С улицы позвали Сандрика. Он вошел, как будто обнюхиваясь, и сел рядом со входом.

– Ну что, Сандрик, очагов анархизма на участке не найдено? – Презя поднялся над столом, потирая руки. – Тогда подай-ка мне вон из того рюкзака бутылочку!

Когда желание президента «Заповедных ершей» исполнилось, и, несколько мгновений спустя, в руке его сверкнул складной стаканчик, в котором что-то плескалось, Презя решил произнести тост.

– Господа студенты, – сказал он, приковав к себе взгляды всей честной компании. – Я хочу поднять свой бокал за то, что мы все вместе собрались в этом гостеприимном доме у хорошо вам известного хозяина, – он показал стаканом на Васю Телкина, – известного на нашем курсе своими подвигами на женском фронте. У которого оказалась симпатичная и богатая бабушка-колдунья. И пусть нас тут съедят все вурдалаки на свете, если мы за эти праздники хорошенько не повеселимся.

– Молодец, Презя! Хорошо говорит, – вставила Света Бубликова.

– Да… – продолжал Презя, – ведь с нами такие девчонки! Девчонки, я очень надеюсь на то, что вы не дадите скучать вашему доброму старому президенту и будете благосклонны не только к миллионеру Ваське, но и к вашему покорному слуге.

Молодежь, в особенности женский коллектив, загудели в ответном порыве.

– Не боись, Презик, – сказала Хотел, – женщины тебя не покинут.

Студенчество подняло рюмки и вновь чокнулось молодостью.

– Как странно, – сказала Оля Елагина, – как все происходящее похоже на американский фильм ужасов: молодежь приезжает на отдых, и с ними там обязательно должно начать что-нибудь происходить. Как стемнеет, кто-нибудь должен обязательно следить за ними и по очереди убивать.

– Ну, не чернушничай, – сказал Вася бывшей возлюбленной.

– Десять негритят… – вдруг прошипел Презя, хватаясь за горло и, как слепой, ища рукой, за что ухватиться, – в «Десяти негритятах» я бы должен был откинуть копыта уже за обедом. Кстати, никто не видел, на стенах не развешаны детские считалочки?

– Ага, – загоготал Тузиков, – один любил бухать, и их осталось пять. Ха! Ха!

– В любом случае, повторюсь: дорогие дамы, кому страшно будет ночью, приходите ко мне. Только по очереди, – опять подал голос Презя.

– Фу!

– Презя, какой же ты пошляк, – сказал Телкин. – Спите, девушки, спокойно, ваш сон будет охранять настоящий рыцарь, то есть я…

Глава 3. Пообвыклись

Так здорово получилось, что на майские праздники была отличная погода. Солнце сияло ничем не хуже, чем летом. Присутствовало ощущение, что очень жарко. Все переоделись в майки, шорты или юбки. Только Сандрик по-прежнему сидел в черном балахоне «Гражданская оборона».

– Сандрик, ты не спреешь? – спросила его Фобейко.

Сандрик что-то буркнул под нос.

– Панк не может себе позволить надеть шорты, – пояснил Презя. – Долг панка никогда не снимать униформу. И только когда он поймет, что запах от его балахона мешает не только окружающим, но и ему самому, то по панковскому кодексу ему разрешается переодеться в черную майку, но обязательно с такой же надписью. Да, Сандрик?

– Ты бесполезен, – мрачно сцедил Сандрик.

– Сандрик, – сказал Вася, – там наверху, по-моему, есть томик Бакунина. Тебе обязательно надо туда заглянуть.

– Ребята! – прервала его Бубликова. – Ребята! Девчонки! Я хочу загорать! Я что сюда приехала – про панков слушать?! Я хочу загорать! Полезли через окно на крышу, расстелим там чего-нибудь и будем загорать. Я бы даже позагорала без лифчика, если бы парни за нами не увязались. – Последнюю фразу она добавила чуть тише.

– О! – радостно возопил Презя. – Без лифчика? Никогда не перестану восхвалять алкоголь, и это опять его благое действие! Идите, идите, девушки, мы не будем подглядывать! – и он подмигнул Телкину.

– А мы чем займемся? А нам что делать?! – возопили хором отвергнутые парни.

– Дел очень много, – обстоятельно начала Бубликова, – займитесь уборкой по дому, придумайте что-нибудь с отоплением на ночь – все же в доме похолоднее, чем на улице, и займитесь баней.

– Да, – присоединилось к Бубликовой одно из первых Васиных мечтаний, Громова, – а мы пойдем загорать, и чтобы, когда я вернусь смуглой как мулатка, дом блестел и благоухал.

Делать было нечего – ребята занялись уборкой, а девушки исчезли по комнатам и через какое-то время появились в ярких купальниках.

– Держите меня семеро! – закричал Презя. – Хотел, ты богиня!

– Татьяна, я не ожидал, что у тебя такая фигура, – это вмешался футбольный фанат.

Василий просто молчал, не зная, на ком остановить взгляд.

Даже Сандрик, казалось, заинтересовался происходящим и вынул из одного уха наушник.

Громова была в зеленом купальнике. Складывалось впечатление, что она уже где-то загорела. У купальника был такой верх, что автоматически хотелось дождаться, когда Еленина пышная грудь из него выскочит.

– О, Громова! Громы и молнии!.. – вырвалось у Телкина.

На Бубликовой купальник был белый, почти прозрачный. Вася знал, что если девушка в таком купальнике будет выходить из воды, то считай, всему пляжу показана бесплатная эротическая программа. И даже на Вилкиной темно-синее бикини смотрелось отлично. Несмотря на то, что Вилкина сутулилась, фигура ее выглядела обстоятельно из-за неплохих бедер. А на Котельниковой, как ни странно, купальник был закрытый.

– Мальчики, глаза сломаете, – сказала Громова немного манерно.

Девушки взяли пляжные подстилки и пошли на второй этаж, чтобы начать процедуры.

Презя изложил план действий.

– Итак, пацаны, ждем, пока они разденутся, и айда чинить баню – оттуда вся крыша должна быть как на ладони. А Сандрик может остаться здесь и вдоволь порукаблудствовать.

Взяв веники и тряпки, мужская часть коллектива отправилась к деревянному срубу. Телкин шел, и на каждром шагу его преследовало сильное желание оглянуться и посмотреть на крышу, где под ярким солнцем лежали институтские красавицы.

– Ну, господа, можно! – скомандовал Презя, и ребята разом повернулись лицом к дому.

Зрелище было крайне приятным, но недолгим. Девушек было видно несмотря на высокий куст и деревья, стоящие у крыльца. Институтские красавицы, лежавшие на спине, завидев ребят, почти синхронно перевернулись на живот. Мгновение было коротким, но поразило избранных. Вася увидел грудь Громовой…

– Нимфы! – сказал Тузиков.

– Богини! – присоединился к нему Презя.

Телкин промолчал, только лишь вздохнул.

– Одна Фобейка, зараза, в лифаке осталась, – заметил Презя.