Дмитрий Лукин – Из жизни Димы Карандеева (страница 23)
– Ну, красивая.
– А ты веришь в призраков? – неожиданно даже для самого себя спросил Телкин.
– А что это тебя вдруг интересует?
– Просто так. Обстановка действует. С тобой когда-нибудь случались необъяснимые вещи?
Лена задумалась.
– В призраков я, пожалуй, не верю, а вещи необъяснимые все же бывают. Мне подруга рассказывала… ты ее не знаешь, она у нас из Иваново… К ней приходил домовой, наваливался на нее и душил. Она серьезная, не алкоголичка какая-нибудь и на сумасшедшую тоже не похожа. И сама говорит, что атеистка ярая всегда была и во все такое не верила… А вдруг открывает ночью глаза… Темно и дышать не может. Как будто на грудь кто-то лег, ни рукой, ни ногой пошевелить не может. И голос ей какой-то нашептывает. Она собралась с силами, повернула голову и видит, что на подушке рядом с ней сидит черная кошка. И она понимает вдруг, что это ей кошка нашептывает. Правда, что нашептала – она так и не могла вспомнить. Говорила только что-то непонятное. А кошки-то у нее дома и не было вовсе. И так с ней несколько раз было: то кошка являлась, то женщина в черном. Постоит, постоит в углу и пропадает. В общем, не выдержала подруга, даже ко мне ночевать прибегала.
– Ну а дальше что?
– А дальше квартиру эту поменяла, а все это время по знакомым жила.
– И больше ей никто не являлся?
– Нет. Больше никто.
– Да… страшно, – Вася подвинулся ближе к Громовой и тихо положил ей левую руку на талию.
– Страшно… – сказала она.
И тут Вася приблизил к ней лицо и медленно поцеловал в губы. Конечно же, она не сопротивлялась. А зачем еще согласилась на вечернее свидание? Хотя у женщин логика иногда странная…
Правая рука Телкина легла ей на грудь. Было видно, что Громова немного стесняется. Целовалась она так себе. И Вася перешел на покрытие поцелуями ее шеи. Голова Лены отвернулась в сторону, облегчая задачу. Телкин коснулся ее кожи. И вдруг Громова еле слышно прошептала:
– Что это?!
Вася прервал свое занятие и непонимающим взором уставился туда, куда показывала Лена.
Сначала он ничего не увидел, но потом различил, что небольшая фигура, облаченная в белое, не ступает, а как будто плывет в дальнем конце участка. Плывет медленно, а белое на ней очень похоже на длинную ночную рубашку.
– Что это?! – так же, как только что Громова, прошипел Вася и посмотрел на Громову. Громова уставилась на него. Потом они вместе опять поглядели на то место, где только что была фигура. Но там ничего уже не наблюдалось.
Лена и Вася еще на всякий случай переглянулись, а потом, не сговариваясь, вошли с балкона в комнату, и Вася закрыл дверь.
Он хотел взять Лену за руку, чтобы оставить вместе с собой, но она медленно высвободила руку и удалилась в апартаменты к подругам.
Вася остался в небольшой комнатке, которую облюбовал для себя еще днем, в ней он оставил записную книжку. Дверь в этой комнате закрывалась на ключ.
Вася постелил белье. Не глядя в окно, зашторил его и лег в постель. Сон долго не шел. В голову лезли разные мысли. Наконец, когда он уже начал засыпать, Васе стал мешать какой-то звук. В ночи тикали часы с маятником, починенные Тузиковым. Это был привычный звук, но что-то было и кроме него. А что, Вася долго не мог определить. Наконец он понял: этот другой звук – детский плач.
Глава 5. На следующий день
– Ку-кареку-уу!!! – это проснулся Презя. Он по пояс высовывался из окна второго этажа и оглашал округу радостью пробуждения.
В доме на разных этажах зашевелились. Телкин открыл глаза. Как он вчера заснул – непонятно. Столько загадочных потрясений. Кто был в саду? Что мерещилось ночью? Что за звуки?
День смел воспоминание подчистую, спалил ярким светом – лучи солнца перечеркнули «вчера» наискось.
День предвещал быть еще более жарким.
«Этак я не выдержу и полезу купаться», – подумалось Телкину.
С кем-то из компании Вася встретился у умывальника.
– Ну, как спалось? Вампиры не задрали? А призрак бабушки не видел? – с ходу начал Тузиков.
Презя продолжал пребывать в радостном настроении, впрочем, как всегда. Намазал щетку пастой, начал скоростные движения. И похмелье, по-видимому, его не мучило.
– У меня в комнате такие окна были запотелые, что я ничего поутру не разглядел. – Презя иногда любил самоиронию. Наверное, поэтому его и избрали президентом «Ершей».
Позавтракали. Телкин обменивался с Громовой взглядами и по ним не мог определить, серьезно ли она отнеслась ко вчерашнему. После завтрака всей гурьбой пошли обследовать окрестности.
Дошли до озера.
– Красота какая! – сказал Презя. – Так и хочется занырнуть, да, боюсь, организм не справится без допинга.
Тут и там попадались люди. Видимо, соседи по поселку. В основном старички и старушки.
– Что-то тут молодежью кроме нас и не пахнет, – сказал Тузиков.
– А зачем нам молодежь? Наши женщины всем женщинам женщины, – констатировал факт Презя.
Вид озера – красота. Сосны вокруг. Озеро заканчивалось большим мраморным мостом. За ним ухал водопад. Посредине озера расположились небольшие островки. Вода спокойная. Перемещалась величаво, не спеша, только ближе к мосту казалось, что она убыстряется.
Обедали супом, который сварила Фобейко. Дружно выпили по сто. Телкин после обеда поднялся к себе наверх и, улегшись на диван, решил отдаться послеобеденному сну.
«Кто же это все-таки был? – не отпускали мысли. – А вдруг оно так же спокойно проплывет по второму этажу сегодня ночью?»
И тут он ни с того ни с сего вспомнил про записную книжку. Потянулся рукой, взял ее со стола.
Открыл на первой странице и начал чтение.
Записная книжка представляла собой дневник. Нехорошо читать чужие дневники. Но когда очень хочется, то, наверно, можно. Почерк – явно мужской.
«Почему?! Почему так хочется все это записать?! Наверно, чтобы быть точно уверенным, что это чудо хоть как-то запечатлено. Что не исчезнет без следа вместе с моей памятью. Или я хочу запечатлеть навсегда историю нашего знакомства? Не поэтому ли я стал писателем?
Такое божество как Оксана заслуживает, чтобы портреты с нее писал Микеланджело! Ах, если бы я умел писать красками или лепить!
Итак, я точно помню, когда увидел ее впервые – настоящее эстетическое потрясение. Конечно же, это случилось на пляже у нашего озера. Народу была тьма тьмущая. Все лежали попами кверху и загорали. Из Москвы приехали, и отсюда тоже со всех окрестностей подтянулись. Ничего не попишешь – жара (хотя «ничего не попишешь» – это явный литературный штамп, впрочем, «попы» – тоже явно нелитературно).
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.