Дмитрий Лосев – Симулякр (страница 1)

Дмитрий Лосев

Симулякр

Забывая о реальности , Вы видите истинный смысл своего существования.

Рождение

Лето 1985 год.

Дождливый вечер восемьдесят пятого года ворвался в город, словно забытый богом гость, и сразу дал о себе знать. Ветви деревьев, склонившись к окнам больницы, царапали стекло, будто искали убежища от непогоды или пытались проникнуть внутрь, чтобы стать свидетелями человеческих драм. Железные тучи сомкнулись над городом, превратив небо в глухой, недоступный щит, за которым не осталось ни солнца, ни надежды на просвет.

По прогнозам обещали самое жаркое лето за последние десять лет, но именно в это воскресенье восемьдесят пятого года природа решила напомнить, кто здесь хозяин. Половина города погрузилась в темноту – электричество исчезло, ураганные порывы ветра срывали вывески, гнули фонарные столбы, и люди, словно по команде, спрятались в своих домах. Ларьки и магазины, не столь важные для выживания, поспешили закрыться пораньше, будто в страхе перед чем-то большим, чем просто дождь. На мгновение человечество исчезло – растворилось в сумерках, оставив улицы пустыми, как после великого исхода.

Но среди этой тишины и хаоса, в котором природа одержала победу над человеком, одна единственная машина бросала вызов стихии. Pontiac 1980 года, упрямо врезаясь в потоки дождя, мчал по трассе из пригорода, будто был посланником иной эпохи. Холодный свет фар разрывал густую пелену ливня, пытаясь пробиться сквозь водяную стену, воздвигнутую самой природой. Ни одна человеческая сила не могла бы справиться с этим буйством, и водитель понимал это лучше всех. Он чувствовал, как трясутся руки – то ли от холода, то ли от внутреннего волнения, но не останавливался ни на миг.

Казалось, что даже если бы с неба в этот вечер рухнул астероид, он не смог бы остановить этого человека. У него была цель – не менее важная, чем полет в космос или предотвращение войны. Он вез свою жену в родильный дом, и в этот момент рождение ребенка казалось самой важной миссией на земле. В этот дождливый, апокалиптический вечер восемьдесят пятого года, в мире, где всё исчезло, кроме надежды, Pontiac несся навстречу новой жизни.

Нити-Стрит 83, Городская больница.

В регистратуре городской больницы, где стены давно утратили свежесть, а потолки помнят голоса десятков лет, пожилая женщина с седыми прядями и усталыми глазами склонилась над кипой бумаг. Её рука, уверенная и неторопливая, выводила строчки в журналах, словно привычный ритуал, повторяемый изо дня в день. За окнами бушевала чудовищная погода – ветер стучал по стеклам, дождь срывался с крыши, и даже электричество в коридорах прыгало, как испуганный зверёк, то гаснув, то вспыхивая вновь. В палатах, где лежали больные, напряжение ощущалось особенно остро: каждый звук снаружи отзывался в их сердцах тревогой, а в воздухе витала усталость и ожидание.

Сегодня контроль за больными был минимальным. Одна медсестра обходила этажи, её шаги отдавались эхом в пустых коридорах, а старшие врачи сидели по своим кабинетам, готовые к экстренному вызову, но не спешащие вмешиваться в ход событий. Всё в этом месте казалось застывшим, словно больница замерла в ожидании чего-то важного, неведомого.

Регистратура – лицо больницы, её порог, её врата. Сюда, как к алтарю, приходят те, кто ищет спасения, продления жизни, облегчения боли. Каждый больной, переступая порог, обращается к женщине за стеклом – к Нэнси, хранительнице порядка и распределительнице судеб. Она, не поднимая глаз, отправляет людей в одно из четырёх отделений, словно расставляя фигуры на шахматной доске.

В этот вечер, когда небо слилось с землёй в едином порыве стихии, двери регистратуры распахнулись с грохотом. В помещение ворвался мужчина, промокший до нитки, с лицом, искажённым тревогой. На его руках – женщина, живот которой говорил о скором чуде.

– Простите, мисс, – выдохнул он, едва переводя дыхание, – мне нужна срочная помощь, моя жена… она… она так сильно начала кричать дома… – слова путались, мысли срывались, и только глаза выдавали отчаянную надежду.

Нэнси, словно актриса на сцене, распахнула глаза, наблюдая за этой драмой. Перед ней стоял человек, в котором смешались страх, любовь и безмерная решимость. Она увидела женщину, готовую родить прямо здесь, на пороге новой жизни.

– Положите вашу жену на кушетку слева, я вызову врача, – твёрдо сказала Нэнси, хотя голос её дрожал. Она схватила телефон, быстро набрала номер:

– Мистер Смит, это Нэнси из регистратуры. Здесь женщина рожает, код 0612, – коротко сообщила она, после чего вновь вернулась к своим бумагам, будто семейная пара исчезла из её поля зрения, растворилась в пространстве больничной рутины.

Крики и слёзы, смех и радость – всё это смешивается в больнице, где жизнь и смерть идут рука об руку, словно вечные соперники в бесконечной игре. Здесь, в стенах Гиппократова дома, время делает свои ставки: хладнокровно, без страсти, без любви. Рождение и смерть – всего лишь точки на линии, отрезки, которые каждому предстоит пройти. Но что, если однажды человек сможет изменить правила, вырваться из этого круга? Сумеет ли он тогда выиграть свою ставку? Или на мгновение между жизнью и смертью вспыхнет только луч – тонкий, как надежда, неуловимый, как сама жизнь?

Философский дом

17 сентября. 2014 год.

На столе давно остыла чашка кофе, жалюзи в кабинете не поднимались уже неделю. Скромный уголок с растениями тоскливо смотрел на окно, надеясь на хотя бы лучик света, который спасёт увядающие жизни его обитателей. Кабинет был украшен множеством грамот и наград. Безупречный порядок на полках словно отражал внутреннюю организованность хозяина этих четырёх стен. Кожаное кресло в глубине комнаты терпеливо ждало своего владельца, как и лежащий на столе рапорт о признаках преступления.

Полковник Рич уже второй час носился по отделению. Хозяин идеального кабинета никак не мог найти того, кто возьмётся за новое дело. В тяжёлое для города время, когда участку даже пришлось запросить помощь у соседнего города, чтобы справиться с потоком преступлений, Шеф не видел ни одного свободного сотрудника. Нагрузка на всех была двойная, а то и тройная – всё из-за наплыва беженцев. Но полковник всё же нашёл того, кто согласится. Капитан Арчи – золотой выпускник академии, не раз спасавший город.

Арчи дописывал рапорт о раскрытии ограбления ювелирного магазина, попивая зелёный чай. Ещё пару минут – и он отнесёт документ полковнику, но дверь уже распахнулась под тяжёлой рукой начальника. Вместе с офицером в кабинет ворвался страх – но не в глазах капитана, а в его взгляде, скользнувшем по картине на стене: «Иван, но не грозный» Елизаветы Бём. Ком застрял в горле, а крепкая рука полковника нервно поправила галстук, опустив его чуть ниже ворота рубашки. В лице Арчи он увидел спасение – не города и не вселенной, но одной-единственной жизни… жизни ребёнка. Рич опустился на стул напротив капитана.

– Арчи! – беседа началась неформально; между ними давно стёрлись границы службы и дружбы. – Мне нужна помощь. Свободных людей нет, так что надеюсь на твоё понимание… и да, я помню про твой отпуск. – Полковник положил руки на стол, нервно перебирая клочки бумаги.

Арчи знал, что не откажет. Мечты о бескрайнем море, о звоне льда в бокале, о ветре, который пахнет иначе, чем дома, – о том, что наполняет душу новыми силами, – всё это он был готов отложить. Что-то вело его этим путём, будто сама судьба. Порой это пугало…

– Я согласен. Будьте уверены, я быстро разберусь с этим делом, – в этот момент Арчи чувствовал себя абсолютно уверенно. Такой взгляд у полковника он видел лишь в тех случаях, когда тёмная сторона этого мира протягивала свои щупальца к самым беззащитным – когда речь шла о пропаже или гибели детей.

Капитан взял адрес, откуда поступил вызов, и сел в свой Pontiac…

Улица Вилроуд, 6, дом № 12.

Допивая кофе, Арчи свернул на нужную улицу. Это был далеко не самый благополучный район города. Окрестности словно магнитом притягивали странные личности со странными планами. Пока машина двигалась по улице, взгляд капитана методично скользил из стороны в сторону. Нога плавно перенеслась на педаль тормоза. Бардачок открылся по щелчку пальцев. Рука потянулась за блокнотом и ручкой.

– Здесь есть определённая закономерность… – пробормотал Арчи, разглядывая дома.

Те избушки, на которых красовались кресты и надписи, выглядели вполне прилично. Остальные же либо были заколочены досками, либо наполовину разрушены.

«Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» – такая надпись украшала несколько домов.

– Что-то из Библии… Ещё один фанатик, – тихо заключил капитан.

Машина тронулась дальше. Запах гари и химикатов витал в воздухе, словно незримый страж этого места. Проблема, с которой невозможно справиться в одиночку. Но если разработать план, собрать людей и ресурсы – мир можно изменить. Вот только какой ценой?

Кроваво-красный и холодно-синий огни мелькали, словно играя в догонялки. Арчи заметил несколько полицейских машин с мигалками. Его автомобиль остановился у указанного в рапорте дома. Никаких особых отметок на нём не было.

Едва капитан вышел из машины, к нему тут же подбежал знакомый сержант.