Дмитрий Лоом – Черная река Блэк-рока (страница 2)

– Не сейчас… только не сейчас… уйдите…

Царапина снаружи повторилась. Громче. Настойчивее.

Раздался грохот. Дед вбежал в свою спальню. Послышался звук ящика, который открывают дрожащими руками. Звяканье патронов.

А потом – оглушительный ВЫСТРЕЛ. Не в окно. Не в стену.

Он выстрелил в своё зеркало

Я прибежал и застыл в дверях. Дед стоял, опустив ружьё, его плечи судорожно вздымались. Вместо зеркала зияла чёрная дыра, обрамленная осколками, в которых, как в глазах, отражались осколки его рассудка. А снаружи… царапать перестали.

Но теперь послышалось другое. Тихий, мокрый смех. Прямо за дверью. Это был 1990 год. Мне тогда было десять лет. И я понял, что дед не сошёл с ума. Он просто увидел то, на что больше не мог смотреть

И вот настал 2000 год.

Я уехал из Блэк-Рока, забыл про детские страхи, про дедовы сказки.

Нарочно забыл. Запихнул эти воспоминания в самый тёмный угол сознания, как старые игрушки на чердак. Двадцать лет я жил нормальной жизнью – работа, квартира в городе, друзья, которые смеялись над моей фразой: "Я из такого дыма, что даже призраки там курят". А потом…Позвонил Том.

Его голос в трубке звучал точно так же, как в детстве – с той же хрипотцой, тем же смешком, когда он знал, что вот-вот предложит какую-то хулиганскую идею.

"Давайте встретимся! Как в старые времена. Блэк-Рок, костёр, парочка страшилок. "За его спиной что-то булькнуло – как будто он стоял у воды.

Лора тут же влезла в разговор (я даже удивился, как чётко слышал её через Томову трубку, будто она прижалась ухом к его уху):

"Приезжай! Будет весело! Как тогда!"

Её голос был слишком высоким, слишком радостным – как у ребёнка, который врёт про разбитую вазу. Я согласился. Какой же я был дурак.

Часть 1 Возвращение в Проклятый Город

Нас было трое – Том, Лора и я сидели на запретном пляже у Чёрной реки, куда нам пришлось пробираться через ржавый металлический забор с оборванной табличкой "ОПАСНО". Колючая проволока оставила кровавые царапины на моих ладонях, но тогда это казалось смешным. Все казалось смешным, пока мы не увидели воду.

Вода… Господи, эта вода. Она лежала перед нами черной маслянистой гладью, слишком неподвижной для реки. Это не было отражение – это был глаз. Мутный, затянутый гнилой плёнкой глаз, наблюдавший за нами из глубины. Я бы поклялся, что видел, как зрачок этого глаза сузился, когда мы подошли ближе.

Мы смеялись слишком громко, шутили слишком пошло, и где-то между глотком и очередной тупой шуткой я поймал себя на мысли, что наше веселье звучит фальшиво, как смех сумасшедшего в пустой палате.

А Чёрная река молчала. И смотрела. И ждала нас.

Том разливал дешёвую колу в пластиковые стаканчики из ближайшего магазина. Жидкость была сладкой и немного обжигала горло, оставляя послевкусие дешёвого сахара и чего-то металлического – как если бы мы пили кровь из порезанной губы.

Костёр трещал, выплёвывая искры-однодневки. Каждая из них прожигала темноту на мгновение, прежде чем умереть в холодном воздухе над Чёрной рекой. Огонь плясал на наших лицах, превращая знакомые черты в маски незнакомцев – возможно, тех, кем мы станем к утру.

– Расскажи историю, – потребовала Лора. Её пальцы, исцарапанные о ржавый забор (тот самый, с табличкой "Опасно", которую мы, конечно же, проигнорировали), бросали в огонь сухие ветки с нервной одержимостью.

Огонь вздрогнул, выбросив в темноту рой искр. На мгновение они осветили Лору – её карие глаза были неестественно широко раскрыты, а пальцы впивались в колени так, что костяшки побелели, будто уже принадлежали трупу.

– Настоящую, – добавил я, и мой голос внезапно сорвался на баритон, будто кто-то другой говорил моими устами. – Такую, чтобы потом месяц спать со светом и вздрагивать от каждого шороха.

– Ладно. Но если я начну, вы не сбежите.

За рекой, в чёрной воде, что-то плеснуло.

– Потому что это правда.

Том замолчал, и в эту паузу река ответила нам – глухим бульканьем, будто что-то массивное перевернулось в глубине. Мы все повернулись к воде.

В Блэк-Роке не зря боялись Чёрной реки. Даже в полдень, когда солнце висело в зените, её воды оставались густыми и тёмными, как чернила, вытекшие из разорванной вены мира. Старики говорили, что всё дело в сланцевых отложениях. Но я-то знал правду.

Сейчас, при колеблющемся свете костра, река казалась ещё страшнее. Её поверхность напоминала жидкий обсидиан – настолько гладкий, что звёзды отражались в нём с пугающей чёткостью. Слишком чётко. Будто это были не отражения, а настоящие звёзды, горящие где-то в глубине.

– Говорят… – Том швырнул в огонь сухую ветку, и искры взметнулись в чёрное небо, как проклятые души, рвущиеся из чистилища. – …что эти воды – не просто река.

Он сделал паузу, давая нам прочувствовать тяжесть своих слов. Лора сглотнула, и я увидел, как капли пота, несмотря на ночной холод, медленно сползают по её вискам.

– Апачи верили, что Чёрная Река – это врата. Мост между мирами.

Вода у наших ног лениво лизнула берег. В отблесках костра она казалась густой, как чернила, как старая кровь.

– Они говорили, что души умерших переплывают её по ночам. – Том наклонился вперёд, и тень от его лица исказилась, став на мгновение чем-то чужим. – Но если живой попробует пересечь её…

Где-то в камышах резко захлопал крыльями испуганный ночной ёрник.

– …то его тело останется здесь, а душа – там. В зеркальном мире. Где всё, не так как у нас. Где тень просто исчезает навсегда, а лицо… – он провёл пальцами по своей щеке, – …лицо может просто… может не быть.

Лора нервно засмеялась, но смех её был сухим, как шелест мёртвых листьев.

– Ты не веришь? – Том ухмыльнулся, и в этот момент я почувствовал, как что-то – какая-то невидимая тяжесть – впивается в плечи, словно ледяные пальцы мертвеца. – Тогда послушай, что случилось с теми свадебными гостями в 1960-м…

Костер вдруг застонал. Пламя присело, будто под тяжестью незримого взгляда, и на мгновение стало мертвенно-синим – как болотные огоньки над трясиной.

– …возможно, в воде они увидели Его…

Том сделал паузу, его глаза стали стеклянными, пустыми.

– На рассвете береговая охрана нашла яхту.

«Маргарита» – белоснежная, с позолоченными поручнями. Совершенно пустую.

Он швырнул ветку в огонь, и тот взвизгнул, выпустив клубы едкого дыма.

– Одежда аккуратно сложена на сиденьях. Кошельки, часы, обручальные кольца – всё на месте. Даже сигареты в серебряном портсигаре… только мокрые, будто кто-то держал их в пригоршне воды.

Лора непроизвольно прикрыла рот ладонью.

– Но людей не было. Только… черные. Следы.

Том провел рукой по лицу, и в свете костра его пальцы казались неестественно длинными.

– Чёрные подтёки на палубе. На стёклах. Даже на потолке – будто река перевернулась и ненадолго вошла внутрь.

Он замолчал, уставившись в черную гладь воды. Пламя играло на его лице, стирая черты, пока от Тома не остались только две тлеющие точки в глубине глазных впадин.

– Но если долго смотреть на Чёрную реку… – Том медленно повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло нечто такое, от чего кровь в моих жилах превратилась в лёд. – …оно тебя заберёт. Высокое. Без лица. Заберёт и тело, и душу. И тогда ты будешь вечно скитаться по тому берегу среди шепчущихся теней.

Я заметил, как Лора машинально коснулась горла. На её запястье сияли три тонких шрама – будто от когтей, но слишком ровных, слишком аккуратных.

– Мы пили, смеялись… – Том бросил мутный взгляд на почти пустую бутылку колы, зажатую между камней. – …пока я не сказал: «Давайте вызовем Его».

Вода у берега вдруг забурлила – без ветра, без причины. Пузыри всплывали на поверхность, жирные, лопающиеся с хлюпающим звуком, будто что-то дышало под водой.

– Том говорил шёпотом, но каждое слово впивалось в мозг, как ржавый гвоздь, – он вскинул руки и закричал: «Приди, Похититель Ликов»! Возьми моё лицо, если осмелишься!»

На том берегу что-то дрогнуло. Длинная, чёрная, как сама река, ветвь (по крайней мере, я надеялся, что это ветвь) медленно скользнула в воду.

– Костер погас, – Том щёлкнул пальцами, и наше пламя действительно дрогнуло, – не просто потух, а исчез, будто гигантская ладонь раздавила его…

Лора вскрикнула.

Прямо перед нами, в метре от берега, вода завертелась, образуя идеальную воронку. Из глубины поднималось что-то белесое. Сначала я подумал – пена. Но нет. Это были волосы.

Человеческие волосы, распущенные течением, мертвым венком окружающие…

– Его нашли на рассвете, – Том провёл рукой по своему лицу, и в его голосе зазвучало нечто нечеловеческое. – Его кожа…

Вода с громким чмокающим звуком выплюнула то, что держала.

На берег выкатилось что-то белое. Скользкое. Лора вскочила. Это была кожа. Лицо. Идеально снятое.