Дмитрий Лим – Одиночка. Том 6 (страница 9)

— Двоюродная сестра, — кивнул я, не чувствуя ничего.

— Впустить?

— Думаю, придется.

Через десять минут в кухню вошла слуга, а за ней — Алина. Она была бледной, волосы, собранные в тугой узел, казалось, тянули кожу на висках.

Она кивнула мне, потом скользнула взглядом по Диме. Тот сделал вид, что углубился в телефон, но было ясно: он никуда не уйдет. Это его территория.

— Саш, — начала она, не снимая пальто. — Мне нужно поговорить. О семье.

— Говори, — ответил я, отодвигая чашку. — Дима в курсе дел. Можно при нём.

Алина глубоко вдохнула, словно готовилась нырнуть в ледяную воду.

— Я знаю, что сделал отец. Я знаю про договор с Барановыми, про то, что он хотел тебя… убить, чтобы завладеть долей. Я не оправдываю. Это подло. И глупо.

Дима перестал делать вид, что читает. Он смотрел на неё с откровенным, нескрываемым интересом.

— Я долго думала, — продолжала Алина, и её голос дрогнул. — Наш клан… Клан Карелия… он запятнан этим. Мы предали кровь. Мой отец — предатель. И я не хочу нести это клеймо. Я не хочу быть частью этого.

Она сделала паузу, глотая воздух, а затем выпрямилась, глядя мне прямо в глаза.

— Я, Алина Громова, дочь Савелия Громова, отрекаюсь от своего отца и клана Карелия. Я приношу тебе, Александру Громову, главе рода Громовых, клятву личной верности. Мой навык, мои связи, моя жизнь — в твоем распоряжении. Чтобы искупить вину моего отца. Мы… я готова служить тебе.

В кухне повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном моросит дождь. Как достало это… то дождь… то снег.

Дима медленно опустил телефон на стол. Его лицо было шедевром немого кино: сначала полное недоумение, потом попытка оценить масштаб идиотизма ситуации, и наконец — чистейший неподдельный ахер. Он перевел взгляд с Алины на меня, будто ожидая, что я сейчас рассмеюсь и скажу, что это розыгрыш.

Я, честно говоря, тоже был недалек от этого состояния. В голове, ещё забитой вчерашними откровениями о «живом организме», эта мелодраматическая сцена с клятвами верности выглядела диким, почти пошлым фарсом.

— Алин… — начал я, чувствуя, как слова путаются. — Это что, средневековье? Ты в каких сериалах живешь? Клятва верности? Мне это не надо. Вообще. Совсем.

— Это не сериал, — отрезала она. — Это единственный способ сохранить честь. Отец… даже если попросит — я не вернусь к нему. Я не могу. Я хочу… мне нужно начать с чистого листа. А чистый лист для нашего круга — это верность сильнейшему в роду. То есть тебе.

— Сильнейшему? — я фыркнул, не сдержавшись. — Я хожу по краю, Алин. У меня в голове сейчас такое, что твой папин подлый договор кажется детской утренней сказкой. Мне не нужны слуги. Мне не нужны клятвы. Мне нужно, чтобы мир перестал разъезжаться по швам и чтобы люди перестали нести вот эту вот высокопарную хрень.

Дима тихо присвистнул, наблюдая за нашей дуэлью. Алина не отводила взгляда. Казалось, мой всплеск её только утвердил в правильности выбора.

— Тем более, — тихо сказала она. — Если надвигается катастрофа, то ты будешь в её эпицентре. Значит, тебе понадобятся те, кто будет верен не из выгоды, а по праву крови. Даже такой испорченной, как моя. Я не прошу места в твоём совете. Я прошу дать мне шанс эту кровь очистить. Хоть гонцом, хоть тенью.

Я сидел, переваривая эту чушь, когда щелчок двери заставил всех вздрогнуть. На пороге кухни замерла Катя в шёлковом халате и с чашкой в руках. Её взгляд, скользнув по Алине, по мне, по выражению лица Димы, стал медленно округляться, пока глаза не стали похожи на блюдца. Она всё слышала.

— Извините, что прерываю… семейный совет, — произнесла она, и в её голосе прозвучала та самая интонация, которой обычно говорят «я вижу инопланетянина на велосипеде». — Я… просто за кипятком.

Алина, не обращая на неё внимания, продолжала гнуть свою линию, будто заведённая.

— Клан Карелия спонсировался моим отцом последние пять лет. Схемы, фонды, офшоры. Я получила доступ ко всему. И я дала право выбора каждому, кто носит герб клана. Остаться или очиститься, принеся клятву новому главе Громовых. Пятеро уже здесь, в городе. Ещё сорок пять готовы прибыть в Великий Новгород в течение недели. Охотники: целители, танки, магические ДД. Они желают служить под твоим началом, Александр. Стать твоей гвардией.

В голове у меня что-то щёлкнуло. Словно тот самый щелчок замка вчерашним вечером, только наоборот — не освобождающий, а запирающий меня в очередной сумасшедшей реальности.

— Подожди, — я поднял руку, чувствуя, как начинает болеть висок. — Это что за святое место такое? Какое, твою м… очищение? Ты мне сейчас предлагаешь взять под крыло пятьдесят человек, которые только что предали своего патрона, пусть и подлого? По какому такому праву?

— По праву крови Громовых, — невозмутимо парировала Алина. — Ты — законный наследник. Клан Карелия был детищем моего отца, поверь, мы не только в разломы ходили, насколько мне известно. И люди… они хотят восстановить честь, служа тебе. Это не предательство. Это исправление пути.

Дима, до этого молча наблюдавший, как за теннисным матчем, тихонько присвистнул.

— Пятьдесят человек, Сань… Это много людей, — сказал он, уже не скрывая делового интереса. — Клан Карелия, конечно, не самый сильный в топ-лиге, но статистика у них всегда была очень хорошая. Низкие потери в разломах, высокий доход с рейдов. Это не зеленые новички, это обстрелянные кадры.

— И что? — я повернулся к нему. — Ты это серьёзно? Я должен стать… сеньором? Лордом-командующим? У меня своя голова квадратная от всего этого, а ты мне предлагаешь взвалить на неё ещё и ответственность за полсотни жизней? Я уже жалею, что объявил свой статус.

— А ты посмотри на это с другой стороны, — Дима отодвинул телефон и сложил руки на столе. — У тебя же есть эти… «зоны» в Новгороде. Четыре разлома, которые нужно постоянно мониторить и зачищать. Это расходы, Сань, огромные. А если там работают свои, присягнувшие лично тебе люди — это уже не расходы, а актив. Это потенциал, бюджет и безопасность в одном флаконе. От такого только дурак откажется.

Катя, наконец найдя в себе силы пошевелиться, медленно поставила пустую чашку на стол.

— Позвольте мне понять, — её голос звучал неестественно ровно. — Вы, Алина, только что публично отреклись от отца и клана, а теперь предлагаете Александру… целую частную армию? Взамен на что? Душевное спокойствие?

— Взамен на шанс, — холодно ответила Алина, впервые глядя прямо на Катю. — Я не прошу доверия. Его нужно заслужить. Мы предлагаем механизм. Механизм, который может принести пользу. Александр свободен принять его или выбросить на свалку. Но выбрасывать работающий инструмент в момент, когда враг у ворот… это нерационально.

«Враг у ворот».

Фраза повисла в воздухе, тяжёлая и неоспоримая. Враг. Игнатий с его «организмом». Система. Барановы. Отец Алины. Всё это сплеталось в один тугой узел угрозы. И посреди этого хаоса мне подносили на блюдечке готовый отряд. Сомнительный, пахнущий средневековьем и семейными дрязгами, но… готовый.

Я посмотрел на Алину. На её бледное напряжённое лицо, на слишком тугой узел волос. Она не играла. В её глазах была та же потерянность, что и у меня, только вывернутая наизнанку — в фанатичное желание зацепиться за любую соломинку, обрести хоть какую-то новую опору. Даже если этой опорой буду я — полуразрушенный, с головой, забитой кошмарами.

— Допустим, — сказал я тихо, и все взгляды впились в меня. — Допустим, я не вышвыриваю это… предложение в окно. Что дальше? Они все приезжают в Новгород, строем? Где жить? На что? Кто командует? Ты?

— Я — лишь связующее звено, — покачала головой Алина. — У них есть свой староста, проверенный человек. Жилье и логистику мы обеспечиваем сами на первые месяцы из тех же фондов клана. Ты лишь даешь санкцию и ставишь задачи. И получаешь отчёты. И семьдесят процентов в семью от чистой прибыли с деятельности в закреплённых зонах.

Дима кивнул, оценивая. Катя всё так же смотрела на меня, и в её взгляде читалась смесь изумления, тревоги и какого-то странного нового уважения. Видимо, момент, когда тебе в четыре утра звонят, а в десять утра предлагают возглавить клан, производит впечатление.

Я потёр лицо ладонями. Взять клан, увеличить силу, контролировать больше территории. Стать частью этой машины, чтобы… что? Выжить? Разрушить её изнутри?

Я не знал. Но отказываться от реальной силы сейчас, когда всё вокруг рушится, было и правда сродни самоубийству.

— Хорошо, — выдохнул я, снимая руки с лица. В кухне повисла гробовая тишина. — Не «да». Не «принимаю». «Хорошо» — в значении «я не говорю нет». Пусть их староста свяжется со мной. Через тебя. Один разговор. Одна встреча. И я решу. И да, Алина… — я посмотрел ей в глаза. — Это не искупление. Это сделка. Ты мне — инструмент. Я тебе — крышу и цель. Никакой крови, никакой чести. Чистая прагматика. Договорились?

Она медленно кивнула, и в её напряжённой позе появилась едва заметная слабина — сброшенная гиря. Договорились.

Дима хмыкнул и снова взялся за телефон, но теперь его пальцы бежали по экрану быстрее: он уже что-то просчитывал. Катя молча развернулась и вышла из кухни, оставив дверь приоткрытой. Видимо, кипяток ей уже был не нужен. Мне же предстояло самое сложное: дожить до этой встречи и понять, не совершаю ли я самую большую ошибку в своей и без того стремительно летящей в тартарары жизни.