Дмитрий Лим – Одиночка. Том 6 (страница 26)
— Не твоё дело, — резко парировал он. — Не твоего ума уж тем более.
— В общем, моё дело или нет, но ты здесь. И пока я не разберусь с этим местом, ты будешь моим компаньоном. Без вариантов.
Аранис выдохнул так, словно его оскорбили самым фундаментальным образом.
— Я не «компаньон». И я не намерен бродить с вами по этой… патологической пустоте. Возвращайте меня обратно.
— Хрен, — коротко ответил я, сделав шаг в сторону. — Ты здесь потому, что я вызвал. Будешь рядом, а потом, может быть, отпущу. Когда мне станет скучно. А пока — марш за мной. И можешь продолжать кривить губы.
Эльф молчал минуту, явно оценивая степень своего бессилия. Затем, с выражением глубоко несчастного существа, приговорённого к каторге, он сделал несколько шагов, стараясь держаться на расстоянии, как будто я был источником заразы.
Его брезгливые комментарии о «грубой энергетике места» и «деградации эфирной структуры» я игнорировал, сосредоточившись на «Картограмме». Она упрямо ползла:
Когда цифра достигла 2,6%, всё резко изменилось.
Сначала в углу зрения вспыхнула не одна, а целая россыпь красных точек: сгусток, хаотичное скопление меток. А затем сквозь привычную гнетущую тишину прорезался звук. Отборный, крепкий, многоэтажный русский мат, перемежаемый диким, почти нечеловеческим воем отчаяния и ярости.
Я остановился. Аранис, забыв о своей надменности, напрягся, его серебряные глаза мгновенно стали острыми и внимательными.
— Это… не местное существо, — произнёс он тихо, снова проводя рукой по воздуху. — Эфирный след… грубый, яркий, эмоционально заряженный. Исключительно человеческий. И рядом с ним — что-то другое. Хаотичное, агрессивное, но тоже не природное для этой пустоты. Они вклинились здесь, как гвозди в мягкое дерево.
Матерная тирада внезапно оборвалась, перейдя в сдавленное:
— Отстань, тварь! А, сука…
Затем — звук ударов, металлический лязг и тот самый вой, теперь уже явно исходящий от чего-то большого и физического.
— Интересно, — сказал я, чувствуя, как усталость и раздражение моментально сменяются холодным сосредоточенным любопытством. Новые красные точки не просто стояли — они двигались, сталкивались, разделялись. Там была драка. И в ней участвовал ещё один человек.
Аранис, вопреки ожиданиям, смотрел в сторону звуков, и в его позе читалась не брезгливость, а аналитический интерес.
— След охотника, как у тебя.
— Тогда давайте посмотрим, — я уже бежал, ориентируясь по сгустку точек и продолжающимся звукам битвы.
Эльф последовал за мной без видимого удовольствия, но со странной готовностью. Его белые одежды мелькали между чёрных деревьев, как призрак.
Мы вышли к краю небольшого обрыва. Внизу, в котловане, покрытом тем же фиолетовым мхом, разворачивалось настоящее побоище.
Человек — коренастый, в потёртой, но явно неместной одежде, с коротким, похожим на тесак мечом в руках — отбивался от трёх… существ. Они были похожи на тех орков, но не совсем. Крупнее, с более выраженной мускулатурой, и в их движениях было не топорное упрямство, а свирепая скоординированная агрессия. Их кожа была тёмно-серой, почти каменной, а глаза горели жёлтым умным огнём. Это не болванчики. Это были воины.
И один из них, самый большой, явно руководил действиями, отдавая короткие хриплые команды на языке, похожем на ломаный гроул. Человек, отбиваясь, продолжал материться, но его движения были профессиональными: увороты, блоки, точные, экономичные удары. Он был в своей тарелке. Но против трёх — и явно уставший — он проигрывал.
— Орки-воины, — констатировал Аранис, стоя рядом. — Эволюционировавший социальный вид.
Внизу один из орков, воспользовавшись моментом, рубящим ударом сбил меч человека в сторону. Тесак, звякнув, отлетел в мох. Человек, не потеряв темпа, рванулся в сторону, но второй орк уже заходил на него сбоку, а третий, командир, готовил мощный удар двуручным топором.
Ситуация становилась фатальной. Я взвесил варианты. Красные точки. Конфликт. Новый элемент. И возможность получить информацию.
— Ладно, — сказал я, вынимая кинжал. — Пора вмешаться.
Я уже готов был спрыгнуть вниз, выбирая цель для первого удара, как человек в котловане, уворачиваясь от топора командира, резко развернулся лицом в нашу сторону.
Его взгляд на долю секунды скользнул по обрыву. И в этот миг грязь, пот и ярость словно испарились с его лица, обнажив знакомые грубоватые черты. Квадратная челюсть, шрам через бровь, коротко остриженные волосы.
Витя Воронцов. Человек, которого я лично убил больше месяца назад после того, как он, одурманенный своей системой, вызывал Белые Разломы.
Я чувствовал, как холодная волна прошла по спине.
Труп не может материться и отбиваться от орков в параллельной реальности. Не может.
Он тоже меня узнал. Его глаза, широко распахнутые, на секунду потеряли фокус, отражая чистейшее немое недоумение.
«Ты?» — словно прочёл я по его губам.
Этого мгновения хватило. Топор командира, описывая дугу, врезался ему в плечо. Раздался глухой мокрый звук, и Витя с подавленным стоном рухнул на колени, хватаясь за рану. Кровь хлынула между его пальцев.
Инстинкт сработал раньше сознания.
Я спрыгнул в котлован, приземлившись на мягкий мох в нескольких шагах от орка-командира. Тот, почуяв новую угрозу, развернулся ко мне, издав низкое рычание. Его жёлтые глаза оценивающе скользнули по мне, затем по Аранису, который остался наверху, наблюдая с ледяным, бесстрастным интересом.
— Белобрысый, прикроешь сверху! — бросил я, не оборачиваясь.
Эльф ничего не ответил, но краем глаза я заметил, как его пальцы сложились в странную витиеватую фигуру.
Я не стал фехтовать. Вместо этого я рванулся вперёд — не на орка, а мимо него, к тому, кто сбил Воронцову тесак. Мой кинжал вошёл под челюсть второго воина с тихим хрустом. Существо захрипело, рухнув, заваливаясь на своего собрата.
Командир, разъярённый, взмахнул топором. В этот момент с обрыва, будто белая молния, ударил тонкий сноп серебристого света. Эльф швырнул что-то по типу кинжала.
Хм, странно, я не видел у него в вооружении ничего, кроме клинка.
В общем, орк взревел от боли и неожиданности, топор упал на землю вместе с отрубленной рукой. Мне хватило секунды, чтобы, выдернув кинжал из первого трупа, броситься на него. Клинок вошёл до рукояти. Тёплая тёмная кровь обожгла руку.
В котловане воцарилась тишина, нарушаемая только моим тяжёлым дыханием и тихим прерывистым стоном Воронцова. Я поднялся, отряхиваясь. Аранис медленно спустился по склону, его лицо выражало теперь не брезгливость, а холодное любопытство.
— Ты знаешь это существо, — заявил он, глядя на Воронцова. Это не было вопросом.
— Знаю, — хрипло ответил я, подходя к Вите.
Он сидел молча, его лицо было белым как мел, но глаза, полные боли и невероятной злобы, сверлили меня.
— Он мёртв, — пробурчал я эльфу. — Должен был быть мёртв.
— Очевидно, смерть — понятие относительное, — философски заметил Аранис, рассматривая рану. — Сквозное рассечение плечевой мышцы и, вероятно, ключицы. Он истечёт кровью в течение двадцати минут. Меньше, если продолжит напрягаться.
— Помоги ему, — приказал я, чувствуя, как внутри всё замерло и похолодело.
Вопросов было больше, чем ответов, и Воронцов был ключом. Единственным ключом.
— Я не лекарь, — парировал эльф, но в его тоне послышалась странная нота.
Нежелание, но и… интерес. К ситуации. К нарушению естественного порядка. Он присел рядом с Воронцовым, его тонкие пальцы коснулись окровавленной ткани.
— Используй свой навык, — велел я.
— Не могу, — отпрянув от Воронцова, заявил Аранис. — Навык можно использовать только на вас, господин.
Я посмотрел на Араниса с тем же выражением, с каким смотрят на очень красивый, но абсолютно бестолковый инструмент.
— Бесполезный ты кусок эльфийской работы, — процедил я, срывая с себя пояс и начиная стягивать куртку, чтобы сделать жгут. — Мог бы и сообразить, что, если я ему помогу, он мне всё расскажет. А расскажет он мне — узнаешь и ты. Эволюция, социальность…
В этот момент Воронцов, который до этого только хрипел, заговорил. Его голос был хриплым от боли, но слова вылетали чётко, пробиваясь сквозь стиснутые зуба.
— Ты… — он кашлянул, и на губах выступила розовая пена. — Ты же тоже сдох. Да? И оказался… в этой… х…
Я туго затянул импровизированный жгут выше страшной раны, и Витя взвыл, но не от боли, а от ярости.
— И врагу не пожелаешь… — он захрипел, впиваясь в меня взглядом, полным такой первобытной ненависти, что даже орки показались бы милыми ручными хомячками. — Встретиться с тобой, ублюдок. Опять ты. Опять!
— Рад взаимности, — отрезал я, проверяя жгут. Кровотечение, кажется, замедлилось. — Значит, помнишь. И то, что было, и то, что я тебя отправил к праотцам. Отлично. Значит, поговорим.
— О чём, сволочь? — Воронцов попытался дёрнуться, но его тело уже слабело. — О том, как ты меня… убил? Или о том, что тут… орки говорящие? Я месяц по этой дыре шляюсь, думал, уже всё видел… а тут ты. Верхушка айсберга из дерьма.
Глава 10
— Итак, — я проигнорировал его слова. — Ты — мёртв. Это стопроцентная информация. Твои брат и сестра — тоже. Вопрос номер один — система при тебе?