Дмитрий Лим – Одиночка. Том 4 (страница 40)
Маша стояла, глядя на красную плиту и на меня с выражением лица, в котором первоначальный шок начал медленно трансформироваться в некое ошеломлённое понимание.
Я отнял руку от плиты, и свет медленно начал угасать, возвращая прибор к его матовой черноте, но впечатление от этого алого сияния осталось в воздухе, словно физический след.
— Ну что, Виктор Эльдарович? — спросил я, голос был спокойным, почти дружелюбным. — Теперь ваши сомнения в моей легитимности полностью удовлетворены? Или вам требуется ещё какое-то доказательство? Может, хотите тоже приложить руку и сравнить результаты?
Баранов ничего не ответил. Он просто стоял, смотря на чёрную теперь уже плиту, как на свой собственный надгробный памятник, понимая, что его карьера, статус и, возможно, жизнь только что достигли своей кульминации — и эта кульминация была ярко-красного цвета.
— Закончили, — резко бросил Дмитрий Крог, словно ставя точку в дискуссии. — Процедура соблюдена. Дуэль признана законной. Согласно традиции, если стороны готовы, поединок может быть проведён немедленно, в любом месте, которое обеспечивает минимальные условия и не нарушает публичный порядок, — он сделал паузу, оценивая реакцию окружающих, но все молчали. — Губернаторский дворец имеет тренировочную площадку за главным корпусом. Она оборудована и изолирована. Это место приемлемо?
Светлана Покайло, уже полностью переключившись на режим официального наблюдателя, подтвердила:
— Площадка зарегистрирована в «ОГО» как разрешённая для частных противостояний. Правила просты: начало после звукового сигнала, любое оружие, навыки, кроме явно массового поражения, допустимы. Победитель определяется смертью или явной недееспособностью одной из сторон. Вам нужно пять минут для подготовки?
Я лишь кивнул. Баранов же начал лихорадочно рыться в своём телефоне, его пальцы дрожали. Он пытался вызвать кого-то — вероятно, своего отца, наёмника — или, возможно, пытался найти последнюю юридическую лазейку. Но его попытки были тщетны. Процесс, запущенный Крогом и Покайло, теперь двигался с неумолимой инерцией, как хорошо смазанный механизм.
Оперативники «ОГО» уже начали организовывать перемещение: толпа, заражённая ажиотажем, медленно двинулась к задней части дворца, превращаясь в странную процессию: смесь дворянской аудитории, охотников и просто случайных наблюдателей из тех, кто вообще был на балу.
Тренировочная площадка оказалась небольшой, вымощенной тёмным полированным камнем, окружённой низкой металлической оградой. Это было чисто функциональное место, без украшений. Квадрат примерно двадцать на двадцать метров.
Светлана заняла позицию у одного из входов. Дмитрий Крог, вместе с Катей и Машей, остался чуть в стороне, на небольшом возвышении. Его лицо было сосредоточенным, аналитическим; он изучал теперь не только меня, но и Баранова, вероятно, оценивая последние возможности своего бывшего вассала.
Катя почти не скрывала своего злорадного ожидания. Маша же выглядела потерянной, её глаза метались между моим спокойным стоянием и нервной, почти комичной подготовкой Баранова.
Виктор Эльдарович, получив свой личный клинок — длинный, с украшенной рукоятью, явно дорогой, но больше статусный, чем боевой, — пытался сделать несколько разминочных движений.
Его движения были резкими, негармоничными, тело выдавало стресс, а не готовность к реальному бою. Он несколько раз попытался проверить связь, но ответа не получил.
Вокруг площадки собралось около сорока человек. Их лица выражали не просто интерес — это был тот особый, жадный вид, который появляется у людей, знающих, что они наблюдают что-то редкое и смертельное.
Они ждали зрелища, драмы, возможно, долгой и изнурительной схватки, где S-ранг будет демонстрировать свою мощь в красивых, эффектных движениях.
Но у меня не было ни малейшего желания устраивать спектакль. Эта дуэль была не вызовом, не демонстрацией силы. Это была процедура, пункт в списке.
Я стоял неподвижно, руки вдоль тела, наблюдая, как Баранов окончательно понимает, что никакой помощи не будет, и его лицо постепенно покрывается холодной, липкой от реальности паникой. Светлана дала последнее предупреждение:
— Готовность? Сигнал через три секунды. Три… два… один…
Я не сделал никакого предварительного шага. Моё тело просто исчезло с места после активации «Стремительности». Дистанция между нами была примерно десять метров.
Я преодолел её за долю секунды — не бегом, а каким-то смещением, где пространство сжалось, а затем отпустило меня уже рядом с Барановым. Его глаза только начали отражать движение, его рука с клинком только начала дёргаться вверх в попытке защититься.
Мой кинжал — простой, без ярких украшений, какие были у его оружия, — уже был в движении. Я не наносил удара в грудь или голову. Рука поднялась и вонзилась точно под его челюсть, в мягкую точку, где металл встретил лишь тонкое сопротивление, прежде чем пройти глубже, нарушив всё, что должно было оставаться целым.
Движение было таким быстрым, что казалось почти телепортацией: я стоял перед ним, и оружие уже было внутри, а его собственный клинок лишь беспомощно падал.
Шок ещё не успел превратиться в боль. Его глаза были широко открыты, в них ещё оставалась искра сознания, последние мгновения осмысления. Я наклонился чуть ближе, чтобы мой голос был лишь для него, шёпотом, который проникал прямо в умирающий разум.
— Ты третий мой Баранов. Осталось ещё семь.
В тот же миг, почти синхронно с этими словами, я увидел уведомление системы, обновляющей статус.
Тело Баранова ещё не начало падать. Оно застыло в последнем моменте баланса, затем медленно, почти грациозно начало опускаться на темный камень площадки. Кинжал остался в точке входа, лишь рукоять видна из-под челюсти. Ни крика, ни долгой борьбы — только тихий влажный звук, и затем тяжесть безжизненной массы на земле.
Толпа за площадкой не сразу поняла, что произошло. Они ожидали взрывов силы, столкновений, возможно, даже каких-то световых эффектов от S-ранга. Но вместо этого они увидели лишь почти статичную сцену: я уже стоял рядом с опускающимся телом, а движение было таким быстрым, что многие просто пропустили его.
Тишина была теперь абсолютной, даже более глубокой, чем после измерения ранга. Это было молчание не восхищения, а почти первобытного ужаса от такой простой, абсолютной эффективности. Зрелища не было. Была только констатация факта.
Светлана Покайло, после нескольких секунд проверки на своём устройстве, произнесла голосом, который теперь казался почти механическим:
— Поединок завершён. Победитель — Александр Громов. Результат занесён. Тело будет передано для процедур. Дуэль считается законченной.
Дмитрий Крог медленно опустил голову, как бы делая внутреннюю отметку. Катя застыла, её восхищённый смех теперь исчез, заменённый внезапным холодным пониманием, что сила, которую она наблюдала, не была театральной.
Маша закрыла глаза, её лицо выражало теперь не шок, а глубочайшую, почти философскую печаль. А толпа молчала. Не было ни комментариев, ни обсуждений — они получили не зрелище, а урок, и этот урок был слишком тяжёлым для праздных разговоров. Они понимали, что их ждёт, если в их противниках будет S-ранг.
Я отступил от тела, мои глаза встретились со взглядом Светланы Покайло.
Теперь у неё будет ко мне куча вопросов. Блин… придётся признаться, что да, там, в ТРЦ, был я.
Глава 15
Не успел я сделать и шага в сторону машины, где Вася уже заводил мотор с выражением человека, жаждущего поскорее слинять с места преступления, как сзади раздался голос:
— Громов. Прошу вас, задержитесь на минуту.
Светлана Покайло подошла так тихо, что я, с моими-то рефлексами, её не сразу услышал.
— Мой служебный автомобиль ждёт у восточных ворот, — продолжила она, не дожидаясь вопросов. — Позвольте мне довезти вас. «ОГО» рекомендует обеспечить безопасный и конфиденциальный выезд участникам подобных… процедур. А также провести краткий опрос по форме 7-Г.
В её голосе не было просьбы. Это была ультимативная, обёрнутая в бюрократический целлофан, настоятельная рекомендация. Вася бросил на меня вопросительный взгляд из окна. Я махнул ему рукой: мол, езжай, я доберусь сам. Он кивнул с понятным облегчением и тут же рванул с места, оставляя за собой лёгкий запах гари от шин.
«Блин, а ведь он не видел, что было там, на заднем дворе. Вот бы он удивился моей скорости…»
Машина Покайло оказалась неброским тёмно-синим седаном с усиленным кузовом и тонировкой «в ноль». Внутри пахло антисептиком, кожей и табаком.
Я устроился на пассажирском сиденье, и мы тронулись, плавно выезжая с территории дворца в спящий ночной город. Покайло первые несколько минут молчала, сосредоточенно ведя машину. Я смотрел в боковое окно на проплывающие фонари, чувствуя, как адреналин окончательно покидает тело, оставляя приятную, почти звонкую пустоту.
— Если что, мне в Обухово, — только начал я, как она перебила, отчеканивая:
— Форма 7-Г предусматривает уточнение…
— Про Обухово слышали? Вам на главную дорогу. Сейчас.
— … обстоятельств инцидента, предшествующего дуэли, — игнорируя мои слова, продолжила девушка. — В частности…