Дмитрий Лим – Одиночка. Том 4 (страница 42)
И тут, пока я мыл в раковине единственную чашку, решение пришло само. Оно было настолько простым, настолько очевидным и настолько дерзким, что я чуть не выронил кружку.
Бежать? Прятаться? Искать покровительства? Это всё — тактика жертвы. А я — охотник. Значит, и действовать нужно соответственно.
Лучшая защита — это нападение.
Пора исправлять это упущение.
Утро пришло не с первыми лучами, а с ледяной ясностью в мышцах и том самом внутреннем звоне, что заменяет совам будильник. Пять утра. Я проснулся уже с готовым планом действий в голове, будто процессор за ночь не останавливался.
В амбар, в Разлом Путешественника, идти действительно не имело смысла — не до калибровки тонких ощущений, когда земля под ногами вот-вот загорится. Пожитки собрались в один чёрный тактический рюкзак за пять минут: смена одежды, пачка денег, пару пакетов еды, так, если я вдруг, решусь покинуть город. Всё остальное было мусором или воспоминаниями, а то и другое сжигать было некогда.
Я уже потянулся к телефону, чтобы вызвать Васю, как в висках мягко и неумолимо, будто нарастающее давление перед грозой, сработало «чутьё».
Не шестое чувство, а вполне конкретная способность улавливать фокус враждебного внимания. Кто-то уже здесь. Не рядом — они уже на территории.
Мысленный призыв был мгновенным и беззвучным. Из тени под старым кухонным столом, будто слепок из самой темноты, материализовался Чогот. Он был размером с крупного волкодава, но на волка походил менее всего.
«Шарик» явно перестал быть шпицем.
«Тихо. Жди», — мысленно скомандовал я, и тварь растворилась в полумраке, став едва уловимым дрожанием пространства.
Я активировал «Ускорение».
Мир замер, звуки растянулись в низкий гул. Метнулся от окна к окну, оценивая картину.
Восемь фигур. Двое с магическими винтовками за забором, у машин — снайперы. Трое с клинками и щитами скрытно подбирались ко входу, двигаясь в идеальной синхронности. Ещё двое — с компактными арбалетами — заняли позиции по флангам.
И поодаль, у калитки, стоял маг.
Не жестикулирующий крикун, а спокойный, сосредоточенный тип в практичном плаще. Барановы не стали ждать суток. Прислали уборщиков пораньше.
Или, это люди Савелия?
План сложился за микросекунду.
Отличный состав для утренней гимнастики. Восемь против одного — даже лестно. Хотя, разумеется, они об этом пожалеют.
Я отпустил «Ускорение», позволив времени хлопнуть обратно со знакомым щелчком в ушах. Сделал вид, что не заметил никого, и громко, с потрескивающими суставами, потянулся, спиной к окну. Идеальная мишень. Снайперы не удержались.
Глухой хлопок винтовки с магазинным зарядом — и стекло взорвалось ореолом трещин вокруг аккуратной дырки. Вот только пуля, замедленная до ползучей скорости в моём восприятии, прошла сквозь воздух там, где моя голова была мгновение назад.
Я уже катился по полу, дав мысленную команду. Из окна тут же выскочил Чогот. Он не рычал. Он словно исчез из одного места и материализовался у ног одного из «клинков», и щит вместе с ногой ниже колена исчезли в его пасти с хрустом зелёных веток. Крики только начинали рождаться, когда я был уже на кухне.
Двое с арбалетами по флангам — первая реальная угроза. Магические болты, в отличие от пуль, игнорируют стены.
Я не стал с ними церемониться. Вновь активировал ускорение.
Для наблюдателя со стороны всё это скорее всего выглядело так, будто я шагнул за угол кухни и тут же вышел из тени сарая позади левого арбалетчика. У меня было просто чудовищная скорость.
Мой удар в основание черепа был точен и скучен. Правый успел развернуться, болт сорвался с направляющей. Он полетел мне в грудь и… попал в пустоту. Меня уже не было в той точке.
Следующий шаг и я стал прямо перед ним. В его глазах — шок, попытка достать нож. Моя ладонь легла ему на грудь. Короткий, сфокусированный удар по стилю «Брюса Ли» — одно дюймовый удар, — и он отлетел к забору с переломанными рёбрами, тихо и неэффективно.
Основная группа у входа поняла, что ошиблись адресом. Они были профессионалами: не стали лезть в дом, а отступили, прикрываясь щитами, создавая зону сплошного огня. Маг у калитки начал что-то навёрстывать — в воздухе запахло паленым.
Скучно.
Моя скорость была для них — чем-то невозможным. Сорвавшись с места, я просто исчез в их глазах. Послышалось, что-то типа: «где он?», «какого хера?»
В ту самую секунду я прошёл сквозь их строй, как нож через масло, оставляя за собой не кровь, а щелчки ломающихся коленных чашечек, точные удары по солнечным сплетениям, выбитое оружие. За три секунды реального времени пятеро лежали, корчась от боли и не понимая, что произошло.
Маг успел выпустить сферу огня, но я был быстрее. Что такое огонь против скорости?
Я поймал её рукой, сжал, и она погасла с тихим шипением. Подойдя к нему, я увидел в его глазах не ярость, а панику. Он пытался что-то сказать, связаться. Я взял его за горло.
— Кто прислал? — мой голос прозвучал ровно, без злобы.
Он захрипел, выплюнул:
— Самойлов… по просьбе друга… Громова…
«УЪУЪУЪ! Не прямые наёмники Савелия, а друзья друзей!»
Савелий не просто вынюхивал — он уже начал действовать через посредников, наводя на меня своих «деловых партнёров». Значит, мой статус для него изменился с «проблемного актива» на «угрозу, подлежащую удалению».
Я бросил мага на землю рядом с его товарищами. Он был мне больше не интересен.
— Передайте Самойлову, что следующий визит его людей станет для него лично последним. А вам — собирайтесь.
Чогот, насытившись хаосом, застыл у моих ног. Я осмотрелся. Из дома напротив, в двухстах метрах, на крылечке стояла моя хозяйка, бабка, и какой-то мужик лет сорока. Они наблюдали.
Я махнул им рукой, приглашая подойти. Мужик что-то резко сказал ей, пытался утащить внутрь, но бабка уперлась и, опираясь на палку, медленно поплелась через пустырь, ведя сына за собой, как на поводке.
Подойдя, она уставилась на груду стонущих тел, потом на меня. В ее глазах не было страха, только привычная, въевшаяся в морщины усталость от жизни.
— Шуму-то наделал, квартирант. Окна теперь мне кто вставлять будет?
— Здравствуйте, Марфа Евгеньевна. Попросил бы вас не звонить ни в какую полицию. Это частный спор, он уже улажен. Лучше позвоните в «ОГО». Попросите лейтенанта Анну Петровну Васильеву. Скажите, типа, вот адрес, на Громова напали, пускай расследует.
— Мне что, больше всех надо? — фыркнула она. — Я тебя в лицо-то не помню. По паспорту ты у меня Вова Войнов прописан.
— Ха, — усмехнулся, глядя на мужика. — А это случайно, не ваш сын? Витя, или как там его⁈
Витя, тот самый мужик, старался смотреть мне в глаза, но его взгляд всё время соскальзывал на Чогота, который зевнул, показав глотку, похожую на глубину шахты. Мужик тут же побледнел.
— Вижу, что Витя. Помнится, мне, как он ко мне своих друзей прислал. Витя, ну чего, поговорим⁈ — спросил я мягко.
Мужик заерзал.
— Да я… я просто справки навёл! Мать одна живёт, а тут мужик непонятный поселился, платит исправно, но лицо никогда не показывает… Я к знакомым обратился, чтоб проверили… А они…
— А они решили проверить основательнее, — закончил я за него. — Знаешь, а я ведь не забываю обид, и всегда возвращаю долги…
Витя побледнел. Он понял, кто перед ним и что ему будет. Видел скорость, видел тварь, видел, как восемь вооружённых до зубов мужчин были обращены в лом за полминуты.
— Прошу прощения… я… не знал, что вы… вы… как к вам обращаться, милейший? — выдавил он.
«Милейший⁈ Ха! Хрена он переобулся! Что, ссышь, когда страшно? Но да ладно, ты не охотник, я тебя не трону. Пока что.»
— Сейчас я — твой проблемный квартирант. А вообще — охотник. S-ранга. И у меня сегодня не самый удачный день, чтобы разбираться с тобой, припоминая прошлые недоразумения. В общем, я — Александр Сергеевич Громов. Скрывался, так сказать, под личиной другой фамилии, по соображениям безопасности.
Слово «S-ранг» повисло в воздухе. Даже Марфа Евгеньевна перевела на меня пристальный взгляд. Витя же выглядел так, будто ему в сапоги насыпали раскалённых углей. Он знал, что это значит.
— Я… я не знал… клянусь! Я думал, вы просто… ну… мошенник какой! — залепетал он, и в его глазах читался чистый, немыслимый ужас.
Он думал, что с друзьями просто грабанёт богатую малолетку, но… не получилось, не фартануло!
— Не знал — верно, — подтвердил я. — Но, ты мне испортил вечер, Витя. Немного изменил планы в своё время. Так сказать, подзае…
Он замер, ожидая смерти. Я видел, как по его вискам струится пот. Бабка молчала, сжав ручку своей палки. Её житейский цинизм наткнулся на нечто, выходящее за рамки любой её практики.
— Но, — продолжил я, — учитывая, что ты обычный человек, а твои люди уже наказаны, я ограничусь советом. Сейчас ты возьмёшь маму, своего сына, или кто он там тебе — и возьмешься за ум. Узнаю, что ты, сучонок, дальше промышляешь алкоголизмом, пишешь свои тупые стихи — убью нахер. Иди на завод, помогай поднять сына-племяша, чтобы он не баб по заброшкам тискал, а за ум брался. А сам — работать. А вы, Марфа, — посмотрел на побледневшую старуху. — Давайте люлей сыну. Чтобы за голову брался. Так сказать, считайте, сегодня вы заново родились, оба.
Витя закивал с такой скоростью, что мог бы сгенерировать ток.
— Понял! Сейчас же! Прямо сейчас берусь за ум! Ни грамма в рот, ни сантиметр в ж…