Дмитрий Лим – Диверсант. Том 1 (страница 27)
— Ты оглох, ефрейтор? — я чуть повысил голос. — Отстегни магазин! Давай!
Он растерялся. Мой тон, абсолютно не укладывающийся в рамки его ожиданий. Скорее всего он думал, мол, что я начну уговаривать, просить о пощаде или что-то в том же духе.
Но фигушки ему, с маслицем!
Руки Гены, повинуясь въевшемуся рефлексу подчиняться приказам, сами сделали нужное движение. Он отстегнул магазин, опустил глаза и…
Магазин был пуст. Абсолютно пуст. Даже пружина не была сжата патроном. Все тридцать два патрона он выпустил по грузовику и кустам. И теперь в его руках находился просто кусок тяжёлого, бесполезного железа.
«М-да… мрак», — я позволил себе лёгкую ухмылку.
В моё время военных учили считать патроны. Не просто «стреляй и молись», а чётко, один к одному. Ещё была дисциплина огня, но вряд ли ефрейтор вообще об этом знал.
Разумеется, после всего этого Генина спесь испарилась.
Я протянул руку и забрал у него автомат. Он не сопротивлялся. Засунул магазин обратно и повесил оружие ему на плечо.
— Запомни, Гена, — сказал я так, чтобы слышали все. — Это оружие общее. Не твоё, не моё, а наше! И патроны, впредь, мы будем беречь, не для того чтобы друг друга перестрелять, а для того, чтобы врага Родины уничтожить. Фрицев. Понял меня?
Он коротко кинул и следом, опустил голову.
— Сушим ноги, — велел всем.
И про ноги я сказал не просто так, ибо понимал, что с ними после такой прогулки. Уселся на сухой участок и стянул с себя сапоги. Скривился. Посмотрел на остальных и выдохнул. У всех ступни были стёрты в кровь. Мокрые, сбившиеся и дырявые портянки натёрли кожу до мяса. И так дальше, в мокром, нельзя было идти.
— Выжимаем портянки, — скомандовал я. — Сушим. Гена, — повернулся к ефрейтору. — Ищи кору, сухой мох, всё, что будет гореть. Нам надо высушиться. Петя — помогай.
Пока Сидоров и Петька бегали за сырьём, я разложил свои портянки и босиком решил обследовать островок. И не просто так. Если я хотел удержать лидерство, я должен был доказать, что могу не только командовать, но и добывать.
Отошёл от нашей стоянки шагов на тридцать, вглубь зарослей. Отыскал палку, чтобы не провалиться по шею в болото, и спустя пару минут нашёл дикий щавель. Я сорвал несколько стрелок, пожевал — противно, очень кисло, но есть можно.
Потом двинулся дальше, прощупывая дно палкой. Ещё через пару метров наткнулся на кочку, где была россыпь мелких оранжевых ягод.
О, а вот и морошка!
К сожалению, она была не совсем спелая, местами зелёная, но в целом уже съедобная. Я опустился на колени и начал жадно собирать ягоды, засовывая их прямо в рот, не дожидаясь, пока наберу горсть.
Потом услышал шорох сверху. Поднял голову и улыбнулся. Заметил гнездо в ветвях ольхи, причём совсем низко. Встал, потянулся, заглянул внутрь и не поверил своей удаче! Там было три маленьких зеленоватых яйца.
Аккуратно достал их, положил в подол телогрейки и уже собирался возвращаться, как вдруг из зарослей донёсся всплеск, приглушённый вскрик и ругань.
— Петька, ты что там творишь⁈ — крикнул я, разворачиваясь на звук.
Из кустов наполовину вылез Петька — весь мокрый, облепленный тиной, с прилипшим к щеке листом кувшинки. Он виновато улыбнулся и махнул рукой в сторону болота:
— Да я… за палкой полез. Та, что была, сломалась, когда я её в топь совал. Ну, думаю, возьму другую, подлиннее… А нога соскользнула — и бултых! Прямо по пояс в жижу.
Я подошёл ближе и увидел, что рядом с ним на краю топи плавает обломок его палки.
— Ну, ты даёшь, — хмыкнул я. — Давай руку.
Петька ухватился за мою протянутую ладонь, я рывком вытащил его на твёрдую землю. Он отряхнулся, фыркнул, разбрызгивая капли, и виновато пробормотал:
— Зато теперь знаю, где точно не надо ходить…
— Это ты верно подметил, — усмехнулся я. — Ладно, идём к остальным. У меня тут и морошка, и щавель, и даже яйца нашлись. А ты, гляжу, тоже «добычу» принёс — тину на штанах.
Петька покраснел, но на шутку отозвался слабой улыбкой. Мы двинулись обратно. Он шлёпал мокрыми ногами, оставляя тёмные следы на мху, а я шёл рядом, держа приподнятой телогрейку с добычей.
Вернулся к своим с подтянутым вверх низом телогрейки, где лежали яйца, морошка и щавель. Даша ахнула, Ганна приподняла бровь, а Сидоров одобрительно кивнул.
— Ну что, — сказал я, выкладывая добычу на расстеленную тряпку, — обед будет не царский, но сытный. А Петька нам показал, где в следующий раз не стоит шагать.
Все невольно рассмеялись, и даже Петька, смущённо потирая затылок, присоединился к общему веселью.
— Ешьте, — я сел на колени. — Щавель, сразу говорю, очень кислый, но это тоже еда…
Пока все ели, я сидел у небольшого костра и разглядывал карту, которую достал из планшета.
В общем, у меня была обычная схема местности. На карте были обозначены дороги, мосты, линии связи и крупные населённые пункты. Но кое-что всё же было отмечено и по части войск: на востоке, за Неманом, были синие стрелки и прямоугольники — условные знаки передвижений.
И если судить по всем этим обозначениям, то на востоке явно творился кошмар. Вся территория за Неманом была изрисованная синими стрелами, прямоугольниками и крестами. Выход на восток означал прямое столкновение с армией.
Посмотрел на юго-запад, и там, было пусто. Ни одной отметки! Только контур болот, Гродно и мелкие хутора. Ни дорог, ни мостов, ни засад… как будто немцам там нечего было делать.
Хотя… и в правду, на кой-чёрт им топи?
В общем, на восток идти нельзя. Но вот, если нам идти к партизанам, на юг, то… как? Местность мы не знаем, на карте — ничего нет. Тупо — слепая зона…
— Что там? — тихо спросила Даша, заглядывая мне через плечо.
— Восток перекрыт, — я ткнул пальцем в синие прямоугольники. — Там немцев до… очень много. А вот тут… — я провёл пальцем по белому пятну. — Тут ничего. Ни наших, ни чужих. Просто болота.
— И куда пойдём? — подал голос Сидоров.
— В эту самую слепую зону, — ответил я и начал складывать карту. — Здесь мы оставаться не можем… В идеале — выйти на тропы, о которых знают только местные. Тогда выберемся из этого болота…
И ведь и вправду, выберемся! У нас же есть местная!
Я поднял голову и посмотрел на Ганну. Она всё это время сидела чуть в стороне и молча наблюдала за нами.
В груди ёкнуло. Да, она местная. Знает эти места. Но… насколько хорошо? И главное — готова ли она вести? Готова ли взять на себя эту ношу?
Я мотнул головой, отгоняя лишние сомнения, и шагнул к ней. Присел на корточки напротив, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
— Ганна, ты ведь правда знаешь эти тропы? Такие, где можно пройти незаметно? Не просто «где-то там», а точно?
Она подняла взгляд. В её глазах мелькнуло что-то — не страх, а скорее усталость. Но потом она кивнула.
— Знаю, — ответила она так же тихо. — Есть одна тропа. Старая, почти заросшая. Ею редко пользуются — слишком узкая, местами топь. Но если идти осторожно… можно пройти.
Внутри что-то дрогнуло — облегчение смешалось с напряжением. Путь есть.
— Покажешь? — я не отводил взгляда.
Ганна помедлила, затем снова кивнула.
— Покажу.
— Хорошо, — я выпрямился и обернулся к остальным. В голосе зазвучала сталь, которую раньше сдерживал. — Слушайте сюда. Ганна знает тропу. Мы идём по ней. Тихо, осторожно, друг за другом. Никаких разговоров, никаких лишних движений. Петька, ты замыкающий. Сидоров, идёшь с фланга. Петя, помогай Даше — если она споткнётся, подхватывай.
Все закивали, кто-то шумно выдохнул. Даже Сидоров не стал спорить — видно, понял: сейчас не время для возражений.
— Выдвигаемся через десять минут, — закончил я. — Проверяем снаряжение, пьём воду, отдыхаем. Ганна, подойди — покажешь на карте, куда именно идём.
Она поднялась и шагнула ко мне. Остальные зашевелились — кто-то потянулся за флягой.
Я снова развернул карту. Теперь всё зависело от неё. И от меня — чтобы не дать страху и сомнениям сломать наш шанс.
— Хорошо, — прошептала она. — Я попробую.
Спустя час сушки, когда я собирался приказать: «сворачиваемся», где-то далеко загудел воздух. И это были не самолеты… ещё через некоторое время, послышался грохот, да такой, что вода начала дрожать.
— Артиллерия, — выдохнул Сидоров, поворачивая голову на восток.
А потом в небе завыло… это был звук падающей бомбы. Или снаряда.
Где-то там, далеко за топями, загрохотало! Земля дрогнула, с ближайших кустов осыпались листья. Петька невольно присел, Даша схватилась за рукав Ганны.