Дмитрий Лим – Диверсант. Том 1 (страница 13)

— Да пошёл ты! Не трогай меня!

Я обернулся. В доме, вернее, в том, что от него осталось, в проломе стены кто-то спорил. Я скинул со спины мешок, достал берданку. Взвёл курок. Стоп…

Пальцы девятнадцатилетнего Станислава оказались слабее, чем я предполагал. Чёртов затвор будто прикипел: механизм сопротивлялся, и мне пришлось упереть приклад в бедро и навалиться всем весом, чтобы сдвинуть его с места. Наконец, рукоять поддалась, я рванул её вверх и потянул назад. Затвор отошёл, выбросив пустую гильзу. Не глядя нашарил патрон и вставил его в патронник. Теперь главное — закрыть затвор. Снова навалился, толкая рукоять вперёд, пока патрон не встал на место. В последний момент дёрнул рукоять вниз, чтобы защёлкнуть упоры. Руки тряслись, пот заливал глаза, но у меня получилось.

А затем я осторожно двинулся на шум.

В доме оказалась Даша. Она сидела на полу, прижимая к себе бинт, весь пропитанный кровью. А рядом с ней, привалившись к стене, сидел лейтенант Николай. Лицо его было серым, губы белыми. Похоже, шина не помогла. Или он получил новое ранение.

А над ними стоял здоровенный мужик в военной гимнастёрке без ремня. Он пытался отобрать у Даши сумку с медикаментами.

— Отдай, сука! — рычал он. — Мне жить надо! А этому… — он пнул ногой лейтенанта, — ему уже всё!

— Не смей! — кричала в ответ Даша. — Уходи!

Я шагнул в пролом.

— Отойди от них, — сказал я как можно спокойнее, но громко, чтобы меня было отчётливо слышно.

Мужик не ожидал появления лишних глаз и ушей. Дёрнулся от моего голоса. И начал медленно оборачиваться. Но, когда увидел меня, усмехнулся. Меня он всерьёз не воспринимал!

— Щенок, — он расхохотался. — Опусти ружьё, а то поранишься!

— Я считаю до трёх, и если ты не уйдёшь — я тебе башку прострелю! — сказал я. — Раз!

Он потянулся к карману, где, видимо, лежал наган.

— Два!

Я поднял берданку, целясь ему прямо в лоб. Руки не дрожали.

— Три.

Он медленно поднял руки.

— Ладно, ладно… псих. Не дрейфь, — он попятился. — Ухожу-ухожу. Вам тут всё равно конец. Там фрицы, — он махнул в сторону реки. — Всем, кто останется, хана!

— Оружие на пол, — рявкнул я. — Сейчас же и медленно!

Оружия у него не оказалось. Не знаю, за чем он там тянулся, за ножом ли или думал взять на понт, но, когда он задрал гимнастёрку, под ней ничего не оказалось, как и в карманах.

Я постоял, подождал чуть-чуть, думая, убивать его или нет, но всё же стрелять не стал. Выстрел привлёк бы ненужное внимание.

— Вали отсюда, — велел этому уроду.

Проводил его до улицы, подождал, пока он испарится, и вернулся к своим.

Даша сидела на полу, прижимая к груди офицера бинт, уже насквозь тёмный.

— Как он? Как ты?

— Я нормально, — Даша, всхлипнув, размазала по щекам грязь со слезами. — А Коля…

Лейтенант с трудом открыл глаза. Взгляд был мутный, блуждающий. Он долго смотрел сквозь меня, прежде чем сфокусировался.

— Догнал, значит, — наконец хрипло выдохнул он. Из уголка губ потянулась тёмная струйка. — А я вот… не смог. Руку зацепило, потом в грудь. Осколок.

Подтверждая свои слова, Коля оттянул гимнастёрку. Ну а там… всё и так было понятно. Ему конец, к гадалке не ходи.

— Лососна… — закашлялся, давясь кровью. — Мост горит. Вам не пройти.

— Я знаю. У тебя оружие есть, лейтенант?

Тот отрицательно помотал головой и захрипел.

Вся стратегия — коту под хвост. Я должен был выйти к своим, а вместо этого сидел в разгромленной халупе рядом с умирающим лейтенантом, перепуганной девчонкой и котом в мешке. И самым хреновым было то, что совсем скоро город возьмут немцы…

Даша подняла на меня глаза. Долго смотрела, прежде чем спросить:

— А… а что нам дальше делать⁈

И только я собирался ответить, как вдруг…

Глава 6

Николай вдруг закашлялся. Я повернулся к лейтенанту, а у того на губах пузырилась кровь. Через мгновение он размазал её тыльной стороной ладони, оставив на щеке тёмный след.

Я посмотрел на него, на Дашу, потом мой взгляд устремился в сторону реки.

Там всё ещё работали пулемёты. Не сплошной очередью, а коротко, с паузами. Так стреляют по тем, кто ещё шевелится и пытается отползти. Мост дымил, берег простреливался, а открытое место до первых деревьев казалось расстрельной стенкой.

В город назад нельзя. Там уже либо немцы, либо наши, которые сначала положат мордой в грязь, а потом будут разбираться, кто я такой, — без документов и с дедовой берданкой.

К мосту тоже нельзя. Там смерть быстрая и глупая. Но и оставаться здесь — не вариант. Николай захлебнётся, Даша сядет рядом и будет держать ему бинт до последнего, а потом их найдут. Немцы, мародёры, свои — без разницы. Хорошего конца у них не предвидится.

Значит, остаётся только лес. Туда, где есть тень, кусты, овраги и шанс исчезнуть с глаз.

Николай сидел, привалившись лопатками к ободранной стене. Даша сидела рядом на коленях и обеими руками прижимала к его груди пропитанный кровью бинт.

Я присел перед ним на корточки, чтобы он видел моё лицо, а не только берданку в руках.

— Слушаем сюда, — сказал тихо, но так, чтобы оба услышали. — К мосту не пойдём. Уходим в лес, вдоль оврагов, как можно ниже и тише. Даша, сумку не бросай. Коля, тебя потащим, но если начнёшь вставать в полный рост — я сам тебя на землю уложу. Поняли?

Даша только моргнула. По лицу у неё было видно: спорить хочет, но сил на это нет. А Николай аж дёрнулся от услышанного. Сначала только плечом, потом всем корпусом — будто хотел рывком оторваться от стены.

— Ты что мелешь⁈ — злобно прошипел он. — Я должен быть со своими!

Я поднялся с корточек, держа берданку стволом вниз, и шагнул ближе, перекрывая ему взгляд на выбитый проём и реку.

— А я должен вас вытащить, — перебил я его. — И если мы пойдём туда, куда хочешь ты, — погибнем.

Николай упёрся здоровой рукой в пол и попытался встать. Даша испуганно подалась за ним, не отпуская бинт, но не смогла нормально удержать. Лейтенант поднялся всего на пол-ладони, как тут же побелел, скривился и осел обратно на стену.

— Коля, тебе нельзя… — начала она.

— Можно и нужно! — рявкнул он, не обращая внимания на девушку. — Мне нужно к нашим! Мост горит — значит, найдём переправу рядом! Прорвёмся!

На последнем слове он снова попытался податься вперёд. Не встать даже — просто оторвать спину от стены, будто одного этого хватит, чтобы вернуть себе и звание, и приказ, и всю разбитую армию. Даша вцепилась в бинт сильнее, прижимая его к ране, и тихо зло всхлипнула от бессилия.

Я стоял над ним с берданкой, опущенной стволом к полу, и смотрел на всё это. Сочувствовал ему искренне. Даже слишком. Но ещё чётче понимал: если он сейчас поведёт Дашу туда, куда так рвался, — они оба трупы.

— Не дёргайся, лейтенант, — сказал я тихо. — Сядешь ровно — проживёшь дольше.

Он замер в этой жалкой попытке подняться, потом всё-таки осел обратно. Сощурился. Взгляд был горячечный, лихорадочный.

— Ты кто такой, чтобы мне указывать? Щенок…

— Щенок, который только что спас вас, — я чуть наклонился к нему.

Я говорил ровно, без злобы. Но чеканил каждое слово так, чтобы оно вколачивалось в его голову. Ибо по-другому до него было не достучаться.

— Слушай сюда, Николай, — я кивнул в сторону догорающего моста. — Там на дороге — фрицы! Слышишь, как шьёт?

— Это… — только было начал тот, но замолк, закашлялся.

— Там немецкий пулемёт! Они на том берегу прямо сейчас скосили часть тех, кто ещё дышал! А остальные, уцелевшие, если и поднимутся с земли, то только чтобы последний раз посмотреть на врага! И всё, понимаешь⁈

Он молчал, и я решил закончить: