Дмитрий Лим – Диверсант. Том 1 (страница 15)

— Петя, скидывай куртку и кофту!

Петя замялся, но, поймав мой взгляд, торопливо стянул куртку, потом кофту.

Я быстро расстелил кофту на земле, приподнял Николая ровно настолько, чтобы подсунуть ткань под спину, не снимая мокрой куртки, а именно как буфер между холодом земли и телом. Сверху набросил куртку, потом накинул свою телогрейку, плотно подоткнув края.

Даша, глядя на то, что я делаю, резко встала и метнулась в сторону. Я не сразу обратил на это внимание. А вот когда она вернулась…

«Как же с ней будет тяжело…»

Девушка притащила охапку мокрых веток, которые валялись неподалёку, и принялась торопливо складывать их в кучку.

— Сейчас, сейчас… — бормотала она себе под нос. — Надо развести огонь… хоть немного… он должен согреться…

Только вот этого нельзя было допустить.

— Даша, стой! — я шагнул к ней, присел рядом и накрыл её руки своей ладонью. — Посмотри на эти ветки. Они насквозь мокрые! Они не подойдут для правильного костра!

— Правильного⁈

— Да! Который никто не увидит и не учует!

Я посмотрел на Петю, а тот дрожал так, что, казалось, сейчас лопнет.

— Петя, слушай сюда. Топай наверх, на склон. Сядь за тот толстый дуб. Смотри в сторону дороги. Услышишь что-то — шаги, например, мотор, голоса — сразу сюда. Не кричи, просто тронь Дашу за плечо. Понял?

Он закивал и тут же растворился в темноте. Испуганный, но послушный. Это хорошо.

Я повернулся к Даше:

— Поможешь мне.

Мы начали копать яму размером с противень, сантиметров тридцать в глубину. Даша смотрела на меня как на сумасшедшего, но молча ковыряла землю рядом. Руки у неё были в крови и саже, ногти сломаны, но она не жаловалась.

— Это зачем? — шёпотом спросила она, когда я начал рыть вторую ямку, поменьше, примерно в метре от первой.

— Воздух, — буркнул я, выгребая землю. — Соединю их траншейкой. Прикрою её.

— И⁈

— Что и⁈ — недовольно буркнул я. — Тяга пойдёт снизу через эту щель. Огонь будет гореть в глубине, пламя не вырвется наружу, а дым… — я вытер лоб рукавом, — дым рассосётся в кронах, прежде чем кто-то его заметит. Если вообще будет.

— А если будет?

— Если всё правильно сделать, то не будет никакого дыма! Так, короче, иди собирай ветки! Сухие, слышишь?

— Слышу…

— Не надо зелень или ветки с листьями, мокрое — тем более! Поняла⁈

Она кивнула, хотя по глазам было видно: она не верила в то, что у меня получится. Правда, откуда ей знать всякие механики бездымного костра? Она, как-никак, медсестра, а не выживальщик.

Но надо отдать ей должное: она послушно собирала ветки, перебирая их в темноте, и ни разу ни о чём не спросила.

Когда я прорыл траншейку и соединил обе ямы, то начал складывать растопку. Мелкие сухие прутики клал на дно, сверху закладывал чуть потолще. И когда всё было готово…

Фух… достал спички и чиркнул.

Первая спичка сломалась, вторая… вторая — тоже. А вот на третьей всё получилось. Огонёк появился, ветки начали тихонько шипеть, и, наконец, можно было раздувать.

Вскоре на дне ямы заиграл огонь, и самое здоровское было то, что его почти не было видно! Да и траншейка работала как печная тяга, засасывала воздух. Горело чисто, дыма — минимум. Тонкая струйка уходила вверх и таяла в мокрых ольховых ветках, даже до середины ствола не доходила.

Жар, к слову, тоже вскоре начал набирать обороты. Так что камни, которые я навалил по краям, постепенно теплели. Коле это и нужно было!

Вскоре я приказал:

— Тащим его, — кивнул я на Колю.

Даша, всё ещё поражённая моей методикой, лишь быстро закивала. А вот летёха, к слову, был совсем плох. Пока мы его волокли, было слышно, как он стучит зубами… совсем замёрз, бедолага…

Притащили к очагу. Даша, убедившись, что лейтенанта больше не трясёт, убрала телогрейки, расстегнула на его груди гимнастёрку, разорвала исподнюю рубаху и показала его рану. А та выглядела жутко: запёкшаяся кровь, а у дыры булькало. При каждом вдохе из дыры выходил воздух. Прямо с присвистом.

«Открытый пневмоторакс…» — понял я.

И, самое главное, я точно знал: если это не закрыть, каждый его вдох будет загонять воздух прямо в плевральную полость. Лёгкое спадётся, и он задохнётся. Буквально захлебнётся собственным дыханием.

— У тебя есть хоть что-то непромокаемое? — бросил я Даше. — Резина, промасленная тряпка, что угодно!

Она лихорадочно зашебуршала руками в своей сумке. Вскоре вытащила ветошь, которой протирали инструменты. Она как раз была промасленная.

— Сгодится, — я выхватил у неё тряпку. — Так, а теперь держи его, но ровно!

Коля дёргался, конечно же, но у меня получилось. Я прижал тряпку к ране именно на выдохе и замотал бинтом. Так сказать, получился клапан, и на вдохе дыра закроется тряпкой, а на выдохе лишний воздух стравит через эту щель.

Да, кустарная медицина, но перебились тем, что было.

Коля в конце этого процесса застонал, но зато дышал ровнее.

В голове прокручивались карты. Вчера — нет, сегодня утром я учил детей по этим картам. Где-то там, на востоке, Смоленск. Минск. А здесь, под Гродно, фронт рассыпался. И мы оказались в мышеловке.

Где брать еду? У нас кусок хлеба и фляжка воды. На троих. Нет, на четверых. И кот, которого я выпустил на свежий воздух десять минут назад…

А ещё у меня всего десять патронов! Этим много не навоюешь… Надо думать, что делать дальше. Хотя чего думать? Нужно двигаться — правда, не зная куда. На восток — заслон, на юг — болота, на север — Неман.

И в этой тишине моих раздумий, нарушаемой только потрескиванием скрытого огня и далёким гулом канонады, я услышал это.

Хруст.

Затем ещё один. И ещё… И через мгновение хруст прекратился.

«Немец?»

Пальцы сильнее сжали берданку…

Глава 7

Хруст прозвучал совсем близко, метрах в двадцати, на краю оврага. Мурзик дёрнул ухом, но не издал ни звука.

Медленно поднялся и сделал пару шагов в сторону, уходя от пятна света, который давал костёр. Вжался в ствол ольхи и повернул голову в сторону звука.

Вскоре послышались следующие шаги, и они были тяжёлыми, шаркающими. То есть кто-то спускался по склону, не пытаясь притаиться.

«Неужели фриц?»

Николай заметил перемещения. Он повернул голову и только было открыл рот, как заметил жест: я приложил палец к губам и указал на склон.

Николай, в свою очередь, коротко кивнул и прошептал что-то Даше, которая сидела рядом. А вот я начал действовать. Ушёл ещё чуть в сторону, огибая площадку слева, выискивая глазами Петю, которого отправил на дежурство, но того не было в зоне видимости. Берданку вскинул к плечу. Приклад в ямку, щека прижалась к прикладу.

Всё, я ждал и даже не дышал.

Через полминуты, которые растянулись в ожидании в какое-то нереальное время, из кустов вышел силуэт. Мужик в каске и с винтовкой за спиной.

Он не видел нас, не сразу понял, что пёр на костёр… Подняв голову и, наконец, увидев свечение огня, он замедлился, тут же споткнулся о корень и выматерился. На русском.

— Стоять! — резко скомандовал я.

— Свои… — хрипло выдохнул солдат, и в его голосе было столько боли и усталости, что мне стало не по себе. — Братцы… свои…

Он шагнул к костру.