Дмитрий Лифановский – Скиталец: Возрождение (страница 43)

Хель повела рукой в сторону моих девушек.

— Посмотри на них. Если бы не их жизни, оказавшиеся под ударом… стал бы ты ввязываться в проблему такого масштаба? Стал бы рисковать собой ради чужого мира, законы которого презираешь?

Я хотел огрызнуться, но слова застряли в горле. Мой взгляд скользнул по напряженной фигуре Рогнеды, по черной повязке на лице Насти, по сосредоточенным морщинкам на лбу Натальи. Скулы свело от злости — не на Богов, а на самого себя. Потому что они били точно в цель.

Я тяжело выдохнул:

— Нет. Скорее всего, не стал бы, — признался я честно, чувствуя на языке мерзкий вкус собственного цинизма. — Плюнул бы, подставился под первый же удачный удар элитников и ушел на перерождение в следующий мир.

— Вот поэтому у тебя теперь есть семья, Рагнар. И не думай, что для нас это было просто, — улыбнулась Хель. — Теперь у тебя есть причина сражаться за наш мир. А за девочками мы присмотрим… — ее голос начал таять, а время снова возобновило свой бег.

— … Ты не по годам нагл, ярл! — послышался скрипучий голос Радомира, пытающегося испепелить меня взглядом.

— Это точно, — согласился я с ним. — Все. Понял, принял, осознал. Девочки, мне пора. Здесь вы в безопасности. По крайней мере, пока. Ведите себя хорошо, слушайтесь дедушку Радомира. Жрецов не обижайте. Гелия, — я подошел к имперке. — Все договоренности между нашими родами остаются в силе. Здесь ты в полной безопасности.

Она кивнула, сморщив носик и прикусив губу. Хотела что-то сказать, но видимо передумала. Еще раз кивнула и тихо пролепетала:

— Благодарю вас, ярл.

Наверное, надо было еще как-то ее поддержать. Видно, что девица не в себе. Слишком многое на нее навалилось в последнее время. Настю, подобные события закалили. А Гелия не такая. Слишком мягкая, слишком нежная. Впрочем, не до нее сейчас. Обняв еще раз жен, быстрым шагом, не оборачиваясь, вышел их храма. Меня уже захватил азарт охотника. Безумно хочу найти тех, кто посмел угрожать моим близким. И тогда «Кровавый орел» покажется этим нелюдям детской щекоткой.

Глава 18

Я смотрел сквозь тонированное стекло лимузина на красивый, величественный город, все еще носящий на себе свежие следы недавнего мятежа. Где-то фасады были густо выщерблены пулями и картечью, где-то зиял опаленный и обвалившийся от магического удара угол богатого особняка.

Наиболее пострадавшие здания уже успели опоясать строительными лесами, вот только самих строителей нигде не было видно. Впрочем, как и обычных обывателей. Пока мы были в Храме, Ингвар не стал размениваться на полумеры и, наплевав на возможные последствия, ввел в столице военное положение и жесткий комендантский час.

Нападение на Управление «Ока Одина» и гибель Молчана Нечаева сорвали с Великого князя маску просвещенного монарха, обнажив нутро древнего северного конунга. В город были введены регулярные гвардейские полки и армейские части. Улицы перегородили блокпосты ощетинившиеся тяжелыми магострелами.

Но самым беспрецедентным шагом стал указ о временном ограничении перемещений титулованной знати. Все княжеские, боярские и дворянские роды, находящиеся в столице, были фактически заперты в своих особняках и резиденциях. Ворота их усадеб подперли броневики великокняжеской гвардии.

Никто не имел права покидать свою территорию, никто не имел права принимать гостей. Ингвар перестал верить всем. Культисты Эрлика, прорвавшие немыслимую по мощности защиту тайного приказа, не могли действовать без поддержки изнутри, без наводки и предательства на самом высшем уровне.

Лимузин свернул на узенькую замызганную улицу и остановился. Мы с князем выбрались из теплого уютного салона в вечернюю промозглую хмарь. Лицо и одежда тут же покрылись мелкими капельками дождя. Погода стремительно и неотвратимо портилась.

Тут же из какой-то подворотни к нам выскочил офицер в форме «Ока»:

— Князь, ярл, — он лихо поклонился, пижонски щелкнув каблуками. Его можно было бы принять за паркетного шаркуна, сделавшего карьеру с помощью связей, если бы не острый цепкий взгляд и знакомые шрамы на лице — следы боевого заклинания. — Сотник Скуратов. Командный пункт развернут. Войска пока прибывают. Для полной готовности нужно еще два-три часа.

— Почему так долго? — недовольно скривился князь.

— Великий князь приказал заменить столичный гарнизон боевыми частями, дислоцирующимися в Лужском посаде и Русе.

— Какими силами осуществляется блокада трущоб?

— Отдельная бригада специального назначения внутренних войск тысячника Нефедова и нашими оперативниками. Сняли с земли всех, кого только могли.

— Мало, — поморщился Юрий Мстиславович.

— По мере прибытия, войсковые части заменяют наших людей. Не переживай, княже, не упустим супостатов.

— Твои бы слова, Малюта, да Богам в уши, — печально вздохнул князь. — Людей ярла доставили?

— Со всем вежеством, как было приказано.

— Веди, — скомандовал князь.

Офицере махнул рукой:

— Прошу за мной, — и нырнул в неприметную щель между старыми облупившимся многоэтажками. Мы последовали за ним.

Пропетляв по каким-то вонючим закоулкам, оказались в довольно просторном дворе, окруженном со всех сторон домами и полном людей в форме. В самом центре под навесом из брезента расположились два больших автобуса и автофургон, как ёжик утыканный торчащими в разные стороны антеннами.

В одном из автобусов обнаружились мои парни. Они бодро прихлёбывали ароматный травяной чай из металлических кружек и весело перешучивались с операми из «Ока». Заметив меня, Белый, Возгля и Яр вскочили, едва не облившись кипятком:

— Ярл!

— Что подпрыгнули, сидите! — махнул я рукой и троица скромно, как гимназистки, опустили свои зады на сидения.

Зато тут же подскочили «вороны», потому что следом за мной в автобус забрался Юрий Мстиславович.

— Что вскочили? Сидите! — повторил он мои слова и добавил: — Чайку нам с Федором Михайловичем организуйте.

Подождали, пока один из оперативников ополоснет кружки и нальет нам из термоса горячего, как лава, чая. Не сговариваясь, мы с князем швыркунли кипятка, с наслаждением прикрыв глаза.

— Хоррроооошооо, — протянул тесть и, открыв глаза, уставился на моих волчат, — докладывайте! — резко скомандовал он.

Они вопросительно посмотрели на меня. Молодцы, понимают субординацию, сейчас и не скажешь, что эта троица еще год назад сшибала гопстопом мелочь у приезжих на привокзальной площади Кочек. Я с улыбкой кивнул:

— Уважьте князя.

За спиной раздался недовольное кряхтение Юрия Мстиславовича. Ничего, потерпит. А нечего моим людям приказы раздавать при мне через мою голову!

Белый откашлялся, и, стараясь говорить максимально солидно, начал:

— Докладываю. Мы, согласно твоей, ярл, директиве, проводили… э-э… рекогносцировку в трущобах Заречья. Искали беспризорников с искрой, как ты и приказывал. Райончик там, прямо скажем, злачный. Контингент специфический.

Белый на мгновение сбился с непривычного «протокольного» тона.

— Володя, успокойся. Не съест тебя князь. Он добрый.

Тут уже закашлялись опера. Видимо, при них еще никто, никогда не называл князя Лобанова добрым. Белый посмотрел на меня, хмыкнул и продолжил в привычной ему манере, которая вернулась к нему, едва парень оказался в привычной атмосфере трущоб.

— В общем, шкеримся мы с Возгрей по Нижним рядам, присматриваемся к местной шпане. И тут из кабака, самого паршивого, «Хромой бес» называется, вываливается тело. Одет в рванье, капюшон на самые глаза натянут, но повадка не местная. Местные алкаши так не ходят. А тут спина прямая, шаг пружинистый. И взгляд из-под капюшона острый такой, злой, оценивающий. Я присмотрелся… аж дыхание сперло. Морда-то знакомая! Шрам над губой, — белый показал пальцем какой шрам, — и рожа, будто он тебя живьем потрошит. Руднев это был.

— Уверен? — тихо, но с таким нажимом спросил Лобанов, что воздух в автобусе, казалось, стал тяжелее.

— На сто процентов, Ваше Сиятельство, — твердо кивнул Белый, стараясь выдержать тяжелый княжеский взгляд. — Эту гниду в Кочках каждая собака знала. Он при эллинах старшим надзирателем в тюрьме служил. Садист конченый. Лично людей на дыбе рвал, удовольствие получал. Когда мы с ярлом город обратно забрали, он, крыса, в первых рядах с пиндосами сдриснул. А тут — бац! В Новгороде нарисовался, да еще шхерится по трущобам! Подозрительно это. Я Ярику с Возглей велел проследить за упырем, а сам к вашим. Мы их давно срисовали. Приглядывали они за нами. Но с понятием. Работать не мешали. За что спасибо им, — Белый кинул быстрый взгляд на оперов.

А я посмотрел на Яра с Возглей:

— Как вы его пасли? Руднев — бывший оперативник, хоть и палач. Мог срисовать на раз.

— Обижашь, ярл, — Яр даже слегка оскорбился, но тут же взял себя в руки, — Мы же тоже не пальцем деланые. Этот Руднев со своими нас гонял еще до имперцев. Только не догнал ни разу, — парни самодовольно усмехнулись. — Аккуратно мы его вели. Как Наталья Юрьевна со Степаном Яромировичем учили. Дистанцию держали, менялись, объект друг другу передавали. Он проверялся, конечно. Видно, что страшно ему. Не привык вот так, прятаться.

— Амулетом проверяли?

— Проверяли. Чистый он. Не культист. Только…

— Что⁈ Ну⁈ — поторопил парня Лобанов, нетерпеливо барабаня пальцами по колену. В принципе понимаю тестя. Он привык к кратким докладам своих профессионалов. А у меня вчерашние гопники. Их собьешь с мысли, упустят что-то важное.