Дмитрий Лифановский – Скиталец: Возрождение (страница 45)

— Из степняков что ли?

— Предки. Князья так-то, — задорно усмехнулся он мне в лицо. И ни капли спеси.

— А звать тебя как, князь? — вернул ему такую же улыбку.

— Малюта

— Вы что — братья? — пошутил я, кивнув на Скуратова.

— Нее, однофамильцы, — хохотнул Юсупов. Снизу его поддержали смехом Скуратов с бойцами.

— Ну что, Малюты, повоюем?

— А тож, — залихватски сдвинул на затылок дурацкую кепку Юсупов. Надо будет попрогрессорствовать и предложить Ингвару ввести береты.

— Ну, тогда работаем. Артефакты получили?

— Сотник выдал, — кивнул паренек, — помогут?

— Да хрен его знает, — пожал я плечами, — сейчас и проверим

— Ха! А ты мне нравишься, — хлопнул меня по плечу Юсупов, — не зря тебя вольные ярлом выбрали. А я думал на женах в Пограничье заехал.

— А по морде?

— Да завсегда пожалуйста, — весело оскалился балбес, — но после боя.

— Тогда поспешим. Не терпится подрихтовать тебе улыбочку. Бесишь!

— Такая же херня! — и он ловко скользнул по трубе вниз, где нас уже ждали приготовившиеся к бою бойцы. Я тоже не заставил себя ждать.

— Значит, так парни. Держитесь за мной, вперед не лезьте. Малюта, ты тоже. Это приказ. Я с этими уже сталкивался. «Оболочек» много у них быть не может. Знаете что это?

— Да уж проинструктировали, — кивнул посерьезневший Скуратов.

— Тогда сам все понимаешь…

Я быстро окинул взглядом готовящихся к штурму. Человек сорок, не больше. Молодые крепкие парни с магострелами в зачарованных тяжелых бронежилетах и стальных шлемах. Элита. Сколько их уцелеет после схватки с инферно?

— Задача простая, — я говорил негромко, но в мертвой тишине старой котельной мой голос разносился шуращим эхом. — Идем к центральному корпусу. Закидываем гранатами. Заходим. Наша цель — те, кто внутри. Не геройствуйте, работайте в связках. Если чувствуете, что артефакт перегревается — отходите. Без защиты против них не выстоять. Вопросы?

Вопросов не было. Бойцы молча поправили оружие, проверили крепления ножей. Полусотник подал сигнал. Первая группа — десяток бойцов скользнула в проход и стремительными тенями бросилась к корпусу цеха, заняв позиции у стен. За ними — вторая, с ними и я. Юсупов с остальными остались прикрывать. Их задача отсекать тех, кто захочет зайти нам в тыл.

Мы двигались быстро. До цеха оставалось метров десять, когда скверна ударила в лицо почти физически. Воздух стал вязким, тяжелым, в ушах зазвенело. Кто-то из бойцов охнул, схватившись за голову, но удержался на ногах.

И тут же из окон к нам метнулись знакомые черные фигуры.

Они двигались рвано, неестественно быстро, их руки выбрасывали сгустки черного пламени, которое, впрочем, натыкалось на невидимые стены наших артефактов и рассыпалось искрами. Работает моя идея. Но судя по тому, как греются артефакты, продержаться они не долго.

Грохот магострелов разорвал ночь. Пули, вонзались в черные фигуры, выбивая фонтаны темной, почти черной крови. Двое рухнули сразу, не сделав и пары шагов. Третий дернулся, но продолжил бежать, волоча перебитую ногу. Значит не все «оболочки» одинаково сильны. Эти видать свежие, еще не до конца напитанные проклятой энергией.

Зато остальные, не обращая внимания на впивающийся в них металл, с утробным нечеловеческим рыком набросились на бойцов.

Я рванул вперед, уходя от летящего в меня сгустка черного пламени, и оказался лицом к лицу с одним из них. Уже не человек — кожа пепельно-серая, набрякшая черными венами, глаза полностью залиты тьмой, изо рта вырывается пар, хотя вокруг плюсовая температура. Он занес руку для удара, клинок мелькнул фиолетовой молнией. Быстрый. Нечеловечески быстрый. Но я-то тоже уже давно не человек.

Я перехватил его запястье, ломая кости одним движением, и всадил нож, напитанный хаосом, в основание черепа. Тварь дернулась, хрипя, и повалилась на землю, заливая асфальт черной жижей.

Справа кто-то закричал. Один из бойцов упал, его броня была пробита, на груди расплывалось черное пятно. Культист, сделавший это, тут же получил очередь в голову и рухнул рядом. Его руки скребли грязный, заваленный мусором бетон, в надежде добраться до кого-то из нас. Но энергия инферно вытекала из тела, отравляя все вокруг в радиусе нескольких метров.

Бой превратился в хаос.

Мы ворвались в цех. Схватка продолжилась среди нагромождения ржавых станков и контейнеров. Я чувствовал, где пульсирует проклятая энергия и вел парней туда. К алтарю Эрлика. Может еще удастся спасти кого-то из жертв. А то, что там творится кровавая вакханалия, сомневаться не приходилось. Это чувствовали все, у кого есть хоть капелька дара. А в спецуру княжества иных не брали.

Потери росли. Двое спецназовцев попытались скрутить одного культиста, но тот отшвырнул их, как нашкодивших котят, и бросился на меня. Я ушел в сторону, пропуская его мимо, и рубанул ножом по шее. Голова отделилась от тела, но безголовый труп успел сделать еще три шага, прежде чем рухнуть.

— К демонам пленных! — рявкнул я. — С Лобановым сам разберусь! — я не верил, что парни меня послушаются, но попытаться стоило.

Внезапно артефакт на груди дернулся, а культисты резко потеряли темп. А вот и летуны подоспели. Заработали генераторы хаоса. Бойцы почувствовали слабость противника и удвоили усилия.

Подвал оказался огромным — видимо, раньше здесь располагался склад готовой продукции. Сейчас же…

Я остановился на последней ступеньке, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

В центре помещения, на постаменте, сложенном из кирпича и человеческих костей, горел черный огонь. Он не освещал, а, наоборот, вбирал в себя свет, делая пространство вокруг еще более темным, зловещим. От него исходила волна концентрированной, почти осязаемой скверны, от которой закладывало уши, и начинала кружиться голова.

Вокруг алтаря, взявшись за руки, стояли уцелевшие культисты. Пятеро. Их лица под капюшонами были искажены экстазом, из открытых ртов вырывалось сияние того же черного огня. Они не заметили нашего появления или не придали ему значения.

Вокруг алтаря лежали трупы. Много трупов. Мужчины, женщины, дети — их тела были сложены аккуратными штабелями вдоль стен, словно дрова. Но некоторые люди еще дышали. Я видел, как вздымаются груди, как дрожат руки, привязанные к ржавым трубам.

Я шагнул вперед. Культисты наконец заметили меня. Старший из них — высокий, с седой бородой, в разорванном сюртуке, который явно был когда-то дорогим, повернулся ко мне и улыбнулся. Улыбка была страшной — черный провал рта, из которого сочилась тьма.

— Поздно, ярл, — голос его звучал, как скрежет камня по стеклу. — Эрлик уже здесь. Он видит вас. Он знает ваш страх.

— У меня нет страха перед мертвым божком, — ответил я, сокращая дистанцию. — А вы всего лишь черви, которые роются в его дерьме.

Я рванул вперед, но культисты опередили меня. Они разжали руки, их тела начали распадаться, оплывая на пол вонючей маслянистой жижей, а черное пламя ударило из алтаря вверх, взламывая бетон, вырываясь наружу. Здание содрогнулось, посыпалась штукатурка, с потолка посыпались куски арматуры. В небо ударил фонтан чистой, концентрированной энергии инферно. Демоны! Если не остановить это сейчас, эта дрянь накроет полгорода! А там мои девочки!

Я собрал всю свою ману, все резервы, которые только мог найти в себе. Энергия хлынула по каналам, обжигая, разрывая их изнутри. Я выставил руки вперед, создавая барьер, который должен был сдержать распространение скверны. Это было безумие — попытка остановить лавину голыми руками. Но отступать было некуда.

Пламя ударило в мой щит, и я завыл от нестерпимой боли. Инферно рвалось в меня, пыталось захватить, подчинить, переписать. Я держался из последних сил, чувствуя, как тают резервы, как плавятся артефакты на груди, как кровь идет из носа, из ушей.

И вдруг я почувствовал поддержку.

Я не видел их, но чувствовал присутствие, тяжелое, властное, древнее. Жрецы, ставшие аватарами своих богов. Они не касались инферно — это было бы для них смертельно, они лишь подпитывали меня, перекачивали свою силу, чистую, неискаженную, как родниковая вода.

Я держался. Еще секунду. Еще минуту. Вечность.

Пламя заколебалось, начало оседать, схлопываться в себя, как втягивающийся зрачок. Алтарь затрещал, покрываясь трещинами. Черный огонь метался, ища выход, но я сжимал кольцо своего барьера, заставляя его угасать.

Алтарь рухнул с грохотом, разбрасывая вокруг кирпичи и кости. Черное пламя погасло, и в подвале стало темно, тихо и чисто. Скверна ушла, растворилась, исчезла, оставив после себя лишь запах гари и смерти.

Я опустился на колени. Силы покинули меня, тело стало чужим, непослушным. Во рту был вкус крови, в ушах звенело. Я слышал, как кто-то кричит, зовет лекарей, как бегают бойцы, пытаясь помочь раненым. Слышал, как Скуратов докладывает по рации об успешном окончании операции.

А потом надо мной нависла фигура в длинном белом одеянии. Радомир. Его лицо было бледным, осунувшимся, но глаза горели лихорадочным блеском.

— Жив? — спросил он хрипло.

— Кажется, — я попытался улыбнуться, но вышло криво.

— Дурак, — старик опустился рядом, придерживая меня за плечо. — Нельзя так. Выгоришь.

— Не дождетесь.

— Дурак!

— Сам такой! — я оглядел разрушенный заваленный мертвыми телами подвал. Лицо одного показалось знакомым. Руднев. Тот самый надзиратель. И он среди жертв. Хорошая участь для предателя. — Демоны! Живых не осталось. Допросить некого.