Дмитрий Лифановский – Скиталец: Возрождение (страница 25)

— Спасибо, муж мой, — послушно склонила голову Настя.

Для девушки было очень важно предстать перед подругой полноправной хозяйкой. А мне, и правда, некогда. Весна полностью вступила в свои права, земля подсохла, и пришла пора отправлять поисковые отряды в Заброшенные земли. А значит надо закрывать вопрос с Гильдией охотников. И с ушкуйниками надо что-то решать. Не всем пришлись по душе мои реформы. Бузит вольница. Придется искать компромиссы. Без этого буйного братства Пограничью пока не обойтись. Но сей факт не означает, что я пойду у них на поводу.

Свободной экономической зоне в Хлынове быть! И порядок с ресурсами аномалии я тоже наведу. Кого не устраивает — милости просим в Княжество или Ханство. И там, и там есть доступ к Заброшенным землям. Неудобно и менее прибыльно? Тут готов поспорить. На севере я бы походил. Да и разлом, откуда пришла тварь, напавшая на нас во время перехода, тоже неплохо было бы исследовать.

Мысли об аномалии заставили меня непроизвольно скривиться. Едва потеплело, в Хлынов заявился проф и со свойственной ему кипучей энергией принялся выедать мне мозг с подготовкой экспедиции. Хвала Мирозданию удалось сплавить его, снабдив защитными артефактами, в наш бывший лагерь в пещерах. Но ведь он в любой момент может явиться обратно. И тогда придется что-то предпринимать с походом к эпицентру.

Так-то я и сам с удовольствием, но не брошу же я тут жен с целым ворохом проблем. Да и соваться вглубь аномалии с кондачка даже я не решусь. Думаю, ближе к середине лета надо будет сделать вылазку за хребет, понять, с чем нам предстоит столкнуться, и уже потом заняться планированием и подготовкой длительного похода к эпицентру. Который будет не раньше следующего лета, а то и позже. Только как сказать об этом Юнгу? Старика ведь удар может хватить от таких удручающих новостей.

— Рагнар… Рагнар! — из раздумий меня выдернул требовательный голос Рогнеды, уже полностью облаченной в новенькую, с иголочки, офицерскую форму спецподразделений княжества только без знаков различия. Я невольно залюбовался женщиной. Красавица! Такая же красавица, как и год назад во время нашей первой встречи. Даже еще краше.

— Ась⁈ Извини, задумался…

Милый носик презрительно сморщился:

— Фууу… Что за «ась»? Ты ярл и боярин новгородский, а разговариваешь, как необразованная чернь…

Такие пикировки тоже стали частью нашей семейной жизни. Жены пытались из меня сделать аристократа, и даже большего, чем они сами. А я упрямо сопротивлялся, дразня их. При этом они прекрасно понимали, что если надо, я могу быть изысканно утончен и до омерзения чопорен. Но вот нравиться им воспитывать мужа, так пусть балуются, меня это ни капли не трогает, даже развлекает.

— Я дикий северный дикарь из мрачного Пограничья. Что хотела, княжна моя? — я притянул девушку и усадил к себе на колени.

— Я планировала инспекцию по дальним заставам, — нахмурила брови Рогнеда, — это седьмица, не меньше. Но раз ожидается Шуйский, наверное, останусь, — она вопросительно посмотрела на меня, сдунув со лба, упавшую на глаза прядку.

— Ни в коем случае, — покачал я головой, — у нас и так график напряженный. Если мы будем отвлекаться на всякую ерунду…

— Ты считаешь один из сильнейших родов княжества ерундой?

— Не род, а одного из представителей этого рода. Не самого умного и сильного.

— С Борисом мы справимся, — вмешалась Наталья, — а ты возьми с собой охраны побольше.

— Десятка «Детей Хеймдалля» думаю хватит.

— Возьми еще ватагу Стрежня, я распоряжусь, — приказал я, глядя на обеспокоенное лицо Натальи. — Что-то еще случилось? — обратился я к ней.

— Нет, — покачала головой вторая жена, — просто тревожно мне что-то. Слишком тихо. Слишком спокойно всё.

— Усиль посты и караулы, — предчувствиям я привык доверять, хотя моя интуиция пока молчала. — И, Наташа, — я кинул взгляд на дверь в ванную, за которой скрылась Анастасия, — приставь к Насте дополнительную охрану. Только так, чтобы она не знала.

Эллинка считала себя самой слабой из нас в боевом плане и по этому поводу жутко комплексовала.

— Еще вчера сделала, — улыбнулась Наталья. — У нее получилось выяснить, что задумали Анемас?

— Нет, — я покачал головой, — сегодня узнаем, тогда уже и будем думать. Рогнеда, — Валькирия уже выскользнула из моих объятий, — будь постоянно на связи. Ни в какие столкновения не вступайте, сразу отходите. Это приказ. Раз зашевелились Шуйские, значит, и остальные вскоре проявят себя. Поэтому берегите себя, вы самое дорогое, что у меня есть в этом мире.

— Мы будем осторожны, — кивнула Рогнеда, переглянувшись с Натальей, — ты тоже не забывай, что нужен нам живым и невредимым.

— Можете не сомневаться, — усмехнулся я, — уходить на перерождения в моих планах пока нет.

— Ну и как я вам? — перебила нас Анастасия, эффектно появившись из ванной.

— Мощно! — Рогнеда подняла палец в жесте одобрения.

— Аутентично, — заметила Наталья, заговорщицки усмехнувшись.

— …! — молча ох… удивился я — единственный, кто, похоже, был не в курсе предполагающегося маскарада.

Анастасия предстала перед нами в наряде средневековой северной воительницы. И, судя по хитрым взглядам, кидаемым на меня, создание образа явно не обошлось без остальных жен. Это был не просто наряд, а тщательно выверенная декларация силы и роскоши, в которой имперское изящество Анастасии сплелось с суровой эстетикой северных воительниц.

Длинная до колен белоснежная рубаха из тончайшего льна, искусно расшитая по подолу, вороту и рукавам синей нитью, обнимала фигуру, подчёркивая каждое движение. На широком поясе, украшенном золотыми рунами, висел кинжал в простых потертых деревянных ножнах, от которых, однако, веяло седой древностью.

На плечи был накинут плащ из шкурок редчайших соболей, добытых буквально на днях в аномалии нашими охотниками. Удерживала на плечах это богатство серебряная пряжка в виде герба рода Раевских — дракона, держащего в лапах меч.

Стройные ноги обтянуты лосинами из тончайшей кожи и обуты в синие бархатные, украшенные искусной вышивкой мягкие сапожки. Черные, заплетенные по северной традиции в несколько косичек волосы, венчала золотая диадема работы древних мастеров, взятая из вечевой сокровищницы.

Но самой главной деталью в образе Анастасии была угольно-черная повязка на выжженном глазу. Шрам, выбивавшийся из-под неё, теперь абсолютно не портил лицо. Напротив, в сочетании с холодным блеском второго глаза, он придавал её облику черты необузданной ярости и какой-то дикой, первобытной силы.

Больше никаких особых украшений и изысков в Настином образе не было, если не считать рубиновое ожерелье и золотой браслет инкрустированный изумрудами, да и те были в большей степени артефактами. Ожерелье — щитом. Довольно мощным и интересным. Сольвейг — молодец! Такая работа могла бы быть зачтена как курсовая в любой из известных мне магических академий. А то что плетения, наложенные на ожерелье именно ее работа, у меня не вызывало сомнений.

А вот с браслетом все не так просто. Присмотревшись, я нашел в нем магические узоры, присущие ученице, скупые, выверенные до мельчайших деталей контуры руки баронета Юнга и… мои наработки? У Карла получилось! Фактически, сейчас я вижу техномагический аналог мобильной аптечки из ветки космических империй! И это прорыв! Значит, наша работа по созданию медкапсулы движется в правильном направлении. Мне захотелось тут же рвануть в городскую больницу, где обосновался наш медицинский гений. Но я волевым усилием сдержал себя.

Настя замерла, напряженно глядя на меня. А я не мог вымолвить ни слова, настолько она сейчас была прекрасна какой-то необычной дикой красотой. Наконец, я отмер:

— Демоны меня раздери! — выдохнул я, восхищенно покачав головой. — Ты прекрасна! Настоящая хозяйка Пограничья!

— У Пограничья есть только один Хозяин, — довольно пропела девушка, — и это мой муж.

— А это не слишком? — я кивнул на жену, — я прекрасно понимаю для чего вы так заморочились, но не спугнем ли мы потенциальных союзников?

Здесь действительно все было предельно ясно. И желание Насти показать себя сильной, самодостаточной, богатой, довольной жизнью женщиной в данном маскараде было не самое главное. Весь ее костюм был одним сплошным политическим и экономическим сигналом.

Имперская аристократка, выступающая Хозяйкой Пограничья, при этом принявшая образ жизни северян — это фактически плевок в лицо Императора Никифора, который так вожделел заполучить доступ к аномалии, и был разгромлен вчерашним крестьянами и охотниками. Шкура редкого гигантского медведя — прямое указание на свободный доступ к богатствам Заброшенных земель. Артефакты — техническое превосходство. Диадема и кинжал — богатство. В образе Насти было учтено все до мелочей, каждая деталь, каждый завиток на вышивке имели какое-то определенное значение. И те, кому надо обязательно все это будут учитывать.

— Нет, — покачала головой Анастасия, — Гелия оценит, а прибывшие с ней поймут.

— Мы просто пользуемся моментом, чтобы заявить о себе, — подтвердила Наталья.

— Я так понимаю это, — я показал на Настю, — не всё?

— Конечно, — синхронно фыркнули три девушки. Слишком часто и слишком крепко они стали выступать единым фронтом. Это пугает. Шучу. Это радует! Это значит, что навязанные мне политической ситуацией браки, становятся мощным инструментом именно в моих руках, как бы цинично это не звучало.