Дмитрий Лифановский – Скиталец: Возрождение (страница 19)

— Вернулся, — Рогнеда рывком поднялась с кресла и принялась натягивать сапоги, с привычной четкостью затягивая ремни. — Не знаешь, о чем он хотел поговорить?

— Не знаю, — качнула головой эллинка, — но судя по тому, как он в последнее время задумчиво хмурится, наш муж затеял очередную бурю. И сдается мне, скучно нам в ближайшее время точно не будет.

Глава 8

Тяжелая дубовая дверь распахнулась, впуская в комнату запахи теплого апрельского вечера и ту первобытную, почти осязаемую энергию, которую Рагнар всегда приносил с собой. Он не просто вошел — он ворвался, словно штормовой ветер, заставив тени по углам каминного зала испуганно потесниться.

Следом за ним скользнула Наталья. Она изо всех сил старалась сохранить привычную маску холодного аналитика, но предательски раскрасневшиеся щеки и непривычно влажный, глубокий блеск глаз выдавали её с головой. В движениях женщины появилась мягкая, почти кошачья текучесть, которая резко контрастировала с её обычной, отточенной сдержанностью.

Рогнеда мгновенно всё поняла. Она перевела взгляд с сияющей Натальи на Анастасию, привычно спрятавшуюся в тенях комнаты. Обмен взглядами длился не больше мгновения. Губы Анастасии дрогнули в мимолетной усмешке. Она едва заметно кивнула, подтверждая догадку подруги. Рогнеда ответила ей едва уловимым движением уголков губ.

В их безмолвном диалоге не было ни тени ревности — лишь искренняя, теплая радость за Наталью, которая наконец-то, выбралась из кокона профессионализма, в который заключила сама себя и, наконец, позволила себе обычные человеческие чувства. Вслед за этим пришло чувство обретенной целостности. В едва заметном наклоне головы Рогнеды и ответном взгляде Анастасии читалось общее понимание: всё, в конце концов, встало на свои места.

Но больше всего поразил сам Рагнар. Броня ледяного одиночества, которую он носил как вторую кожу, на их глазах стала рассыпаться. Сквозь глубокие трещины в его привычном отчуждении пробивалось живое, почти обжигающее тепло. Рогнеду даже кольнула мимолетная обида, что это произошло с Наталей, а не с ней. Кольнула и ту же пропала. Какая разница с кем?

— Заждались? — тепло улыбнувшись, Рагнар обвел их живым, смешливым взглядом.

Он подошел к Рогнеде, по-хозяйски притянул её к себе и поцеловал в кончик носа. Гордая и воинственная Валькирия залилась краской. А мужчина уже шагнул к Анастасии. Он молча взял её лицо в ладони, плавно проведя кончиками пальцев по переплетению шрамов. Рагнар смотрел на неё так, словно этот жуткий узор из прошлого вовсе не имел значения.

— Мы с Натальей голодные, как волки, — заявил он, так же по — домашнему чмокнув Анастасию в нос, — Красавицы, распорядитесь насчет ужина. На пустой желудок голова занята одним — как бы набить брюхо, — Рагнар весело хохотнул, — а нам предстоит долгая ночь.

Девушки опять вспыхнули краской.

— И это тоже, — серьезно кивнул он, но смешинки в глазах выдавали, что он шутит, — только сначала дела.

Пока слуги под присмотром Рогнеды споро накрывали на стол, расставляя тарелки с мясом, сыром и свежим хлебом, в зале висела предвкушающая тишина. Не дожидаясь окончания сервировки, Рагнар, обжигаясь, ухватил пальцами запеченный, исходящий паром кусок оленины и закинул его в рот.

— Я не я, когда голоден, — неразборчиво заявил он, подняв палец вверх, и кивнул на стулья, — садитесь, плевать на этикеты, у нас мало времени и много нерешенных вопросов.

Едва жены расселись за столом, он с жадностью накинулся на еду. Наталья, смущаясь, под насмешливо-понимающими взглядами «сестер», тем не менее не отставала от мужа. Они ели быстро, сосредоточенно, и в этой будничной трапезе было что-то прочное, основательное, уютно семейное. Наконец Рагнар отодвинул пустую тарелку, сделал глоток остывшего чая, жестом руки отослал слуг и облокотился на стол, обводя жен взглядом.

— Девочки, — начал он, и тон его голоса заставил их мгновенно сосредоточиться. — Вы когда-нибудь слышали о «порто-франко» или экстерриториальных зонах свободной торговли?

Наталья нахмурилась, мгновенно переключаясь в режим государственного функционера.

— В старых, еще до катастрофы, хрониках упоминались порты с особым статусом, но сейчас это звучит как ересь. Все товары проходят через фискальный контроль. Система акцизов и сословных сборов — это становой хребет казны любого государства. Любая попытка создать «черную дыру» для налогов будет воспринята как экономический мятеж.

— Значит, нам придется сломать эту порочную практику, — в глазах Рагнара блеснул холодный металл. — Иначе Пограничью не выжить. В рамках существующих правил мы всегда будем лишь сырьевым придатком, который доят все, кому не лень. Мы будем тратить жизни в Аномалии, а сливки будут снимать другие.

Он обвел жен острым внимательным взглядом:

— Я хочу создать систему, которая станет настолько эффективной и прибыльной, что старые порядки рядом с ней покажутся трухой. Свободная Экономическая Зона! Мы предложим миру не просто товар, а правила, при которых каждая вложенная здесь гривна принесет десять. И когда они увидят эти цифры, им придется либо признать нас, либо признать, что они ненавидят деньги больше, чем перемены.

— Хлынов должен стать территорией, где юрисдикция Княжества в плане пошлин приостановлена. Но чтобы эта конструкция не рухнула под тяжестью имперских амбиций, нам нужна «круговая порука» интересов.

Наталья первой нарушила тишину, и её голос прозвучал суше, чем обычно:

— Это безумие! Ты предлагаешь не просто реформу. Ты предлагаешь вырвать Хлынов из правового поля Княжества. Это… это институциональный суицид. Как только Ингвар поймет, что ты обнулил пошлины, он объявит нас вне закона. Мы станем контрабандистами в масштабе целого региона. Кто гарантирует, что нас не сотрут в порошок раньше, чем мы увидим первую прибыль?

Рагнар откинулся на спинку стула:

— Значит, нам придется не допустить такого развития событий. Мы предложим ему сделку, от которой не отказываются.

Анастасия, до этого хранившая молчание, подалась вперед. Имперская аристократка — не только красивая кукла, способная лишь ублажать мужа. Сейчас в ней проснулась наследница древнего рода, которую с детства натаскивали видеть возможности и просчитывать риски.

— Подожди, Наталья, — её голос прозвучал негромко, но властно, заставив ту осечься. — Не путай жесткую фискальную политику с государственной стратегией. Рагнар прав в одном: в действующей сейчас системе Пограничью не выжить. Но наш муж предлагает изменить всю сложившуюся экономическую модель.

Анастасия неторопливо отодвинула в сторону тарелку и расставила перед собой три тяжелых серебряных кубка, образовав широкий треугольник, а в центр которого осталось блюдо с мясом.

— Сильные стороны видны сразу. Хлынов станет центром, точкой сборки. Зачем купцу платить огромный налог в Новгороде или Империи, если здесь, — Анастасия указала кончиком ножа на блюдо, — он отдаст в разы меньше, а освободившиеся деньги пустит в оборот? Второе: легализация теневого капитала. Все, кто сейчас возит артефакты тропами через болота, придут к нам, чтобы выйти из тени. Мы получим статистику и контроль над тем, что раньше вообще не видели…

Она махнула рукой на улыбнувшихся Рогнеду и Наталью:

— Радомира контролировала основной поток, но, уверяю, были, есть и будут те, кто не хочет ходить под кем-то. Для кого свобода дороже безопасности. И таких не мало. Мы дадим им возможность выйти из тени.

Девушка воодушевилась, заметив, как Рагнар согласно кивает, глядя на нее с поощряющей улыбкой.

И третье, — продолжила она, — инвестиционный рывок. Нам не нужно будет выпрашивать деньги у Великого князя, хана, родов на постройку инфраструктуры и развитие города — все это сделают сами торговые дома, лишь бы закрепиться на этой земле.

Она подняла взгляд на Рагнара, и в её глазах мелькнула тень тревоги:

— Но Наталья права в главном — риски чудовищны. Мы станем занозой в заднице у всех родов и торговых гильдий Мидгарда. Если мы обнуляем пошлины, Хлынов превращается в гигантскую прачечную для отмывания сомнительного золота. И основное — Ингвар терпит тебя, пока ты его вассал и поставщик артефактов. Но ты фактически замахнулся на полный суверенитет. Думаешь, Лодброк это оставит просто так? Тут не поможет твоя дружба с Наследником. Олег лично прилетит арестовывать тебя.

Анастасия откинулась на спинку стула, забыв про свое уродство, скрестив руки на груди.

Рагнар довольно усмехнулся. Сейчас он видел перед собой настоящую хищницу. Эллинка не отказывалась от предложенной идеи, она оценивала ее со всех сторон и искала возможности избежать катастрофических последствий.

— Ты права, — серьезно кивнул он, — чтобы это взлетело, нам нужна не просто «сделка». Нам нужен юридический щит такого уровня, чтобы попытка нас раздавить обошлась Ингвару дороже, чем наше существование.

— И? — наклонила голову на бок Анастасия. Три девушки с интересом и восхищением уставились на мужа, они уже поняли, что у него есть решение, которое он и хотел с ними обсудить.

— Сорок процентов в проекте нам, — ответил он, и в голосе его зазвучали нотки хищника, загнавшего добычу, — пятнадцать процентов Ингвару. Еще пятнадцать — Абылаю. Пусть степняки охраняют дороги за свою долю в прибыли. Семь процентов семье Евпаторов. Остальное разделить между лояльными нам родами. Лобановы, Бежецкие, степные рода, Кефалоны, Аргиры…