Дмитрий Лифановский – По праву сильного (страница 33)

Я выпрямился, чувствуя, как внутри натянулась струна:

— Кататония? — переспросил я, стараясь говорить спокойно, но мои мысли уже работали на пределе. Повреждённый разум. Очень похоже на грубую работу менталиста. Надо срочно ехать в госпиталь! Если убийцы Фроди не связаны с Гильдией, то сейчас, выпотрошив старых ушкуйников, могли узнать о девочке и ее связи со мной. Учитывая, что неизвестные целенаправленно бьют по моему окружению, ученица в еще большей опасности, чем предполагалось изначально. Надо было еще вчера идти ее вытаскивать. Но соваться непонятно куда, не располагая никакой информацией, кроме того, что за похищением стоит Гильдия, и что скрываются они где-то на территории порта, глупо.

— Да, — кивнул Молчан, отпивая кофе. — Доктора бессильны. Но я подумал, ты захочешь сам на них взглянуть. Может, у тебя есть… свои способы.

Он вперился в меня цепким взглядом, но я не дрогнул. «Око» не знало о моих возможностях. Но интуиция и аналитические способности Молчана вызывали уважение. Я кивнул, скрывая напряжение за спокойной безмятежностью.

— Хочу, — сказал я, вставая. — Закончил? Тогда едем в госпиталь. Посмотрим, что там с ними. И надо закинуть Анастасию, к вам в «Око». Она хотела еще раз поговорить с отцом.

Молчан кивнул, залпом допивая кофе. Я повернулся к Насте, которая смотрела на нас с едва заметной тревогой.

— Поговоришь с отцом и оставайся в штаб-квартире «Ока», — это было похоже на приказ, да что там, приказом мои слова и были, но сейчас не до дипломатии и расшаркиваниях, — Жди меня там. И будь осторожна.

Она кивнула:

— Мне надо собраться.

Опять задержка. Но она права. Положение обязывает.

— Полчаса.

— Я соберусь раньше, — и она взлетела по лестнице наверх, к своим покоям.

В госпитале пахло прелостью и лекарствами, смешанными с едким запахом дезинфекции. Тусклый свет магических светильников отбрасывал длинные тени на серые стены, а за окнами всё так же монотонно стучал дождь. Рябой и Корень находились в отдельной палате, под охраной агентов «Ока». Лица бывших ушкуйников были бледными, глаза пустыми, как у кукол. Рябой лежал на кровати, бессмысленно глазея в потолок. Из уголка рта на подушку тянулась нитка густой слюны и растекалась лужицей по белоснежной наволочке. Корень, которого миловидная медсестра завезла на каталке в палату с процедур, раскачивался всем телом и бормотал что-то бессвязное. Доктор, пожилой мужчина с усталым взглядом, только развёл руками, когда я спросил его об их состоянии:

— Их разум… сломан, — развел он руками, отводя взгляд, — Мы не знаем, что с ними сделали. Такое не лечится.

Я кивнул, скрывая холодную ярость, которая закипала внутри. Молчан стоял рядом, его лицо было непроницаемым, но я чувствовал его напряжение.

— Оставьте меня, — жестко произнес я, — Молчан, тебя это тоже касается.

Нечаев бросил на меня тяжелый взгляд, но спорить не стал. Он знал, что я не буду объяснять своих решений и все равно сделаю так, как нужно мне. Доктор и Молчан вышли, закрыв за собой дверь. Медсестричка выскочила еще раньше, стрельнув в меня любопытными глазками.

Я остался один с двумя стариками, чьи разумы были почти уничтожены. Но я знал, что даже в разрушенном сознании остаются следы. И, к счастью, я умел их находить.

Подойдя к Рябому, сел рядом с ним на кровать и, положив руку ему на лоб, почувствовал слабый отголосок его мыслей — хаотичных, рваных, как лоскутки ткани. Мне пришлось закрыть глаза, чтобы сконцентрироваться и коснуться его сознания. Оно напоминало разбитое зеркало — осколки воспоминаний, смешанные с болью и страхом. И как найти в этом калейдоскопе фрагментов чужой жизни то, что мне нужно? Попробую пойти от эмоций. Последнее что чувствовал старик — страх, жуткий, всепоглощающий ужас. Он и сейчас пребывает в этом состоянии. Надо визуализировать его чувства и начать собирать вокруг них последние воспоминания.

Получилось! Обрывки начали складываться. Короткими фрагментами. Вспышками. Но есть с чем работать. Фроди. Корень. Помещение. Не понятно где. Просто помещение. Человек. Силуэт. Не понятно даже мужчина или женщина. Тёмный переулок. Фигура в чёрно-синем балахоне, скрывающая лицо под отвратительной рогатой маской с длинными черными плетями усов. Ужас. Первобытный. Неконтролируемый.

Рябой у меня под рукой замычал и попытался вырваться. Я навалился на него всем телом. Сейчас не до сантиментов.

Черно-синий подходит ближе. Выкрикивает какие-то слова. Голос, низкий, гортанный, на странном диалекте, незнакомом Рябому диалекте. Это — жрец. Ушкуйник уверен в этом. Непонятно только откуда такая уверенность. Но теперь и не узнать. Слишком сильно поврежден мозг. Грубо. По разуму старика словно били кувалдой. Нет! Здесь точно работал не менталист. Это больше похоже на действие какого-то артефакта. Пытаюсь найти информацию про Сольвейг. Ничего. Пусто.

Зато вижу лицо Фроди. Страшное. Искаженное болью. Полыхающие черным пламенем глазницы. Крошащиеся от судороги зубы. Старый ватаман не заслужил такой смерти! Жрец! Кто бы ты ни был! Какому бы божеству не поклонялся! Я тебя найду и вырву твое сердце!

Прежде чем отпустить воспоминания Рябого, выжег его боль и страх. Старик закричал, забившись в конвульсиях. В палату ворвались Молчан и доктор.

— Вон! — я зарычал низко — по-звериному. Доктора вынесло звуком в коридор, как осенний лист ветром. Молчан сопротивлялся моему давлению, буравя меня взглядом. — Вон! — повторил я, не сбавляя тона, — Им ничего не грозит.

Нечаев нехотя вышел, закрыв за собой дверь. Тяжело поднявшись, посмотрел на Рябого. Его тело спало. Тихо, спокойно. Ни воспоминаний, ни личности там уже не было. Пустая оболочка. Еще несколько вздохов и все. Но я успел вложить в расслабленные руки старика кинжал, выдернутый из хранилища. Он заслужил свою Валгаллу. Это была моя последняя милость, для друга Старого Ворона.

Я перевел взгляд на Корня. Безноги инвалид так и качался в своей каталке, неразборчиво бормоча, хихикая и пуская слюни. Снова лезть в разрушенный разум человека не хотелось до тошноты. Но надо.

Корень дал почти то же: усатая маска, чёрно-синий балахон, непонятный диалект и бесконечный ужас. Всплыло еще имя — Эрлик или Ерлик. Но кто это, еще предстоит разобраться. Если получится. Подарил покой и второму ушкуйнку. О том, что это может повлечь за собой определенные проблемы, даже не думал. Не тот случай. Нельзя такое творить с людьми. Лучше смерть!

Я вышел из палаты. Молчан с доктором ждали меня у двери.

— Сожгите их, — мрачно приказал я доктору, — Как положено. С оружием. Они заслужили, — и перевел взгляд на Молчана, — Едем дальше.

Нечаев смотрел на меня исподлобья, зло, тяжело. Но лишние вопросы задавать не стал. Молча развернулся и пошел к выходу.

— Сейчас куда? — нарушил он свое молчание, уместившись за рулем.

А действительно, куда?

— В особняк. А потом в порт. Надо забирать Сольвейг. Дальше тянуть нельзя.

— Что мне доложить князю?

Я задумался. Надо ли знать Лобанову и Ингвару о том, что я узнал от Корня и Рябого? Домыслы Анастасии и осколки чужих мыслей — это не доказательства деятельности на территории Княжества непонятного культа, о котором ходят только слухи.

— Скажи Молчан, а кто такой Эрлик.

Машина резко затормозила, так, что я едва не выбил головой лобовое стекло. А на меня черными от ярости глазами смотрел бледный как простыня, готовый атаковать Нечаев:

— Где ты слышал это имя?

— Успокойся! — резко ответил я, — С этим именем связаны убийцы Фроди. Я так понимаю, ты знаешь, о ком идет речь?

Молчан немного расслабился. Он помолчал, будто прикидывая, сколько можно сказать. Наконец, что-то решив для себя начал рассказ:

— Культ Эрлика. Древний, минимум несколько веков. Распространен по всему миру — в основном в степи и Империи, Были зафиксированы единичные случаи проявления культа в Заброшенных землях и у эребов. Похищения людей, кровавые жертвоприношения, пытки. Это ритуалы, чтобы усилить их бога. Используют странную разрушительную магию, что делает их непредсказуемыми. Все спецслужбы мира пытаются их задавить. Бесполезно. Они растворяются, как дым, потом всплывают снова. В Княжестве до сей поры этой дряни практически не было — редкие случаи, мелкие группы. Но если они начали убивать здесь, — он замолчал, стиснул зубы, — значит — почувствовали свою силу. И это хреново, Рагнар. Очень хреново.

Я кивнул. Имя Эрлик мне ничего не говорило, но методы культа — да.

— Кто такой этот Эрлик? Бог? — спросил я.

Молчан коротко выдохнул, голос остался ровным.

— Эрлик — древний бог смерти у кочевников и части народов Эллинской Империи. Судил души, требовал крови животных, иногда — испытаний воинов. После Катастрофы всё пошло не так. Хаос аномалий, разруха, беженцы — жрецы переключились на людей. Считают, что человеческие жертвы усиливают Эрлика и дают им силу. Это не просто разрозненные безумцы, а тщательно организованная структура со своей иерархией и сетью агентов, действующих практически по всему миру. А самое поганое в том, что у них есть покровители с деньгами и влиянием. Мы считали, что только в степи и Империи. Но если ты прав, получается — и у нас тоже. Мне надо срочно доложить об этом князю.

— Сначала Сольвейг, — отрезал я. Молчан готов был вспыхнуть, но я его остановил, — Культ — проблема глобальная, а девочка может погибнуть. И мне надо подумать.