Дмитрий Лесков – Русская самодержица Елизавета (страница 40)

страны, данный символ в ритуале венчания на престол не использо-

вался. К тому же, Елизавета, судя по ее утверждениям, хотела быть

первым со времен ее родителей монархом, который «чины и долж-

ности» «раздавал» лишь за реальные дела и таланты. Однако, уже

при ее жизни, мнение о ней начало формироваться не только под

влиянием официальной «идеологии», но и под влиянием суждений

современников, видевших Всероссийскую самодержицу Елизавету

каждый день, либо слышавших что-то о государыне и ее деятельно-

сти от других. Во введении и предыдущих главах автор уже сообщал

о происхождении многих мифов о самодержице Елизавете, которым

способствовали в основном записки Екатерины II, воспоминания

современников дочери Петра I, мнение иностранных дипломатов.

Причем, подобные мнения могли меняться в зависимости от отно-

шения того или иного современника к Елизавете в данный момент,

а также от внешней конъюнктуры.

–

66 —

Наверное, два самых знаменательных примера таких перемен

к самодержице Елизавете это перемены в отношении к ней Жака-

Иоахима маркиза де ля Шетарди и секретаря Иностранной Колле-

гии Д.В. Волкова. Оба они входили в ближайший круг царевны Ели-

заветы и, как казалось им, «подчинили» ее своему влиянию. Однако,

они сильно ошибались и поняли, что Елизавета Петрова дочь не так

проста как кажется, попав по разным причинам в опалу. Секретарь

Волков за воровство денег из казны, а Шетарди за попытку влиять

на внешнюю политику России и создание «партии» для смены цар-

ствования после отказа российской Елизаветы I проводить внеш-

нюю политику в нужном русле для Парижа. Причем, пока Шетарди

был членом ближнего круга Елизаветы, он не жалел для нее дифи-

рамбов: в своих донесениях Шетарди сообщал, что она лучше всех

знала интересы своего народа, обладала интуицией, прозорливым

умом, до самозабвения любила своих подданных. Как только Шетар-

ди понял, что российская самодержица Елизавета игнорирует его

пожелания для своей внешней политики, дифирамбы сменились

пасквилями. Он начал писать, что любые слова о реальной работе

ее ужасали, что она всячески бежала от них в свой будар, где часами

занималась своим «туалетом» и «пудрой»; и вообще, «государыня

дура», а «резолюции» от нее «месяцами» не возможно дождаться.

Так человек, объявлявший себя посланником французского двора,

оправдывал свои неудачи в попытках добиться каких-либо префе-

ренций для Франции и собственного влияния на русскую Елизавету.

Поскольку, в данном случае, утверждения маркиза служили главным

образом оправданием его провала, то их следовало использовать

осторожнее. Однако, исследователи этого исторического периода

часто принимали его утверждения без должного, в таких случаях,

критического отношения. Они (исследователи), исходили из логи-

ки, если тот или иной современник долго был близок к Елизавете

Петровне, то это означало, что он хорошо знал ее характер и поэто-

му мог «читать в ее сердце». Но, последний французский посол при

дворе самодержавицы Елизаветы Жан Фавье писал, что государыня

порой казалась глупой и наивной, но жестоко ошибались те, кото-

рые считали, что могут «читать в ее сердце». На самом деле одним

из самых больших талантов русской императрицы Елизаветы было

искусство притворства; например, ни с кем другим она не была так

ласкова, как с тем, кого отправляла в опалу.

–

67 —

Другой современник Елизаветы воспитатель принца Карла-

Петера-Ульриха Голштинского (будущего Петра III) Якуб Штелин

помимо мифа о том, что самодержица Елизавета не занималась де-

лами, боялась серьезной работы и не спускала глаз с самой себя,

запустил миф о Елизавете, как о государыне, которая занималась

только своими платьями и имела их (платьев) «более ста тысяч».