Дмитрий Леонов – Василёк (страница 12)

– А зачем тебе, вообще, служанка? – не понял Василий.

– Не знаю, у людей так принято.

– Уже нет.

Ива разлила чай по чашкам.

– Вот мёд, варенье, плюшки, бублики, пряники, сахар, – указала она на угощение, а потом внимательно посмотрела на сына: – Ты хочешь сказать, люди больше не принуждают друг друга?

Мальчишка тут же поперхнулся чаем. То ли от вопроса, то ли от кипятка. Откашлявшись, он ничего не ответил.

Ива налила себе чай в блюдце, но понаблюдав за сыном, тоже отхлебнула из чашки.

– Дивий, ты хотел рассказать Васильку про междумирье.

Дух дуба кивнул, и, копируя движения Ивы, аккуратно отпил чай из чашки.

– Междумирье – это самое пустое место, которое только можно себе представить. Это не пустыня и не бездна. Это даже не чёрный холодный космос. Там нет и этого – нет пространства, нет времени, нет холода. Нет и самой пустоты. Междумирье – это граница между мирами – внешним и внутренним. Сознание человечества обитает снаружи, а сознание древечества – внутри, – Дивий снова отхлебнул чай. – Раньше людские волхвы умели пересекать эту границу. Они приходили сюда за силой.

– За какой силой? – заинтересовался Василёк.

– За силой жизни, за волшебством. Так же, как наши соки текут в мире снаружи, жизненные соки людей текут тут, внутри. По преданиям, волхвы были мощными волшебниками, несли знания о Мире и свою магию туда, в мир людей. Но мы с Ивой их уже не застали – теперь таких волхвов нет. Только горстка древоходов и осталась.

– Древоходов? – зацепился за новое слово мальчишка.

– Да, это такие современные волшебники, друзья деревьев. Они тоже умеют пересекать междумирье, но совсем ненадолго – заходят у одного дерева и тут же выходят у другого, – седовласый потянулся за мёдом. – Однако что-либо построить в самом междумирье за всю историю умудрилась лишь Ива. Она у нас уникальная, – Дивий расплылся в улыбке и посмотрел на хозяйку терема.

Ива улыбнулась ему в ответ.

Василий угощался вкусняшками, а взрослые внимательно наблюдали за ним и старались копировать его действия.

Через некоторое время Ива обратилась к сыну:

– Василёк, позволь мне, пожалуйста, познакомить тебя с Советом старейшин. У нас для тебя есть одно большое, важное дело. А взамен – любая магия! Хочешь – с волшебной палочкой, хочешь – без.

– Что ещё за дело? – напрягся мальчишка.

– Не волнуйся, мы всё обстоятельно тебе расскажем, спросим твоего согласия. Всё без хитростей и без утайки – деревья не умеют лгать. Искристость и искренность – одни из основных свойств сознания любого дерева. Ну так что, познакомлю тебя с Советом?

Василёк неуверенно кивнул.

– Вот спасибо! – захлопала она в ладоши и обратилась к Дивию: – Тогда давай соберём Совет сегодня через два выдоха Земли. Я подготовлю пространство и оповещу всех. А ты пока расскажи всё Васильку.

– Хорошо, – встал из-за стола седовласый мужчина и протянул мальчишке руку. – Пойдём тогда ко мне пока?

Горница померкла. По поверхности прозрачной сферы вновь потекли золотистые пульсирующие струйки. А потом и они исчезли. Василёк с Дивием стояли на утрамбованных камушках гравийной дорожки – ровно на том же месте и в той же позе, как были, когда решили навестить Иву. Рядом с ними возвышался большущий дуб. Вокруг одинокого дуба раскинулась просторная лужайка с сочно-зелёной травой.

– Хочешь, присядем? – Дивий указал на скамейку с пологой спинкой и ажурными подлокотниками.

– Твоя мама – единственная и неповторимая, – начал дух дуба, усевшись поудобнее. – В Иве соединились сразу несколько уникальных способностей. Её род ив обладает очень мягким, пластичным и подвижным сознанием – подобным их телу – гибкому, мягкому, но, к сожалению, крайне недолговечному. Они бы могли быть первоклассными изобретателями, учёными, волшебниками, если бы не умирали так скоропостижно, – Дивий на несколько секунд замолчал, явно о чём-то вспоминая. – Так вот, у твоей мамы, непревзойдённая жизнестойкость. Она превзошла по возрасту своих родственников уже раз в пять!

– Ого! – отозвался Василёк. – Так она древняя старушка?!

– И да, и нет. Посмотри на неё – похожа ли она на старуху? А после недавнего варварства людей она как будто ещё помолодела.

– Какого варварства?

– Ты разве не знаешь? Её чуть не погубили – спилили весь лес. Ива чудом выжила. Кстати, и твоё тело дерева погибло тогда. Теперь ты неприкаянный во внутреннем мире, без собственного пространства.

Василий удивлённо вытаращил глаза.

– Да, – грустно вздохнул Дивий. – Может быть, именно поэтому человеческого в тебе больше, чем древеческого.

Василёк задумчиво посмотрел вдаль, пытаясь уложить в своей голове всё услышанное.

– Я про маму твою не закончил, – опомнился седовласый. – Другой дар Ивы – пересекать границу миров. Очень мало деревьев на такое способны! А она научилась выходить наружу не только сознанием, но даже и некоторыми энергиями. Этого оказалось достаточно, чтобы быть услышанной и увиденной.

– Кем?

– Да много кем. Всеми обитателями леса. И людьми. С людьми у Ивы накоплен богатый двухвековой опыт общения. Она у нас как профессор по людской культуре. Это правильное слово – «профессор»?

Мальчишка кивнул. Мужчина в ответ тоже:

– Спасибо. В этом вскрывается ещё одна особенность Ивы – несмотря на то обилие зла, что люди с ней сотворили за всю её жизнь, она не утратила любовь к ним. И это просто поразительно! Многие деревья охладели к людям и, вообще, не хотят больше контактировать. А она – наоборот, кучу сил тратит на поиски возможности общения с ними. Более того, не так давно она научилась оформлять свой образ снаружи в виде разных зверушек и человеческой девушки. Что из этого получилось – ты хорошо знаешь.

Василий поднял брови и отрицательно помотал головой.

– Ну как это нет? – всплеснул руками седовласый. – Ты́ получился! Получилась любовь с человеком и уникальное дитя, каких не рождалось уже веков десять. В порыве этой любви Ива, вообще, превзошла сама себя и всех старейшин древечества вместе взятых! Она смогла создать пространство и условия присутствия человека во владениях великого ничто! Там, где просто находиться-то невероятно сложно, не говоря уж о том, чтобы сотворить что-то. Это я про междумирье и её комнатку.

Василёк смотрел отсутствующим взглядом. Было непонятно, слушает ли он или нет. Немного спустя мальчишка с серьёзным видом взглянул на Дивия и спросил:

– Десять веков не было таких как я? Каких таких?

– Ммм… – напрягся седовласый мужчина. – Эх, забыл человеческое слово, которым встарь называли детей волхвов и деревьев. А, вспомнил! Древолхва́ми. Это были очень уважаемые волшебники, послы мира между цивилизациями людей и деревьев, хранители паритета и взаимосвязи миров. Ведь и древечество, и человечество черпают силы жизни сразу в обоих мирах.

– А что эти древолхвы делали?

– Выстраивали диалог между людьми и деревьями, разрешали сложные ситуации, защищали тела деревьев-волшебников от посягательств, возвращали сгинувшие людские силы. И правители человеческого общества, и Совет старейшин древечества всегда прислушивались к ним. Совет древолхво́в мог изменить любые планы обоих миров… Теперь же всё это ушло в небытие. Последний древолхв покинул явь около трёх веков назад.

– Покинул явь?

– Да, умер. С тех пор не осталось никого, кто мог бы достойно поддерживать диалог между нашими мирами. И сама возможность союза между человеком и деревом исчерпалась. Не осталось таких людей-волхвов, способных подолгу путешествовать по миру древечества.

– А чем плохо, что деревья и люди стали жить по-отдельности?

– Много чем плохо. Деградируют оба мира. Люди всё позабыли и одичали. Чудовищными темпами они стали выпиливать тела старейших. Даже самые мощные деревья-волшебники, на чьих плечах держатся оба мира, ничего не смогли с этим поделать, и уходили в небытие, – Дивий выглядел взволнованным и удручённым. – Ты только представь себе, древнейшие из рода гигантских секвой были почти полностью уничтожены! Их разума хватило бы людскому прогрессу на сто-двести-триста лет вперёд. А их распилили на доски, – Дивий огорчённо качал головой.

– Никогда не слышал о таких.

– А ты в смартфоне своём поищи, как вы обо всём там ищете. Спроси про вырубку гигантской секвойи или про секвойную лихорадку.

Васька достал смартфон из кармана.

– Сети нет, – сообщил он.

– Понятное дело, – ухмыльнулся Дивий. – Ты же не снаружи. Тут и сам телефон – лишь привычный тебе образ. Стоит напрячься, и образ телефона изменится.

Василёк уставился на телефон и наморщился.

– Не получается, – выдохнул он.

– А что ты пытался?

– Сделать его круглым.

– Образ под собой всегда имеет заряд. Пока ты не можешь его преодолеть. Попробуй попроще что-нибудь. Цвет поменяй, например.

Васька снова наморщился.

– О! – воскликнул он. – Смотри, смотри! Кожух был прозрачным, а стал зелёным!

– Молодец! – Дивий заулыбался и закивал. – Ладно. Можешь мне поверить на слово, за последние два века древечество очень многое потеряло. И в количестве, и в качестве. Молодые деревья нынче не считают людей собратьями по разуму. Не хотят, да уже и не могут взаимодействовать с людьми, потому как словесную форму контакта не научились воспринимать.

Василёк убрал смартфон обратно в карман.

– Люди тоже многое потеряли, – кивнул ему Дивий. – Память, живость ума, волшебство, радость жизни, здоровье. На смену всему этому пришла немощь, рутина и серость будней, тысячи новых болезней и вечный стресс. Так, конечно, не у всех, но у большинства. Зато упадок внешнего мира – у всех – горы мусора, отравленный воздух, тухлая вода. Внешний мир не может без внутреннего, так же как и внутренний без внешнего.