Дмитрий Леонов – Несколько жизней Сексуальной Кошки (страница 14)

– Это классический случай, он не представляет для нас интереса.

Ольга опешила – как это не представляет интереса? А больному она чего скажет? После этого авторитет врачей-клиницистов, людей науки в её глазах потускнел. Ей, как типичному представителю врачей-лечебников, которые работают «на земле», приходится возиться с каждым больным, часто даже независимо от диагноза. Привезли тебе в отделение – будь добра лечить! А тут подход другой – «случай не представляет интереса»!

Тем временем дошла очередь и до неё. Профессор остановился напротив её кровати и требовательно протянул руку. Зав. отделением вложила в неё историю болезни и пояснила:

– Уточнение диагноза.

– Две недели не можете уточнить, – проворчал профессор, листая историю. Затем он глянул на переднюю обложку и прочитал имя-отчество, – Итак, Ольга Николаевна, на что жалуетесь?

Ольга заученно повторила свои жалобы на здоровье – формулировка была отточена давным-давно. Профессор кивнул головой:

– Так, понятно. Встаньте. Вытяните руки. Достаньте до носа.

Стоять было тяжело, левая нога дрожала. Но профессора это не смутило:

– Так, хорошо. А теперь пройдите до окна и обратно.

Идти тоже получалось плохо – левая нога подволакивалась, походка получалась неровной и прыгающей. Но профессор, похоже, остался доволен:

– Так, присядьте пока. Томограмму делали?

Ольга взяла с тумбочки заранее подготовленные плёнку МРТ с заключением и протянула профессору. Тот недовольно положил заключение назад на тумбочку и стал рассматривать томограмму на просвет.

– Вы смотрели? – профессор обернулся к зав. отделением. Та кивнула и неуверенно ответила:

– На рассеянный склероз не похоже.

– Ну где вы тут видите рассеянный склероз? – возмутился профессор, – Вот посмотрите сюда!

Он стал водить пальцем по томограмме. Затем обернулся к Владимиру Петровичу:

– Вы лечащий врач? А вы что думаете?

Владимир Петрович робко предположил:

– Болезнь Паркинсона?

– Полагаете? – профессор внимательно на него посмотрел, – Дайте бумаги. Ну листок бумаги какой-нибудь!

Зав. отделением стала растерянно листать историю – все листы были подклеены. Ольга протянула ему оказавшееся ненужным заключение об МРТ. Профессор обрадовано взял его:

– Вытяните руки!

Ольга, сидя на кровати, послушно вытянула руки. Профессор осторожно положил заключение ей на кисти и стал внимательно на него смотреть. Секунд через десять он произнёс:

– Видите, тремора практически нет.

Ольгу это не удивило – сидя она чувствовала себя вполне комфортно. Но для профессора, похоже, это было важное наблюдение. Он повернулся к Владимиру Петровичу:

– Сколько можно тут человека держать? Уже две недели прошло. Дифференцируйте диагноз. Проведите мадопаровую пробу. Так, тут всё? Ну пойдём дальше.

Он направился к двери, вся процессия потянулась за ним.

Такая быстрота и немногословность не удивили Ольгу – она понимала, что буквально за секунды профессор замечал и анализировал огромное количество факторов: от особенностей движения до температуры рук, когда он как бы невзначай касался её кистей. Про мадопаровую пробу она тоже слышала: пациенту дают мадопар – препарат, содержащий леводопу. Если состояние пациента улучшается – проба положительная, пациенту помогает препарат, который используется для лечения болезни Паркинсона, следовательно, у него болезнь Паркинсона.

В дверь палаты постучали, и, подождав пару секунд, в палату вошёл Владимир Петрович.

– Ольга Николаевна, я принёс вам таблетку. Вы сейчас её выпейте, и будем наблюдать за вашей реакцией.

Он протянул продолговатую голубую таблетку. Ольга недоверчиво взяла её двумя пальцами.

– Мадопаровая проба? Но это вроде не мадопар?

– Да, это наком – аналог мадопара. У нас в аптеке самого мадопара сейчас нет. Выпейте прямо сейчас. Если что – я буду в ординаторской.

Ага, она теперь вроде подопытной морской свинки. Обследования ничего определённого не дали – перешли к прямым опытам. В принципе – просто и гениально, но как-то это напоминает метод научного тыка. Ну что же, попробуем волшебную голубую таблетку. Владимир Петрович внимательно смотрел, как она запила таблетку, и удовлетворённо кивнул:

– Я к вам через полчасика загляну.

Ольга откинулась на подушку. Когда она в своё время перебирала возможные диагнозы, она думала и о болезни Паркинсона. Но было много нестыковок – например возраст. По статистике, обычно симптомы появляются в 65 лет, а ей ещё нет 45-и. С другой стороны – там этих разновидностей Паркинсона несколько, на все случаи жизни. Получается, что если голубая таблетка подействует – значит, у неё болезнь Паркинсона. А если не подействует – значит, что-то другое… Но болезнь Паркинсона – это практически приговор. То есть было бы лучше, если бы волшебная таблетка не подействовала. Мысли как-то странно путались, стало мутить. Интересно, это из-за таблетки?

Зазвонил телефон. Превозмогая дурноту, Ольга добралась до тумбочки и взяла мобильник. Звонил муж:

– Привет. Я тут в ваших краях оказался, через полчаса к тебе зайду.

– Да, заходи. Только мне как-то нехорошо, ты сразу ко мне в палату иди.

– С тобой всё в порядке? – голос Николая стал взволнованным.

– Я же тебе говорю – как-то мутит. А что?

– У тебя голос изменился. Ты слова как-то странно растягиваешь.

– Мне дали волшебную таблетку, – а ведь действительно язык заплетается. Хреново-то как! – Короче, приезжай, я тебе всё объясню.

Ну наконец-то можно откинуться на подушку! Сознание сузилось, мыслей не было. Ольга неподвижно лежала на кровати и смотрела в потолок. В палату вошёл Владимир Петрович:

– Ольга Николаевна, как вы себя чувствуете?

– Плохо, – Ольга хотела ответить по-другому, но сдержалась.

– А что плохо? Можете описать свои ощущения?

Да какие ощущения – просто плохо, и всё! Но он, наверное, не так просто это выспрашивает? Надо собраться:

– Мутит. Подташнивает. Немного кружится голова. Изменилась речь – тяну слова.

Она глянула на Владимира Петровича и увидела, что он тщательно записывает её слова. Окончив писать, он спросил:

– А как с движениями? Двигаться легче стало?

Ольга приподняла голову с подушки. Голова немного кружилась. Но Владимир Петрович настаивал:

– Попробуйте встать. Я вам помогу, не волнуйтесь.

Опираясь на его руку, Ольга села на кровати и попыталась ногами нащупать шлёпанцы. Она боялась наклонять голову, чтобы не потерять равновесие. Шлёпанцы под ноги никак не попадались – наверное, она их задвинула глубоко под кровать. Плюнув на поиски шлёпанцев, Ольга босыми ногами встала на холодный больничный линолеум. Владимир Петрович осторожно поддерживал её за руки, готовый в любой момент подхватить, если её поведёт в сторону. Ольге показалось, что прикосновение ступнями к холодному полу придало ей бодрости. Она встала в полный рост. Ощущение было необычное. В чём необычность, она сообразила не сразу – левая нога не подгибалась и не дрожала. Она отстранила руки Владимира Петровича и сделала несколько шагов. Он внимательно наблюдал за её движениями. Соседки по палате тоже оставили свои дела и во все глаза смотрели на Ольгу.

– Попробуйте пройти до окна и обратно, – скомандовал Владимир Петрович.

Ольга послушно подошла к окну, развернулась и зашагала к двери. Левая нога не вихлялась и не подволакивалась, руки свободно двигались в такт шагам.

– Вы чувствуете, что вам легче ходить? – возбуждённо спросил Владимир Петрович.

– Да ходит как ни в чём ни бывало! – отозвалась со своей кровати Жанна, – Это ваша таблетка на неё так подействовала? А может, вы и мне такую дадите?

– Нет, вам такая не подойдёт, – рассеянно отозвался Владимир Петрович, продолжая что-то записывать в своей тетрадке.

Дурнота и головокружение почти прошли. Ольга подошла к своей кровати и заглянула под неё. Так и есть – шлёпанцы валялись у самой стены. Пришлось почти с головой залезть под кровать, чтобы достать их. Дались ей эти шлёпанцы!

– То есть мадопаровая проба дала положительный результат? – она выпрямилась и смотрела на Владимира Петровича. Тот продолжал делать пометки в своей тетради:

– Получается, что так. Вы же заметили, что ваши движения изменились?

– То есть всё-таки Паркинсон?

– С большой вероятностью, – Владимир Петрович избегал прямого ответа.

Вот так вот – всё оказалось очень просто. Профессор своё дело знал – диагноз был подтверждён безо всяких сложных исследований и анализов.