Дмитрий Леонов – Коктейль Молотова для сына (страница 17)

– А я? – обиделся Иван.

– А ты будешь отвечать за силовой блок. Вождение боевой техники, владение оружием, спецподготовка и прочее. Ну ты меня понял.

Иван вскочил и вытянулся.

– Так точно, товарищ председатель Лёха!

Светка проявила чудеса оперативности и подготовила бумаги за два дня.

– Значит, смотри! – показывала она Лёхе. – Вот письмо на имя министра обороны, ты должен его подписать. Вот краткая концепция музея.

– Её тоже подписать?

– Не обязательно, – Светка на всякий случай отобрала у него листок. – И ещё желательны письма поддержки от других организаций, работающих в этой сфере.

– А по-русски? – переспросил Лёха.

Светка обречённо вздохнула.

– Когда Мария Тимофеевна придёт?

Мария тоже не сразу поняла, что от неё хотят.

– Письмо поддержки? А что там должно быть написано?

Но Светка была к этому готова.

– Я набросала «рыбу», вот посмотрите. Если у вас нет возражений, то вот здесь надо подписать и поставить печать.

На следующий день письмо министру обороны было отправлено.

– Ну всё, теперь можно расслабиться, – с облегчением вздохнул Лёха.

– Рано радуешься, – разочаровала его Светка. – Теперь начинается самое интересное – составление сметы на восстановление объекта.

– А без этого нельзя? – с надеждой спросил Лёха.

– Нет, нельзя! Во-первых, нужно составить список работ и материалов, которые потребуются. Во-вторых, Нечаеву нужно озвучить сумму. В принципе, ещё хорошо бы сделать календарный план работ, сетевой график. Но пока дождёмся ответа от министра обороны.

– Откуда ты всё это знаешь? – удивился Лёха.

– Я в школе училась.

– Не ври, в школе этому не учат.

– Значит, пока я прогуливала уроки в школе, прочитала какую-то книжку, где всё это было написано, – вывернулась Светка.

– А кто будет делать смету?

– Почему бы не попросить подполковника Ковалёва?

– Он после инфаркта, еле ходит, – возразил Лёха. – Там ведь надо будет выезжать на место, смотреть.

– Зато он лучше всех знает часть, – продолжала настаивать Светка. – А выезжать на место может кто-нибудь помоложе. Ты, например. Ты же любишь по таким местам шастать?

Лёха в очередной раз поразился мудрости своей подруги. И как он раньше в ней это не замечал?!

– Там будет ещё один момент, – продолжала рассуждать Светка. – Должен быть комендант объекта – человек, который там постоянно находится.

– Ты хочешь сказать, что это должен быть я? – удивился Лёха.

– Нет, конечно, не обязательно ты…

– А как же универ? Тебе легко говорить!

– Лёша! – он никогда ещё не видел её такой серьёзной. – Ты хочешь повернуть вспять историю, раздавить танками цветную революцию, и боишься вылететь из универа. Или это всего лишь игра?

– Почему игра? – смутился Лёха.

– Потому что из нашей компании я пошла дальше всех. Пишу письма министру обороны. А вы этим занимаетесь между делом, так – ради прикола. И я боюсь, что в какой-то момент вы это бросите, и я останусь с этой затеей наедине.

Лёха задумался – а ведь она права! Если идти – то до конца, а то какая-то ерунда получается. Он хочет изменить будущее страны, и тут же подстраховывается, опасаясь быть отчисленным из универа. Получается – сам же не верит в свою затею.

– Да, мне придётся уйти из универа и заняться только этим, – наконец принял он решение.

Вечером, дождавшись, когда отец уйдёт на дежурство, Лёха подошёл к матери.

– Ну что вам ответил министр обороны? – поинтересовалась Мария.

– Пока ничего. Мам, а что чувствуешь, когда переходишь во времени?

Мария задумалась, вспоминая.

– Сначала ничего, как бы теряешь сознание. Потом холод, всего знобит. А потом голод, есть хочется. И всё время такое странное чувство нереальности происходящего. Примерно как во сне, но нельзя проснуться.

– Это страшно? – спросил Лёха.

– Нет, просто как-то… необычно. А страшно становится, когда подумаешь, что можешь остаться тут навсегда, и прошлой жизни уже не будет. Вот тут да, тяжело. А потом постепенно отпускает. Начинаешь вживаться в окружающий мир.

– И сколько на это уходит времени?

– Первый раз – примерно недели две. Второй раз у меня прошло легче. А у Андрея… У Андрея Николаевича Нечаева случилась истерика – не могу, говорит, тут больше. Поехали в часть, где машина времени, пусть назад возвращают. Приехали, а от части уже ничего и не осталось.

– Да, мы со Светкой были там, – кивнул Лёха.

– Ну везде успели! – поразилась Мария. – Что там сейчас делается?

– Можно посмотреть фотки, Светка наснимала, – он потянулся за ноутбуком.

– Ничего уже не узнать, – рассматривая снимки, покачала головой Мария. – Вот это вроде на штаб похоже. А вот это, с голубой мозаикой – это была столовая. На мозаике была изображена рыба. Вот! Вот в этом здании был вход в подземное помещение. Да, вот по этому коридору проходили, поворот, потом лестница, ещё поворот. И там стоял часовой. Точно, вот у этой стальной двери. Потом ещё коридор, под потолком кабели и трубы, и выходим к скоростному лифту. Вот всё помню, как вчера было!

– Скоро снова всё это увидишь, – пообещал Лёха.

– Нет, того ощущения уже не будет. Вы не сможете всё восстановить так, как было. Да и зачем всё это?

– Я же тебе говорил!

– Я не уверена, что решение сегодняшних проблем можно найти в прошлом.

– Это не сегодняшние проблемы! – горячо возразил Лёха. – Это проблемы сохранения строя. Между прочим – самого передового строя на Земле! Его ликвидация обошлась очень дорого!

– Другие люди говорят – обошлись малой кровью, – ответила Мария.

– Нет, мам, ты меня не отговоришь. Я же вижу, ты просто за меня беспокоишься. Поэтому я и прошу тебя рассказать все мелочи – это мне поможет.

Мария тяжело вздохнула.

– Есть ещё одна вещь, о которой говорил Арнольд Оскарович. Тебе уже объяснили, кто это?

Лёха кивнул. Мария продолжила.

– Не только мы меняем то время, куда попадём, но и это время меняет нас. В каждом времени человек ведёт себя в соответствии со своим характером. И в зависимости от того, что время требует от него.

– Ты тоже менялась?

– Да. В 1968-м я была комсоргом, вела комсомольскую работу. Когда попала в 1943-й – стала командиром орудия…

– А в 1993-м? – не выдержав паузы, спросил Лёха.