Дмитрий Леонов – Коктейль Молотова для сына (страница 12)
– Ого, да ты собрала на меня досье?!
– Мне про вас рассказывал подполковник Ковалёв.
Нечаев сразу насторожился – какой ещё подполковник?! Он ушёл со службы почти тридцать лет назад.
– Не помню такого, – холодно ответил он.
– Это неудивительно, – продолжала улыбаться девушка. – В 1968 году он был старшим лейтенантом.
Так вот о чём она говорит! Не зря он сегодня доставал из сейфа орден Ленина! Но откуда она всё это знает? Или контора наконец-то вспомнила о нём?
– Может, зайдём в кафе? – предложила девушка.
– Ты привезла из Москвы свежего полония? – с серьёзным лицом пошутил Нечаев. Девушка звонко рассмеялась.
– Я не думала, что такие серьёзные люди, как вы, верят в эти газетные истории!
– И всё же – что ты от меня хочешь? – с хмурым видом попытался выпытать у неё Нечаев.
– Андрей Николаевич, всего лишь послушать рассказ про ваше путешествие во времени, – и, предваряя его возражения, она быстро объяснила. – Учительница истории в нашей школе собирает материалы про это малоизвестное событие. Её отец служил в части, где проводились эти эксперименты. Его фамилия Константинов, а Ковалёв, который мне про вас рассказал – его сослуживец, начальник вычислительного центра. Он ещё дружил с Марией Егоровой…
– Что с ней? – перебил Нечаев. – Ты видела её?
– Но ведь говорят, что она погибла в ходе второго эксперимента, – растерялась девушка.
Сказать ей или нет? А если её действительно послала контора? Но времена изменились, неужели они так и не простили Марии, что она отказалась возвращаться? И он решился.
– Она не погибла. Я лично в 1993 году делал ей новые документы.
– То есть это правда, что она отказалась возвращаться из 1993 года?! – воскликнула девушка.
– Да, официально было объявлено, что Мария погибла. Но она осталась в 1993 году. Я с ней встречался, уже спустя 25 лет, как она отказалась вернуться вместе со мной. Только для неё это было всего через час. Она попросила сделать ей документы, и наши пути разошлись. То есть ты её не видела?
– Нет, – девушка уже была серьёзна и сосредоточена. – Мы пробовали найти Марию Сергеевну Егорову, но у нас ничего не получилось.
– Я делал ей документы на Марию Тимофеевну Климову, 1973 года рождения.
– Как?! – девушка замерла и, не отрываясь, глядела на него.
– Что такое? Тебе нехорошо?
– Да, – было заметно, что девушка побледнела. – Андрей Николаевич, я смогу встретиться с вами позже?
– Да, позвони мне, – Нечаев протянул ей визитку. – Тебе помочь?
– Нет, спасибо. Мне надо идти.
Звонок раздался в тот самый момент, когда Лёха прицелился паяльником в самую недоступную точку платы. Он чертыхнулся, отложил паяльник и достал смартфон.
– Лёха! Ты слышишь меня?
– Ольга, ты можешь перезвонить позже, я сейчас занят.
– Лёха, это срочно! – продолжала кричать Ольга. – И очень важно!
– Ты ещё в Лондоне? – переспросил Лёха. – Уже встретилась с Нечаевым?
– Заткнись и слушай меня внимательно. Встретилась, поговорила, буду встречаться ещё. Он сказал мне, что Мария Егорова не погибла…
– Ну нифига себе!..
– Я сказала – заткнись и слушай! Он встречался с Марией в 1993 году, когда уже стал банкиром. Слушаешь? Он сделал ей новые документы. Ты слышишь? Документы на имя Марии Тимофеевны Климовой, 1973 года рождения. Ты слышишь меня?
– Слышу, – ответил Лёха.
– И чего скажешь? – спросила Ольга.
– Пока ничего. Извини, мне надо идти.
– Что-то случилось? – спросил Михаил, увидев, как изменилось его лицо.
– Пока нет. Можно мне сегодня уйти пораньше?
– Конечно, иди, – согласился Михаил. – А то на тебе лица нет.
Лёха шёл к метро, не обращая внимания на происходящее вокруг. Неужели… Тогда это многое объясняет. Ну ладно, про дедушек-бабушек по материнской линии – их отсутствие объясняется тем, что мать росла в детском доме. Нежелание вспоминать детские годы – тоже детским домом, там обычно мало весёлого. Но непонятки с её образованием? С отсутствием старых знакомых? Какие-то их непонятные шуточки с отцом про её нежелание рассказывать про войну?
В электричке было малолюдно – вечерний час пик ещё не наступил. Лёха задумчиво глядел в окно. А может, это просто нелепое совпадение? Ведь чего на свете не бывает! Дома никого не было – отец на дежурстве, мать в своём реабилитационном центре, к тому же она обычно задерживается. Лёха прошёл в комнату родителей и открыл шкаф, где они хранят свои документы. Их бумаги лежат в коробке из-под материнской платы – это он им дал несколько лет назад. Вот документы отца – школьный аттестат, военный билет, ветеранское удостоверение… Материнских документов нет.
Лёха пошарил на полке и нащупал небольшую коробочку. Что это? Увесистая! Он открыл малиновую коробочку – внутри два ордена Ленина. Лёха осторожно выложил их на стол. Под ними обнаружилась медаль «За отвагу» – поцарапанная, как будто от осколков. В самом низу коробочки – удостоверения на награды. Лёха с трепетом взял в руки малиновую книжечку с надписью «Союз Советских Социалистических Республик. Орденская книжка». Он развернул её – «Егорова Мария Сергеевна». Вторая орденская книжка – тоже Егорова Мария Сергеевна. Под ними – картонное удостоверение на медаль «За отвагу», на имя Климовой Марии Тимофеевны, выдано 10 августа 1943 года.
Мария зашла в квартиру уже в сумерках. Муж на дежурстве, Лёшка, наверное, тоже задержался на своей практике. Она вошла в комнату, щёлкнула выключателем и вздрогнула от неожиданности – сын молча сидел за столом и пристально глядел на неё.
– Лёшка, ты чего? – испуганно спросила Мария, и только сейчас заметила ордена и медаль, лежащие на столе. Лёха продолжал молча глядеть на мать. Мария тяжело опустилась на стул.
– Что ты уже знаешь?
– Я не знаю главного – кто ты? Мария Сергеевна Егорова или Мария Тимофеевна Климова?
– До 1993-го – Егорова, потом – Климова. Кто тебе всё рассказал?
– Все понемногу. А потом я соединил всё вместе. Но окончательно убедился, только когда увидел это, – Лёха кивнул на лежащие на столе награды. – Почему ты стала Климовой?
– Я обещала, – попыталась объяснить Мария. Оказывается, очень сложно связно говорить, когда на тебя так смотрит собственный сын. – Когда я попала в 43-й год, я жила там по документам погибшей девушки – Климовой Марии Тимофеевны. Она пришла ко мне во сне и сказала: «Живи за себя и за меня». И я ей пообещала. Поэтому когда осталась в 1993-м, попросила Андрея Нечаева сделать мне документы на её имя.
– Тебе от него привет, – сказал Лёха.
– Ты с ним говорил?!
– Нет, он живёт в Лондоне. С ним говорила Ольга, ты её знаешь – она заходила несколько раз. А ещё мне про тебя много рассказывал подполковник Ковалёв.
– Ты и его знаешь?!
– Эти перфокарты, которые лежат у меня в комнате, дал он. На них программа расчёта перехода во времени.
– Когда ты был у него?
– Дней десять назад. Он считает, что ты погибла в конце второго эксперимента, когда на самом деле отказалась возвращаться. Нечаеву тоже приказали всем так говорить.
Мария тяжело вздохнула.
– Лёшка, прости меня! Я не могла тебе всё это рассказать. Ты бы вряд ли это понял.
У Лёхи зазвонил смартфон.
– Ольга, ты где? С Нечаевым ещё не встречалась? Только идёшь? Тогда передавай ему привет от Марии. Да, она – это моя мама. Всё, на связи.
Он снова повернулся к матери.
– Мне надо с тобой о многом поговорить.
– Ты же и так уже всё знаешь.
– Нет, не всё. Я хочу знать всё про перемещение во времени.
– Зачем тебе это?
Лёшка вскочил из-за стола, бросился к матери, обнял её.