Дмитрий Леонов – Коктейль Молотова для сына (страница 10)
– И как же это на персоналки переводить? – не понял Лёха.
– Вот это как раз самое простое, – объяснил Михаил. – Модель написана на языке высокого уровня, на Фортране. Для персоналок существуют эмуляторы OS/360 и трансляторы Фортрана. Так что перенести – вообще никаких проблем. Самое трудоёмкое – поверить получившуюся модель. То есть поступаем так – переносим софт на персоналки, а ЕСку сохраняем, а потом сравниваем работу модели на персоналке и ЕСке. Если совпадают – хорошо, не совпадают – корректируем.
– Скажите, а у вас тут есть устройство ввода с перфокарт? – наконец Лёха задал мучивший его вопрос.
– Конечно, есть! – обрадовал его Михаил. – И давай на «ты» – вроде почти ровесники.
Наконец все формальности были улажены, и Михаил повёл Лёху в машинный зал. Лёха с уважением смотрел на обшарпанную консоль управления ЕСки – машину явно сделали ещё до его рождения.
– Так чего ты там про перфокарты спрашивал? – окликнул его Михаил.
– Да мне там надо программу с перфокарт считать, – объяснил Лёха.
– Какие проблемы? Неси – считаем.
– Вот в этом-то и проблема. Там этих перфокарт примерно полтонны.
– Да, действительно проблема, – Михаил задумался. – Давай вот так попробуем.
Он вышел в соседнюю комнату и вернулся с небольшим металлическим ящиком.
– Это портативный считыватель. Подключается к последовательному порту, вот тут на дискетке программа, которая с ним работает. Тебе недели хватит?
– Не знаю, – смутился Лёха. – Как пойдёт.
– Короче – забирай, введёшь – принесёшь назад.
– А вахта?
– Если у них будут вопросы – пусть мне позвонят.
Ближе к вечеру Лёха взял портативный считыватель под мышку и отправился к проходной. Вахтёр лениво выглянул из-за стекла.
– Что несём?
– Прибор на полевые испытания.
– А разрешение на вынос есть?
– Конечно же! – уверенно заявил Лёха.
– Тогда проходи.
Звонить Михаилу не потребовалось.
Всю ночь Лёха подключал считыватель к компу. Заработало только к утру, но уже было пора уходить. Зато на практике Михаил показал, как на персоналке работает эмулятор среды OS/360.
– То есть один персональный компьютер, помещающийся на столе, может заменить весь этот машинный зал? – пришёл в восторг Лёха.
– А вот это нам ещё предстоит доказать, – дал осторожный ответ Михаил. – Понимаешь, вот мы берём математическую модель на языке высокого уровня, транслируем её в машинные коды, потом эти машинные коды будут исполняться не на реальном железе, а на программном эмуляторе. Формально всё должно работать – есть стандарты языка высокого уровня, программисты должны были их соблюдать. А на практике то, что нормально проходит на ЕСке, на эмуляторе выдаёт ошибку деления на ноль. Вот поэтому-то до сих пор было проще поддерживать в рабочем состоянии ЕСку, чем фактически заново переписывать математическую модель.
– Так поддерживали бы её и дальше, в чём проблема?
– А проблема в том, что уже весь запас запчастей к ЕСке закончился. Меня уже на радиорынке все в лицо знают – я у них там всё скупил, что у них к ЕСке было. Теперь приходится на свалку ездить.
– Что, серьёзно? – удивился Лёха. – Да, это не Америка!
– Думаешь, там у них по-другому? – просветил его Михаил. – Ты разве не слышал эту историю с их Шаттлом? Его проектировали ещё в начале 70-х, и многие вещи были сделаны на микропроцессоре Моторола-6800, причём, естественно, в милитари-исполнении, то есть в керамическом корпусе. И вот на дворе уже 21-й век, процессоры 6800 давным-давно не выпускаются, а весь софт написан именно под них, переделывать – это время и деньги. И пришлось инженерам НАСА шариться по помойкам и искать там старую мед. аппаратуру – туда в 70-е тоже ставили эти процессоры в керамических корпусах. А в каждом Шаттле таких процессоров много. Так что если хочешь – в выходные поехали со мной на свалку.
– Нет, у меня дела, – отказался Лёха. Только сейчас до него дошла серьёзность положения. Просто запустить программу от ЕСки на персоналке – это ещё полдела. Главное – надо быть уверенным в том, что она всё сосчитает правильно. Поэтому придётся действовать так, как говорит Михаил – запустить программу на ЕСке и на персоналке, а потом сравнивать результаты. Но его практика заканчивается через полтора месяца, а потом его уже сюда не пустят. А может, вообще ЭВМ к тому времени разберут. Надо торопиться!
Поэтому все выходные Лёха с утра до ночи занимался тем, что скармливал перфокарты портативному считывателю. Даже когда пришла Светка, он не оторвался от своего занятия, а заставил подругу аккуратно раскладывать стопки перфокарт по всей комнате. За этим занятием их застала Лёхина мать, заглянувшая в комнату.
– Вы чего тут затихли?
– Мы заняты, – ответил Лёха, засовывая в считыватель очередную колоду перфокарт. – Не мешай, а то мы всё перепутаем.
– У вас тут прямо целый вычислительный центр! – покачала головой мать.
Лёха не обратил на эти слова внимания, но Светка тут же проявила свою журналистскую хватку.
– Мария Тимофеевна, а вы работали в вычислительном центре?
– Так, имею общее представление, – смутилась мать. – Вы не голодные? Может, вам бутербродов сделать?
– Мам, давай потом, – отмахнулся Лёха.
К вечеру выходных они со Светкой перелопатили все коробки с перфокартами, в результате получилось пять мегабайт текста программы. Лёха скинул их на флешку, потом подумал и сделал ещё одну копию. Когда он убирал флешку в карман, Светка поразилась:
– И что, вся информация с этой кучи перфокарт уместилась на одну флешку?
Лёха покрутил руках флешку.
– На самом деле сюда в тысячу раз больше может поместиться.
В понедельник с утра Лёха с флешкой в руках подошёл к Михаилу.
– У меня тут одна программа для ЕСки есть. Можно её прогнать и посмотреть, что получится?
– На ЕСке только ночью – днём она занята, – ответил Михаил. – А на эмуляторе – сколько угодно. У тебя в каком виде – Фортран, Ассемблер?
– Если честно – я не разбираюсь, – признался Лёха. – Но в виде исходного текста.
Михаил подключил флешку и стал листать файлы.
– Вот это? Похоже на классический Фортран. Давно писали, последние годы подпрограммы по-другому оформляли. Это кто писал-то?
Лёха не хотел посвящать его во все подробности, надо было придумать какое-то объяснение.
– А это у меня мать раньше в вычислительном центре работала, вот её ностальгия замучила. Попробуй, говорит, запустить – может, заработает.
– Так она у тебя программист? – уважительно спросил Михаил.
– Да не… – растерялся Лёха. – Она это… Ну неважно, давно это было.
– Точно, давно, – согласился Михаил, продолжая листать на экране текст программы. – Тут вон в заголовке дата стоит – март 1969 года.
– Где?! – через его плечо Лёха заглянул в монитор. – Вот это? «CONT PROGLIB ####»? Это что такое?
– Управляющая перфокарта, – коротко пояснил Михаил. – Сейчас попробую скормить твою программу транслятору.
По экрану персонального компьютера побежали строки сообщений транслятора. Ждать пришлось минут пять.
– Ничего себе! – удивился Михаил. – Могучая программа! Обычно за несколько секунд проскакивает. Но вроде оттранслировалось без ошибок. Попробовать запустить?
– Попробуй! – Лёха облизал пересохшие от волнения губы.
Михаил пробежался пальцами по клавиатуре и присвистнул от удивления.
– Ожидаемое время выполнения программы – пять часов!
– Это много? – не понял Лёха.
– Это очень много! У меня тут восьмиядерной проц и памяти 32 гига. А ЕСка это будет молотить двое-трое суток.
– И что делать?
– Персоналка к вечеру досчитает. А если хочешь на ЕСке прогнать – то надо на все выходные запускать. Но тогда надо здесь оставаться дежурить. Ты готов?