Дмитрий Леонидович – Западный Дарфур (страница 16)
– А с нами почему не начнет?
– Вам же в самом начале проекта рассказывали: при нашей технологии информация об окружающей среде «мозгом» вашего тела сворачивается в образы, понятные человеку. Эти образы при передаче гораздо компактнее, чем видео, которое передается при обычном удаленном управлении.
– Ясно.
– Правда, кроме вас есть и другие люди. В армии уже есть несколько групп, которые давно проходят тренировки, производство механических тел поставлено на поток, так что кем вас заменить – скоро найдется. Представители заказчика еще хотели, чтобы вы обучение провели. Рассказали курсантам о своем опыте, особенностях тактики в механических телах.
Мне идея читать кому-то лекции не понравилась, категорически.
– Я не умею учить. Да и не будут они меня слушать, для них я штатский, чужак.
– Будду, Пинка и Суслика привлечешь, они для них – свои. А еще свои почетные знаки повесишь на грудь, сразу станет понятно, у кого ствол толще. К тому времени, как начнется обучение, все бумаги по награждениям утвердят, так что все твои звезды можно будет на работе показывать. Пока точные сроки не известны, просто обдумай, что рассказать надо.
Я вздохнул. Избежать не удастся. Ну да ладно, у меня есть что сказать.
– Тогда второй вопрос. Александр Борисович говорил, обсуждается вопрос о том, чтобы все объекты передать под контроль военных. Я товарища майора всячески уважаю, но в Конго у нас жизнь сложнее устроена, чем в армии привыкли. У нас там деревни, которые мы обещали защищать и лечить от болезней, шахта должна работать, дорогу еще одну строить надо, обеспечивать перевозку продукции, есть договоренности о скупке руды у местных… Одной охраной наша роль там не ограничивается.
Санитар кивнул.
– Согласен. Это решения о передаче – пока еще просто влажные мечты генералов. Вопрос все еще обсуждается. Тут какое дело…
Если рассматривать наши действия в Судане, как проект, то это проект очень большой. В нем военным отведена понятная узкая роль. А другие люди будут заниматься другими делами. И государственные структуры там участвуют, и частные компании, нефтяники в том числе.
В Конго проект важный, критически важный. Но он более компактный, что ли. Там у нас нет возможности много людей привлечь. Мы и одну шахту с трудом выгрызли у наших «партнеров». Так что я отстаиваю мнение, что контролировать этот проект должна Служба санитарного контроля, а не военные. Потому что мы можем видеть проблему в комплексе.
– То есть, нас военным не передадут?
– Думаю, нет. Отобьемся. Без моего согласия этот проект сложно куда-то передать. Но какие-то изменения вводить надо. И вам нужно подумать, какое место в этом проекте будет занимать ваша группа. Это не просто работа по найму. Ответственность не та, чтобы оставаться просто наемными сотрудниками. Ты же сам уже сталкивался с тем, что и с местными договариваться надо, и деньги считать, и производство обеспечивать. И решать, кого и когда ликвидировать, не без этого.
Санитар вздохнул.
– Этому проекту нужен хозяин. Человек, который ориентируется в местных условиях и может решать все возникшие вопросы. Администрация горнорудной компании таким хозяином быть не может, для них это мелкий, убыточный и хлопотный филиал. Я могу помочь с решением всех вопросов в Русском секторе, но в Африку не поеду. И военные хозяевами там не станут, у них приоритеты другие. Если тебе интересно, ты можешь попробовать стать таким хозяином. Других подходящих людей в регионе сейчас нет, и нового человека туда не пошлешь.
Я, когда слушал, даже глаза округлил от удивления. Это как – стать хозяином? Там же целая шахта, и продукция, и деньги такие в обороте…
– Как-то я себе не очень представляю, как это сделать, – говорю.
– Ты сначала определись, чего ты хочешь. К какой роли стремишься. Как определишься – можно будет понять, как твои желания воплотить. Самый простой вариант – частная военная компания, которая обеспечивает безопасность и проводит силовые акции по заказу нашей конторы. Конторе такая компания не помешает. Чуть сложнее вариант – компания, которая станет владеть шахтой. А можно и больше задач взять: в свое время в некоторых странах были созданы ост-индские компании, которые больше ста лет занимались всеми делами в азиатских колониях. Вообще всеми. Может, и такой вариант со временем у нас получится. Службе санитарного контроля и администрации нашего сектора такой вариант был бы удобен.
– Так это же деньги какие нужны…
– Ты сначала реши, чего хочешь, как видишь свою роль. После этого о деньгах можно будет говорить.
Конец разговора привел меня в состояние шока. Я надолго завис, пытаясь представить, как это вот всё возможно сделать.
Минут пять я просидел, глупо хлопая глазами, потом мысли упорядочились и свернули к конструктиву. «Это же дохрена денег!» – конвертировалось в: «А дохрена – это сколько конкретно?».
Кто может сказать, сколько стоит шахта? Ну… управляющий этой шахты… или бухгалтер. Хоть примерно.
Вызвал бухгалтера, пожилую полную женщину по имени Мария Павловна. Мы с ней имели дело, когда платежи из бюджета охраны шахты обсуждали.
– Ну что у вас там еще? – устало спросила она.
Я к ней вечно с какими-то глупостями лезу. То местным туземцам за руду прошу заплатить, то массажисткам, по статье «Лечение и восстановление», притом, что у меня на лице написано, что я робот и для восстановления мне слесарь нужен, а не массажистка. То ей прилетает счет за военную технику и боеприпасы, превышающий весь наш бюджет…
– Добрый день. Я вот хотел узнать, сколько наша шахта со всем имуществом может стоить, если ее выкупать…
Женщина замерла, потом оживилась:
– Вообще, в центральном офисе вашим филиалом не очень довольны, так что будут только рады хотя бы вложения по остаточной стоимости вернуть. К филиалу, кроме шахты, относится еще гараж и склад в городе Мокамбо. И погрузочная эстакада на его железнодорожной станции. Производственное оборудование и здания по остаточной стоимости в сумме чуть больше пятисот унции стоят, транспорт и военная техника – еще около тысячи шестисот.
Я попрощался и опять завис. Две тысячи унций. Двести тысяч монет. Из них только четверть – то, что нужно непосредственно для производства. Дороговато военная техника нам обходится. Неудивительно, что владельцев филиала не радует его рентабельность.
Потом мысль проскочила: «А если мы станем частной компанией, так это же еще и тела наши надо выкупать? А сколько стоит механическое тело?» Отправил записку с этим вопросом Санитару.
Получил ответ: «Если договоримся с производителем на выкуп по себестоимости – шестьсот унций за штуку. Должны согласиться, те тела, которые уже находятся у вас, обратно везти им себе дороже. А военным они вчетверо дороже продают, так что в будущем такой щедрости не ждите. Можно оформить выкуп через лизинг, получится по десять унций в месяц в течение десяти лет. За штуку».
Тут у меня вообще переосмысление ценностей наступило. Комплект тел на всю команду – девять штук. Мы, как запасливые хомяки, себе на шахте и в двух деревнях по два комплекта, основной и запасной, оставили, и еще по два резервных робота, не настроенных ни на кого персонально. И еще один комплект в деревне Безымянной. Итого – в Конго у нас семьдесят тел. При выкупе – сорок две тысячи унций. Сорок две! Тысячи! Унций! Это больше тонны золота. При лизинге – семь сотен унций в месяц. Всё оборудование шахты стоит меньше месячного платежа за аренду тел. Кошмар какой-то…
Понял, что у меня вот это вот всё в голове не укладывается. Несообразно всё получается. Санитар – человек серьезный, явную глупость обсуждать не стал бы. Значит, я чего-то не понимаю.
Решил собрать всех наших за ужином, обсудить. Все равно всей командой надо решать, если команда развалится – мы не то, что новые задачи выполнять, мы и существующее положение не удержим.
Собрались. Рассказал всем. О том, что Санитар предлагает создать частную военную компанию, которая либо будет услуги по охране оказывать, либо вообще постепенно все дела вести начнет в регионе. Озвучил цифры стоимости шахты, военной техники и наших тел. Честно признался, что не понимаю, что с этим делать.
Все впали в глубокую задумчивость. Только Дедун пробормотал: «Феерично!»
Потом Будда нос почесал и высказался:
– Оно так и бывает. Когда просто воюешь – решаешь, как лучше задачу выполнить, в срок и без потерь. А когда начинаешь деньги считать – приоритеты совсем другие получаются. Я крайний контракт в частной военной компании числился. Там с этим серьезно, стоимость каждого патрона имеет значение. А уж что-то из тяжелой техники купить – никакой прибыли не хватит. Тот же танк – стоит много, нужен редко, в эксплуатации дорог, а если попался противник такой, что реально танк понадобился – через десять минут боя его подобьют. Так и у нас. Тел набрали, они дорогие. Чтобы их окупить, доходов от охраны шахты не хватит. Даже если мы наладим массовую скупку руды у местных, все равно не хватит. Такая группа, как у нас, должна что-то очень-очень ценное захватить и контролировать, чтобы окупаться. Что-то вроде большой урановой шахты. Но такое мы захватить не сможем, потому что такой объект будет защищать целая армия из местных, с тяжелой техникой и современным оружием. Живые люди дешевле роботов. Мы нерентабельны.