Дмитрий Леонидович – Западный Дарфур (страница 15)
Полюбовался я на эту экзотику, надоело.
Тут рядом бухнул миномет. Я оживился, на картинку посмотрел – вроде все спокойно. Вокруг посмотрел – тоже спокойно. А он стрелял.
– Поддержка, добрый день, почему миномет стрелял?
Поддержка: – Приветствую, Санта. У нас приказ уничтожать всю военную технику и артиллерию в городе. Вплоть до минометов и самодельных пусковых установок «Града». Как только что-то высовывается из укрытий и гаражей – стреляем. Скоро можно будет безопасно принимать самолеты и расширять зону контроля.
– А если переносной зенитный комплекс используют, или пулемет поставят недалеко, или снайпер?
– У нас тут на все случаи жизни оборудование развернуто.
Логично, тут и без меня специалистов хватает. Причем специалистов более квалифицированных. Хотя интуиция подсказывает: если бы мне нужно было сыграть за «духов» и навредить аэродрому, я бы с парнями нашел бы способ. Потому как полнота узкого специалиста одностороння.
Рассмотрел еще раз окрестности. Вспомнил, что на базе в пустыне «Зайчика» не осталось, мы единственного оттуда увели. Отправил его обратно в автоматическом режиме, Толстяку записку написал, чтобы проконтролировал посадку. Потом написал запрос Координатору доставить на пустынную базу комплект тел на всю команду – мы же один оттуда увели, теперь там запасного нет. Прикинул, сколько боеприпасов мы с того объекта уволокли, тоже заказал. Примерно посчитал, сколько боеприпасов израсходовали, подал заявку на списание. С запасом количество указал, а то потом ревизию заставят делать, что-нибудь обязательно потеряется.
С бумажками закончил, стало скучно.
Решил наведаться на другие базы.
Перешел на объект в пустыне. Походил, посмотрел, что там происходит. Там новая техника появилась, которую Координатор обещал. Территорию немного расширили, чтобы ее разместить удобно. Сервисные роботы какие-то мелкие работы выполняют.
Я и тут никому не нужен.
Зашел в командный пункт, прошелся по комнатам. Пусто. В крайней комнатке на полу лежат кучей наши трофеи – оружие, коммуникаторы, кое-какие ценности, на отдельном куске упаковочной бумаги деньги наличные свалены, которые с трупов уничтоженных боевиков взяли. Непорядок. Дойдут у военных руки до осмотра здания, а у нас деньги на полу раскиданы. Много. Они их и отберут. Нам оно надо?
Связался с Буддой, посоветовался, что с трофеями делать. Тот сначала рассказал, как надо поступать по закону, а потом – как по жизни в боевых частях делают. Предложил оружие оставить неучтенным, пусть валяется, а деньги закинуть на свой счет и разделить между всеми. Делить решили всем поровну, командиру, то есть мне, – двойная доля. Я собрал банкноты, дошел до караван-сарая, там терминал стоит, засунул наличные в него. Посчитал, сколько кому, разослал по служебным контактам. С местными жителями общаться не стал. Не интересны они мне здесь.
На этом дела в Судане были закончены. Скучно там оказалось, и почувствовал я себя ненужным. Посторонним. Вроде как «мавр сделал свое дело, мавр может уходить».
Перешел на шахту в Конго. Прошелся по административному зданию. Пусто, в комнатах и коридорах нет никого. Да и нечего тут делать.
Зашел в комнату, где установлено ядро системы охраны и обороны. На пульте дежурил Пинок. Ноги на стол положил, на экране стадо зебр рассматривает, бездельник.
Если военные возьмут этот объект под свой контроль, дежурить на пульте нам не понадобится. Это плюс. А теперь вот нужно, чтобы чего не случилось. На время штурма Эль-Фашира я дежурного снимал, людей не хватало, а теперь опять по очереди парни сидят.
Дошел до медпункта. Зашел в изолированный инфекционный бокс. Там в медицинских капсулах Нина и Наоми лежат. Их очередь в виртуале, в «Лагуне», дежурить, нас развлекать и ублажать. Капсулы огоньками индикаторов светят. Приподнял крышку – Нина лежит, голенькая, с мягкой улыбкой на лице и трубкой питания во рту. С улыбкой – потому что им там нравится. Как бы они иначе столько всего интересного увидели и попробовали? Это для нас Конго – экзотика, а для них – нищая страна без всяких удобств.
Вышел через дверь бокса наружу. Снаружи – пасмурно и дождь. Сезон дождей, мать его, в разгаре.
Посреди территории объекта высокая груда обогащенной кобальтовой руды – мы ее не вывозим с начала сезона, чтобы колесами тяжелых траков не разбить грунтовые дороги, раскисшие от влаги. Весной все вывезем.
Роботам на дождь плевать – они в обычном режиме работают на шахте. Вагонетки вывозят породу, обогатительная линия в производственном корпусе жужжит, шуршит и плещет. Погрузчик отработанные хвосты породы в террикон сваливает.
Прошелся вдоль ангаров, зашел в тот, который для жилья наших распутных негритянок переоборудован. Там Юлали и Юфеми что-то около плиты делают, в углу, оборудованном под кухню. Из бататов, местных специй и армейских пайков что-то вкусное готовят. Увидели, обрадовались. Сначала пришлось им представиться – механические тела все одинаковые, ростом только отличаются, кто именно пришел, девушкам по внешнему виду непонятно.
Осмотрелся. Уютно у них. В дальнем торце ангара личные комнаты, в ближнем углу кухня отгорожена, рядом – ванная комната. По другую сторону от двери установлен большой голоэкран, на котором мелодрама идет на французском языке. Перед ним диваны стоят.
В углу дернулась и мигнула лазером ближайшая убивалка для комаров – это, когда я в дверь входил, какая-то тварь крылатая уже успела залететь. А комары тут – это не только нудное жужжание и раздражение от укуса, но и широкий ассортимент тропических лихорадок.
Спросил у девушек, не нужно ли чего для быта и жизни. Попросили отпустить их в город, купить одежды красивой. Чтобы они и в реале красивыми были, а не только в виртуальном мире. Я предложил им договориться с родственниками, чтобы те отвезли на мопедах или машине. И охраняли при этом. Потому что места тут для красивых девушек небезопасные. Такая вот особенность страны, много изнасилований тут.
Вышел от них. Задумался. Вот военные придут сюда, увидят, что на секретном объекте посторонние люди живут. Как-то объяснять придется. Конечно, формально шахта принадлежит горнодобывающей компании, можно сказать, что это сотрудницы. Так себе объяснение, но если не вдаваться в подробности – прокатит. Но ведь рано или поздно возникнут вопросы…
После общения с девушками оставил тело в своей комнате, где кроме оружия и военной экипировки и нет ничего, а сам перешел по очереди в тела, находящиеся в подшефных деревнях: Кисюмке, Килюмбе и Безымянной.
В Килюмбе увидел Малышку – она там в домике, под больницу построенном, принимала местных. У нее сейчас много посетителей из-за сезона дождей. Так что она старается график не нарушать и почти каждый день прием ведет, по очереди в каждой из деревень. Сейчас вот женщину с грудным ребенком принимала. Малярия у малыша, наверное, а детям она опасна.
Вот если военные придут, они тут даже полноценный госпиталь развернуть могут. И освободят Малышку от постоянных дежурств. У военных врачей много. Наверное. Только захотят ли военные для врачей механические тела покупать? Живьем-то сюда точно никто не приедет – это почти самоубийство из-за букета местных эпидемий. А тела дорогие, их мало, производство только-только налажено. Кому они в первую очередь тела купят – бойцам или врачам? Что-то мне подсказывает – до врачей нескоро дойдет.
С Малышкой поболтал немного. Поинтересовался, как ей удается совмещать учебу в медицинском институте, прием больных и личную жизнь. Говорит, сложно, но удается. Учиться ей по ходатайству Санитара разрешили заочно и практику зачитывают, она только отчеты пишет, сколько каких больных обращалось, что делала, какие результаты. Больных принимает по несколько часов в день, этого мало, но раньше в этих деревнях вообще медицины не было, так что жители радуются тому, что есть. Завела себе помощниц, медсестер, из местных. Личная жизнь с Пупсом по вечерам в реале происходит, – улыбнулась счастливо, когда говорила об этом.
Я порадовался за нее, светлая она душой, хоть и убивает хладнокровно, как в тире.
Когда я вернулся в виртуал, понял, что новость о том, что проект уйдет под военных, мне не так уж нравится. И чем дальше думаю, тем всё больше не нравится. Вот категорически. Не хочу я им отдавать все, что сделано в Конго. И с этим надо что-то делать.
Обдумал доводы и варианты, потом вызвал по связи Санитара. Тот отозвался, но попросил чуть отложить разговор, сейчас он занят. Подождал. Через час начальник сам появился.
– Ну, что там у тебя? – расположился он за столом и материализовал перед собой стакан с чем-то коричневым на донышке. Донесся запах крепкого спиртного. Коньяк?
– У меня два вопроса. Первый: в последнее время у меня складывается впечатление, что мы военным не очень нужны. Они нас используют, как штурмовую группу, а когда объект захвачен, они и без нас могут дальше его контролировать. Если так пойдет, то скоро мы им совсем не нужны станем, не вечно же они будут новые объекты захватывать.
– Тут ты не совсем прав. Во-первых, объектов, которые можно захватить, в мире еще много. Во-вторых, наши заказчики еще этого не поняли, но без нашей технологии они не смогут контролировать захваченное. Удаленно управлять они могут несколькими единицами техники в спокойной обстановке. В бою окажется, что каналы дальней связи недостаточно широкие и удаленка начнет тормозить. Сам понимаешь, к чему это приведет.