Дмитрий Леонидович – Западный Дарфур (страница 14)
– А на что именно? – уточнил я. – Я как-то до сих пор не сталкивался.
– Преимущество при приеме на работу и продвижении на должности, особенно в госкорпорациях и на государственной службе. Снижение ставки по всем кредитам. В судах и гражданских спорах больше доверия при положительном ГИД. При сильно положительном, как у вас получится, обвинение против вас по некоторым статьям вообще не примут к рассмотрению. За клевету, скажем. Или, что сейчас гораздо актуальней, – за небольшое нарушение закона «Об отрицании опасности Пандемии», если вы в сети что-то не то напишете. Правда, тут палка о двух концах – обвинение не примут, но из нашего проекта за неблагонадежность выкинуть могут.
Я заметил, как все за столом наморщили лбы, пытаясь понять, на какие стороны их жизни повлияет рост ГИДа. Вот лучше бы не говорили о меркантильном, а просто погордились немного своим героизмом – приятнее было бы.
Тут еще Дедун, революционер наш, влез:
– Уважаемый Санитар, а можно вопрос не по теме, раз Пандемию упомянули?
– ?
– Я статистику смотрел и нашел там странные факты. Русский сектор, как и Китайский, и Европейский, и Американский, за десятилетия Карантина потерял треть населения. Не от болезней, а из-за снижения рождаемости. А Конго, Судан и прочие нецивилизованные страны, где Карантина нет, сначала потеряли много, до трети, но потом восстановили численность и теперь их население быстро растет. Быстрее даже, чем раньше. Как так получается?
Санитар отхлебнул свой чай, помолчал, потом начал объяснять:
– Мир разделился на те страны, где государство более-менее заботится о людях, и те, где кроме самого себя никто о тебе не позаботится. В первых, их в последнее время стали называть цивилизованными, есть пенсионная система, гарантированный прожиточный минимум и Карантин. Во вторых ничего этого нет.
От природы не уйдешь: люди болеют, стареют, теряют способность работать, временно или постоянно. В цивилизованных странах они знают, что государство не даст им умереть от голода. В нецивилизованных можно надеяться только на свою семью. На своих детей. Вот и получается, что в нашем секторе никто не хочет вешать на себя обузу, создавать семью, заводить детей – и без этого можно прожить, прожить приятно и легко. А в Конго или Судане без семьи умрешь от голода в старости или во время болезни. Поэтому там рожают. Когда начались эпидемии, смертность детская выросла в разы. Оказалось, что родить двоих-троих детей недостаточно, надо рожать минимум четверых. А лучше с запасом – штук шесть, а то и десять. Чтобы парочка гарантированно выжили. Когда африканцы это осознали, рождаемость так выросла, что перекрыла смертность от эпидемий в разы. Так и получилось: чем выше смертность – тем больше детей рожают «про запас», и тем выше прирост населения. А у нас – разрушение семьи и вымирание.
Все взгрустнули, и Санитар тоже.
– Что с этим делать – непонятно. Потому что каждый отдельный человек хочет жить сыто, легко и беззаботно, и делать это прямо сейчас, пока молод. А рождение детей – это личные неудобства, огромные потери времени и труда, материальные затраты.
– И что, ничего не придумали? – поинтересовалась Малышка.
– За последние полсотни лет ничего придумать не смогли. Либо гуманизм и поддержка людей государством, либо крепкая и многодетная семья. Сейчас рассматривают программу искусственного оплодотворения в инкубаторах. Наверное, примут. В детских домах воспитывать детей будут, централизовано.
После Санитара Александр Борисович с нами ненадолго связался. Похвалил. Сказал, операция в методички войдет и учебные пособия. Поднял нам всем настроение опять.
Потом сообщил важное: на самом верху обсуждают передачу нашего проекта военным. И перевод под новое руководство всей нашей команды. Это значит, что военные возьмут под свой контроль не только объекты в Судане, но и в Конго.
Я сначала порадовался – нам так удобнее и проще. Военные – это и поддержка со стороны армейской разведки, и постоянный контроль окружающей местности спутниками, и поставки вооружений серьезных, и люди, которые будут удаленно дежурить на пульте и управлять техникой. Вон как здорово минометы иметь оказалось, или ПТРК, или «Град» с высокоточными ракетами. А у нас на базе в Конго до сих пор этого нет.
Потом задумался о практическом вопросе: вот новое начальство придет, захочет осмотреть свои владения. Виртуальные – в том числе. А у нас тут столовая с бесплатными деликатесами, экзотический пляж, бассейн с сауной и распутные девы. Как начальство отреагирует?
Сначала будет ошеломлено, шокировано и обескуражено. Потом захочет попользоваться.
И ладно бы один Александр Борисович, его бы я стерпел, нормальный мужик, в общем-то. Так он же сначала перед своим начальством похвастается, потом какую-нибудь комиссию проверяющих умаслить захочет, потом с однокурсниками по академии придет отпраздновать встречу… И превратится наша база в курорт для грубых пожилых мужчин с мощными загривками. Напьются, потом к нашим черненьким девушкам полезут.
Оно нам надо?
Делаю вывод: надо сделать так, чтобы новое начальство в наше корпоративное пространство не попало. Нам тут лишние люди не требуются.
Чтобы не забыть о проблеме и не опоздать с ее решением, сразу посоветовался с Пупсом. Лучше него в пространствах дополненной реальности мало кто разбирается. Да и знает он нашу виртуальную базу, сам же и делал ее.
Пупс предложил разделить все пространство на несколько зон, чтобы к каждой был отдельный список доступа. И новому начальству советовал передать коды доступа не ко всему пространству, а только дочерние – к комнате совещаний, например. Вычислительные мощности по другому ведомству проходят, несоответствия никто не заметит. Объяснил мне, как это сделать.
Я, как администратор пространства, тут же всё и сделал. В зону, открытую для военных, объединил комнату совещаний, зал боевых тренажеров, коридор с личными комнатами.
Своих всех предупредил, чтобы военным ничего не говорили о прочих помещениях.
Теперь пусть приходят… мы их пустим на тренажеры – на танках погонять. Ха. Ха. Ха.
Под вечер ожил сигнал личной связи. Наташа какая-то. Посмотрел на портрет, оказалось – это подруга сестры, которая на юбилее матери сидела слева от меня. С размером груди, выходящим за пределы самых смелых фантазий. Кликнул на «Ответить».
Девушка появилась передо мной, вся такая с декольте. Почему-то многие женщины уверены, что мужчинам нравится крупная грудь. Ерунда это полная. Мне вот категорически не нравится.
Поздоровались.
– Ой, а я хотела у тебя спросить. Таня (это моя сестра) говорила, что ты часто ходишь в игровые миры с боевой направленностью. А я вот хотела бы попробовать, не мог бы ты меня поучить?
Я представил, как она с автоматом ползет по-пластунски, со своим-то размером женственности. Ползет, пыхтит, оттопыренным задом виляет… Интересно мне посмотреть на эту картину? Не очень. Интересно мне учить начинающего игрока и совместно с ним участвовать в пострелушках? Совершенно не интересно. Вежливо ей это и объяснил:
– Наташа, тебе сначала надо попробовать пострелять в тире. Потом побегать в учебных миссиях, постепенно повышая уровень сложности. Затем найти команду начинающих примерно твоего уровня и поиграть с ними, – я представил эту картину, и меня пробило на честность: – А знаешь, Наташ, не получится у тебя воевать. На тебя бронежилет не налезет.
Повод для разговора был исчерпан, другого девушка не нашла и распрощалась.
Это я уже вторую отшил. Там еще третья подруга была, помнится. Интересно, тоже позвонит?
Следующим утром проснулся – понял, что выспался и отдохнул совершенно. До такой степени, что хочется поработать.
Потянуло посмотреть, что же мы там захватили.
Вошел в тело, находящееся в аэропорту Эль-Фашира. Тело это сервисный робот уже починил, переставил на него запчасти с резервного, вместо поврежденных. Настроил все, можно пользоваться.
Вышел, прогулялся по территории аэродрома.
Пожары давно погасли. Методом полного выгорания, так сказать.
Остовы сгоревших БТР и устаревшие танки уже оттащили в сторону. Трупы убрали и похоронили на пустыре за ВПП. Вокруг сервисные роботы суетятся, заканчивают монтаж пулеметных вышек на периметре. Техника военная стоит. Погода хорошая, солнце светит.
Я походил вокруг. Понял, что никому я тут не интересен и не нужен. Мы свое дело сделали, теперь до следующей задачи свободны. Хорошо еще, не загрузили покраской заборов.
Подключился к нашему «Солнечному зайчику», который до сих пор в беспосадочном режиме над объектом крутится. Опустил его пониже, полетал над городом, посмотрел, что там происходит. Какой-то военной активности не заметил, только несколько остовов подбитой техники, которая не нами подбита, а уже позже.
Горожане жили своей жизнью. Война войной, а фрукты на рынке продавать надо, и возить их в другие страны оптовым покупателем тоже надо. И прочими житейскими делами заниматься – работу работать, детей кормить, женщин любить. Так что где-то БТР догорает, а рядом на спокойном ослике женщина в ярком наряде едет. И другие люди ходят. Женщины многие завернуты с головы до босых ног в мусульманскую одежду. Кто-то в черную, кто-то – в ярко-цветастую. Зеленую, желтую, или вовсе забавную, скажем, белую с большими синими цветами. Мужчины некоторые в арабских белых длинных рубахах, но большинство – в ярких цветных рубашках и штанах. Кто из них арабы, а кто негры – с виду вообще непонятно, по одежде только если различать. И те и другие – чернокожие. Может, форма черепа и носа отличается, но мне такие отличия не видны. Вместе по улицам ходят, на рынке торгуют, на дряхлых машинах ездят, или на крышах еще более дряхлых автобусов. Здесь они вместе ходят, а на сотню километров западнее изо всех сил воюют друг с другом.