Дмитрий Леонидович – Дыра к морю 1 (страница 1)
Дмитрий Леонидович
Дыра к морю 1
Глава 1. Всё начинается с котиков
Лана споткнулась о корень, чуть не свалилась, еле удержалась на ногах. Сил совсем не осталось.
Длинные волосы растрепались и цеплялись за ветки кустов. Подол намок, отяжелел и путался в ногах. Острые сучки и вспучившиеся корни больно кололи сквозь мягкую подошву туфелек. Ноги подгибались от усталости. Глаза щипало от пота.
Девушка остановилась, привалилась плечом к дереву, чтобы тело не шатало, немного постояла так, передохнула.
Паника отступила. Голова стала способна мыслить. Недостаточно ясно, но хоть как-то.
«Что дальше?».
Лана собрала волосы в пучок, разгладила рукой длинные, до колен, пряди. Отломила от дерева короткую прямую ветку, очистила её от листьев, разломила пополам. Откинула голову назад и обмотала волосы вокруг первого куска ветки. Вторым, как шпилькой, закрепила причёску. Получилось не слишком красиво, но надёжно и удобно.
Нужно идти дальше. Идти и как-то запутать следы. Может, тогда её не поймают.
* * *
Я поставил кофе на плиту и остановился у стола, ждать, пока он приготовится.
За окном мок под дождём осенний сад. Пустой сад. Поздние яблоки я уже собрал. Листья начали опадать.
Перед окном появилась Белая Толстушка. Она мягко перебирал короткими лапами по дорожке. С её пасти свисала крупная крыса.
«Подарок несёт, – проскочила флегматичная мысль. – Вот, значит, кто у нас охотник».
Кто-то из котов любил охотиться на крыс и каждую осень, когда грызуны готовятся к зимовке, я обнаруживал перед крыльцом одну-две серые тушки. Иногда и летом бывало, да. Как повезёт. На мышей они тоже охотятся, но их мне не приносят. Я пару раз видел, как кошки играют с пойманными мышками. Потом заметил, что мыши на моём участке исчезли. Раньше приходили зимовать в подпол дома, а теперь не приходят. Некому.
Кошка увидела меня через стекло. Замерла с приподнятой лапой.
Толстушка стояла, пялилась на меня круглыми глазами. Крыса висела. Я смотрел. Что-то в этой крысе меня насторожило.
Охотница опустила добычу на землю и убежала. У меня с котами сложные отношения.
* * *
Лана готовилась к бегству заранее. Она сложила котомку с самым необходимым и ценным, спрятала её в спальне. Чтобы слуги не заметили, девушка подвесила её в гардеробной, среди платьев, завернув в тёплое зимнее сюрко, которое пока точно не понадобится. В сумке поместились все амулеты, которые удалось найти, скромные драгоценности, подаренные родителями, небольшой кинжал, кошель с горсточкой мелких серебряных монет. Ей удалось даже отложить немного сыра и хлеба. Надо было бы приготовить ещё и одежду, и обувь, но нельзя, тогда сумка станет слишком большой и заметной.
И вот, этот день настал. День сенного обоза.
После обеда Лана поднялась в спальню, отослала служанку. Подождала, пока на дороге появятся телеги с сеном.
«Пора!», – скомандовала она сама себе.
Руки подрагивали от волнения.
Девушка задрала свою одежду, сюрко из тонкой шерсти, нижнее льняное платье и даже шелковую рубашку – до уровня груди, обмотала лямку сумки вокруг талии, так, чтобы котомка болталась между ногами. Опустила платья. Расправила подол. Осмотрелась. Вроде незаметно. Попробовала идти. Мешает, трётся о нежную кожу бёдер, но если не торопиться, то ничего, терпеть можно.
Лана спустилась с господского этажа и вышла во двор. Прошлась, полюбовалась на суету. Первый воз втянулся в ворота замка и встал около конюшни. Мужик схватил деревянные вилы, сделанные из молодого деревца с обрубленными и заточенными ветками. Стал перекидывать сено с воза на сеновал. Он забрасывал охапки вилами наверх, на помост, сделанный в конюшне над денниками лошадей, а там конюхи откидывали сено подальше, вглубь.
Одна телега разгружается, ещё десятка два стоят во дворе и на дороге. Замку нужно запасать много сена. Каждая лошадь за день съедает килограммов десять. Лошадей в замке два десятка. И коровы ещё имеются. Получается – за день уходит небольшой воз сена. А дней в году много. С поздней осени и до весны, когда нет выпаса, набирается сотня, а то и больше. Те два десятка возов, которые пришли сегодня – это малая часть потребности на зиму, в счёт оброка одной из баронских деревень.
Пока первая телега разгружается, остальные возничие ждут, – кто сидит на облучках, кто слез и стоит рядом со своей повозкой.
– А вы – чего встали? – орёт управляющий. – Вы, двое. Идите грузить, иначе до вечера не управимся.
Крестьяне со следующих телег испуганно хватают вилы и бегут помогать. Если промедлить – можно и плетью получить.
Управляющий суетится не зря. Сено надо разместить сегодня. Отложить невозможно, завтра другая деревня приедет. Такая уж это работа, растянуть её не получается. Косить надо, пока трава сочная, потом сушить, потом быстро убирать, чтобы дождями не вымочило, а то сгниёт. А зима приближается. Вот и стоят возы с сеном на дороге, ждут разгрузки.
Лана идёт вдоль телег. Медленно. Мужики на неё прямо не смотрят, взгляд опускают. Госпожа же.
Управляющий занят, командует, чтобы сено упихивали поплотней, а то места не хватит. Конюхи работают.
Стражники у ворот подошли к знакомому мужику. Стоят, языки чешут. Деревенским любопытно, как тут в замке. Замковым скучно, спрашивают о родственниках, а родственники в деревне – каждый каждому, так что поговорить есть о ком.
Лана тихонечко идёт мимо. Проходит за спинами дружинников. Переходит между телегами на другую сторону дороги, чтобы высокие стога сена на повозках прикрыли её от стражников. Идёт вдоль дороги. Идёт, поглядывает на сено. Любопытно госпоже, вот и идёт. Стражники не заметили, а крестьянам не по чину вопросы задавать. Никто ведь не давал приказов сторожить молодую баронессу. Это коня седлать ей бы не стали, сначала бы у мужа спросили. Карету не стали бы закладывать. А вот так, ножками, топ-топ, топ-топ, и уже на дороге.
Возы растянулись далеко, почти до края вырубки вокруг стен замка.
Лана дошла до последней телеги. Возница на неё исподлобья поглядывает. Она – мимо. Телегу обошла, за высоким горбом сена её не видно, а высунуться глянуть – крестьянин побоится.
Лана спокойно направляется к кустам на краю вырубки. Даже если крестьяне заметят, пусть решат, что ей приспичило по нужде.
Последние шаги. Страшно! Кажется – сейчас в спину кто-то как крикнет: «Держи её!». Колени слабеют, по позвоночнику капелька пота скатывается, но идти надо.
Не крикнули. Лана проскользнула между кустами и скрылась из виду.
Теперь – быстро! Задрать одежду, размотать лямку котомки, чтобы та не мешала, оправить подолы, накинуть сумку наискосок через плечо. И – бежать, бежать!!
* * *
Когда кофе тихо зашипело и вздулось пеной, я выключил газ, обулся и вышел во двор. Убрать мёртвую крысу, пока не забыл.
Прихватил по дороге лопату, подошёл к тельцу и… удивился. Присел, чтобы рассмотреть, и моё удивление мгновенно дошло до полного апофеоза. Крыса оказалась не совсем крысой. Совсем даже не крысой.
Животное было небольшим, серым, с короткой пушистой шерстью, с голым хвостом, но на этом сходство и кончалось.
Крысы не предназначены природой для быстрого или долгого бега. Они выживают благодаря незаметности. Обычная крыса, отожравшаяся перед зимой, – это толстенькая меховая колбаска, у которой спереди заостренная мордочка, сзади – противный хвост, а снизу – короткие тощие лапки, розовые или чёрные, неприятно похожие на крошечные человеческие руки.
Это животное было не таким. Длинные задние ноги с когтистыми пальцами выдавали в нём хорошего прыгуна. Я бы принял его за тушканчика, мало ли какие они, эти тушканчики, бывают. Вот только грызуном это животное точно не являлось. Вместо острых резцов из приоткрытой пасти торчали клыки размером с кошачьи.
Я не сразу осознал, насколько это важно. Тушканчик мог бы оказаться сбежавшим домашним питомцем. Но саблезубый тушканчик? Это сюрреализм какой-то!
Я стоял и лихорадочно перебирал в уме животных, которые могли бы подойти под признаки того, что лежит передо мной. Хорёк? Нет, хорька я видал, совсем непохоже. И на всех его родственников – тоже. У всех этих мелких хищников длинное тело и пушистый хвост. И задние лапы не похожи на ноги кенгуру. Какая-нибудь экзотика вроде мангуста? Вроде тоже не то, да и размер там побольше, с мелкую кошку. Кто-то выбрил хвост соболю-легкоатлету или вставил клыки тушканчику? Ха. Ха. Ха.
Я палочкой повертел трупик, рассмотрел его со всех сторон. Пожал плечами и… прикопал его подальше от дорожки, под забором.
Дальше я сделал самое простое, что мог, – прошёл по дорожке вглубь сада, туда, откуда кошка притащила свой подарок.
Стоило мне обойти угол сарая, как я увидел, что всё не так плохо, как казалось.
Всё. Намного. Хуже.
Под деревом в воздухе висела чёрная дыра.
* * *
Нечто имело форму правильного эллипса и было абсолютно, идеально чёрным. Более чёрным, чем чёрный бархат.
Чёрный цвет, который я до сих пор встречал в жизни, всегда был видим. Самая тёмная краска или экран смартфона дают глянцевый отблеск на поверхности. На них могут быть царапины, пятна грязи, пыль. Сама краска не идеальна и отражает хоть немного света, хоть один процент. Этого достаточно, чтобы видеть черный предмет, понимать, какую форму он имеет.
Пятно, которое висело передо мной, было просто провалом в пространстве. Абсолютно чёрным. Свет от него не отражался вовсе. Оно не было предметом, оно было отсутствием всего.