Дмитрий Лекух – Вещи мертвого человека (страница 5)
Стрит-мать-его-рейсинг.
Вот же – взрослый вроде бы человек. Ей бы, к примеру, нашими отношениями лучше озаботиться, которые в последние времена вообще к чертовой матери уже летят.
Ан нет.
Пришла в полчетвертого утра, полуживая. Но глазищи горят. Выиграла.
Адреналин…
Я с этой ее страстью уже и не борюсь, хотя раньше, было дело, переживал серьезно. Все-таки не совсем для девочек увлечение.
Потом – отрезало.
Не то чтобы смирился. Просто признал, что каждый человек имеет право рисковать жизнью, если есть у него в этом потребность. Иначе у некоторых жизнь неприлично пустеет и портится без того не самый простой характер.
Мы все-таки оба профессиональные журналюги, причем далеко не последние, поэтому оба прекрасно понимаем, что наличие или отсутствие сисек здесь особенно ни при чем.
Хотя… какой из меня «журналюга», в последнее-то время? Так, спецпроекты…
Поздравил, поцеловал в щечку, отправил спать.
И сам туда же поплелся.
А сейчас сижу в конторе, которую Главный специально под наши проекты и под меня организовал, чтобы глупых вопросов не было. Думаю – надо бы как-то отметить.
А тут этот селектор.
Нажал клавишу.
– Да, – говорю, – слушаю…
На том конце – секретарша. И голос чуть испуганный.
– Глеб Борисович, – говорит, – извините. Вас из милиции беспокоят. Какой-то капитан Мышалов…
Вот ведь, блин, думаю. Что еще за Мышалов? Чего надо? А, чего уж там…
Живя в нашей стране, милицию надо уважать. И по возможности – не раздражать. Даже если она уже и не милиция, а совсем наоборот – полиция.
И довольно давно…
Да.
Дела…
– Соединяй, – говорю.
Минута тишины. Сопение только какое-то в трубке.
Рожать-то будем?
– Да, – говорю наконец, не выдержав. – Слушаю вас.
– Здравствуйте, – отвечают, – Глеб Борисович, если я ничего не путаю? Это капитан Мышалов, убойный отдел. Вы такого Станислава Платова знали?
Я чуть прямо на стол не сплюнул. Опять этот во что-то вляпался. Жалко дурака, конечно, хоть мы с ним уже давно совсем не алё…
– Почему «знал»? – удивляюсь. – И сейчас знаю. И неплохо. Приятельствуем. Точнее – приятельствовали. Даже дружили когда-то. Было. Ну, по крайней мере, официально точно не ссорились…
На другом конце провода снова небольшая пауза.
– И все-таки – «знали», – поправляет. – Потому что час назад господин Платов найден в своей квартире с огнестрельным ранением, не совместимым с жизнью. Безнадежно несовместимым. Вы не могли бы подъехать?
– Вот ведь бл… – хватаю ртом воздух. – Конечно, еду. Ждите. А кто его?
– Да мы как раз пытаемся разобраться, – отвечает неизвестный мне пока что капитан Мышалов, причем даже немного виновато. – Возможно – и сам… О самоубийстве многое говорит…
– Стасик?! – кричу в трубку. – Сам?! Да вы что, охуели?!
Теперь плюются, кажется, уже с той стороны.
И тоже – прямо на стол.
– Вот подъезжайте, тогда и поговорим на эту тему, – отвечает сухо.
Несмотря на то, что торопился как мог, подъехал все равно только через час.
Пробки.
Подошел к молоденькому сержанту из оцепления, сказал, что к Мышалову, представился. Тот кивнул и позвал такого же молоденького лейтенанта, который зачем-то потребовал у меня документы.
Ну предъявил. Что спорить-то?
Лейтенант промусолил мой паспорт минуты три, потом с важной индюшиной миной сунул его себе в карман и говорит:
– Жди тут. Как будешь нужен – позову…
– Когда позовешь-то?
– Сказал – когда надо! Паспорт я забираю. Чё еще, бля?!
О как! Ну хорошо.
– А теперь, – говорю, – ты меня слушай, лейтенант. Я сейчас разворачиваюсь, сажусь в машину и уезжаю. А паспорт ты мне лично вечером в офис доставишь. Не домой, не в редакцию, а в офис, я не люблю, когда меня дома беспокоят. И – лично. С извинениями. Потому что сейчас ребята из службы безопасности одного известного федерального медийного холдинга свяжутся с твоим начальством. А оно знает, как я хамов «люблю». И что я могу и умею, твое начальство тоже хорошо знает. Усвоил?
Гляжу – глазки забегали.
Сучонок. Такие только и могут что приезжих на предмет отметки о регистрации потрошить. А чуть что – сразу в кусты.
Хорошо, мимо какой-то мужик в штатском проходил. Подошел, поинтересовался, в чем дело. Я, естественно, рассказал.
Он взял у летехи мой паспорт, потом редакционное удостоверение, мельком проглядел.
Вернул.
Процедил лейтенанту:
– Испарись, животное…
И кивнул, чтоб я за ним шел.
Животное, кстати, испарилось. Моментально.
Зашли в подъезд, поднялись к Стасу в квартиру. Точнее, теперь уже не к Стасу, наверное. Кто у него наследник-то?
Леська, надо полагать.
Хоть и бывшая. Но там дети все-таки. Двое. Хотя злые языки говорили, что второй и не от него как бы уже…
Н-да…
– Игорь! – гаркнул провожатый в открытые двери. – Иди, встречай гостей дорогих. К тебе свидетель приехал…
Внутри что-то с грохотом падает, к счастью, вроде бы не шибко тяжелое. У Стаса вечно бардак.
– Пусть сюда проходит.
Ну прошел. На кухню.