Дмитрий Лекух – Вещи мертвого человека (страница 4)
Типа, почти свой.
Можно гордиться, кстати.
– «Ойстерс» совсем свежий, только привезли и кегу открыли, – а голос у девочки правильный.
С хрипотцой.
– Тащи, – соглашаюсь. – Но сначала все-таки шнапсу. Можно даже не очень холодного. А то я, сука, промок…
Материализовалась она моментально.
Со шнапсом.
И с блюдцем, полным тонкими лепестками кислого даже на вид крепкого зеленого яблока.
Все как мы любим.
Хотя я и не просил.
Я ж говорю – правильная девочка.
– Вам, – спрашивает, – налить?
– Да нет, – улыбаюсь в ответ, – не стоит. Я лучше сам. По-стариковски.
Она только фыркает, понимая, что я кокетничаю.
И удаляется, демонстративно играя бедрами, обтянутыми узкой клетчатой служебной юбкой.
Ай, думаю.
Беда…
Первая рюмка прошла – будто в сухую землю. Только что не зашипела.
Бросил в рот тонкий лепесток зеленого яблока.
Эх, Стас, Стас…
Внезапно мучительно захотелось курить.
Слава богу, там, на выходе, над крыльцом козырек есть. А то дождь, кажется, опять все сильнее и сильней.
И ветер сырой, порывистый, под пиджак не просто забирается: он там живет, скотина.
Хлопнул вторую рюмку на всякий случай.
Взял сигареты со стола.
Вышел на это самое крыльцо.
Прикурил.
Поморщился, осознав, что козырек – это, конечно, хорошо, но только не когда порывами ветра эту холодную, мокрую взвесь тебе швыряет прямо в лицо.
И это куда неприятней, чем просто осенний дождь.
К тому же на отпевании я был все же в плаще. Тяжелом. Почти непромокаемом.
А тут…
Песок не лучшая замена овсу, говорят, а пиджак – уж точно никак не замена плащу.
Выкурил сигарету буквально в две-три затяжки да убежал обратно в тепло.
От греха, что называется.
Бр-р-р…
Рюмка.
Лепесток яблока.
Еще рюмка.
Пять минут подождать.
Скоро на какое-то время все станет… м-м-м… чуть ниже пояса.
Включая бедолагу Стаса и его нелепую смерть.
Вот отчего-то казалось – безо всяких оснований, чисто по ощущениям, – что эта осень станет последней не в его, а именно в моей жизни.
Все к тому шло, по крайней мере.
А оказалось – в его…
А вот эту рюмочку можно уже и не торопясь.
К тому же вон официанточка татуированная наконец обещанную пинту на стол поставила.
Холодненькое.
Что, конечно, определенный минус, при такой дурацкой погоде.
Но зато с плотненькой белой шапкой.
Что после шнапса, правильного, комнатной температуры – в этом они, слава богу, понимают, – несомненный, я вам скажу, плюс.
Аж почти что хорошо. Если б еще не повод этот дурацкий…
Кстати, самое любимое Стасиково пойло – британский стаут.
Мы над ним еще ржали, что он в нашем творческом коллективе первый кандидат на пивной алкоголизм.
А он только похлопывал себя по плоскому, отлично прокачанному животу. Сюда, мол, еще сколько угодно поместится…
Поместилось.
Одна маленькая пистолетная пулька.
Как там тогда все было-то, а?
«Смерть – это очень просто: это когда пробегающий мимо ребенок продолжает бежать мимо, но уже без тебя?»
Н-да…
Ну, за упокой беспокойной его души.
А может, и моей тоже.
Помолчим…
Глава 3. Вещи мертвого человека
Когда в тот раз селектор сработал, я как раз номер жены пытался набрать. Позвать ее куда-нибудь поужинать сегодня вечером. А то, когда уходил на службу, она еще спала.
Да это и понятно. У них ночью гонка была серьезная. Нелегальная, естественно. Уличная.