Дмитрий Лазарев – Операция «Альфа» (страница 26)

– Ты что-то придумал, Майк? – первым не выдерживает Алекс.

Несколько секунд я колеблюсь, борюсь со своей профдеформацией, естественной паранойей опытного секретчика, уже приличное время проработавшего в довольно высоком управленческом эшелоне АНБ. Вот это: «Информация – сила. Знаешь то, чего не знают другие, – молчи, держи козырь про запас, пригодится» въелось уже намертво, хирургическое вмешательство бесполезно. Но это можно приглушить, когда надо. Сейчас – очень надо. Потому что, когда рушится мир, никому не верить – слишком большая роскошь, если ты хочешь жить. Я уже так много потерял, такой большой кусок моей жизни рухнул в бездну, и те, кто сейчас рядом со мной, – возможно, все, что от нее осталось. Нет уж, хватит молчать. Не сейчас. Не с ними.

Поднимаю взгляд, вижу в их глазах ожидание. Решаюсь.

– По-моему, господа, самое время рассказать все, что вы знаете о сувайворах.

Рихтер и Лидди успевают обменяться удивленными взглядами, когда лабораторный блок сотрясает страшный удар. Мы валимся с ног, падает стол, этажерка, опрокидывается кушетка.

Ученый бледнеет.

– Дверь блока! Они взорвали ее!

Holy shit! Ну ни раньше, ни позже!

Глава 15. Министр обороны

«Соню» Роман принес и собрал быстро, благо она у него и впрямь была недалеко. «Соней» бывший спецназовец группы «Альфа», а ныне телохранитель министра обороны Роман Бражников называл свою верную винтовку СВДС. Для работы телохранителя она вроде и не была нужна, но по нынешним временам случиться могло всякое, так что чемоданчик с разобранной «Соней» Роман постоянно держал поблизости, благо разрешение соответствующее Пахомов для него выправил. Правда, за все время службы у Пахомова Роману еще не приходилось пускать «Соню» в ход. Похоже, момент настал.

Роман подавил настойчивое желание нервно оглянуться на вынужденного напарника. Собственно, он боролся с этим желанием уже пять минут. За последние пару лет Роман успел привыкнуть к обществу Измененных, как «лояльных», так и нет, и реагировал на них абсолютно спокойно, без ощущения подспудной угрозы… На всех, кроме пьющих жизнь. «Вампиры» в этом ряду стояли особняком. Эти воспринимались им как воплощение смерти и никак иначе. Причем самое настоящее в отличие от какого-то там валашского графа в длинном плаще и с клыками. И то, что эта смерть временно стоит на правильной стороне, мало что меняло в отношении спецназовца к пьющим жизнь – они его напрягали. И Ван – этот азиат с неподвижным, словно у манекена, лицом – тут никоим образом не являлся исключением. Но полезным от этого быть не перестал.

Роман смотрел на толпу сквозь оптический прицел, приводил в порядок пульс и дыхание, всей кожей ощущая присутствие ангела смерти за своим левым плечом. Казалось, что тот не шевелился и даже не дышал. Впрочем, какая разница – лишь бы дело свое сделал. Однако тишина с каждой секундой давила на Романа все больше.

– Ну что там? – спросил он с тем только, чтобы ее нарушить. – Вы их чувствуете?

– Да, – негромким и каким-то бесцветным голосом ответил Ван. – Четверо. Держатся позади толпы. Сирена, кинетик, пьющий жизнь, пневматик… Странно, где же…

– Кто?

– Неважно. Может, он просто ошибся. Ваш босс, – добавил Ван, предупреждая очередное «что?» Романа. – Однако ему пора действовать. – Измененный указал на горящий воздух. – Иначе толпа сейчас подожжет дом.

И тут же словно в ответ…

– Стоять!!!

Первым желанием Романа было вскочить и встать смирно, равнение налево, в сторону, откуда доносился голос министра. Впрочем, через секунду отпустило. Только бусина пси-блокиратора за ухом нагрелась.

– Вот ни хрена ж… – вырвалось у Романа. – Это он что…

– То самое, – хладнокровно кивнул Ван. – Не отвлекайтесь. Сейчас они себя проявят…

– Те, кто вас сюда привел, – ваши враги! – прогремело между тем из уст Пахомова. Ну как прогремело. Сказал он громко, конечно, чтоб услышали, но не кричал и без микрофона. Роману просто так показалось. Может, потому что голос министра был особый. Пси-блокиратор жег Роману ухо. Боль отрезвила телохранителя и заставила вспомнить, зачем он здесь.

– Они привели вас сюда на смерть! – продолжал Пахомов. – Не дайте себя погубить! Убейте их первыми!

Растерянность и даже смятение пронеслись по толпе волной. Психотропное излучение явно снесло людям крышу, а сейчас в схватку за их сознание вступили двое Измененных-сирен: министр обороны России и неведомый враг…

– Вот он! – прозвучал за спиной охранника абсолютно хладнокровный, лишь с едва уловимыми нотками напряжения голос Вана.

– Где?!

Рука ангела смерти легла на плечо Романа, и в следующий момент ему показалось, что на него нацепили суперочки, благодаря которым толпа перед домом предстала в совершенно особенном спектре.

Алые пятна. Четыре. Все позади толпы – ну правильно, зачем самим лезть под пули, когда можно пригнать толпу отживших – пушечное мясо. Но одно из пятен пульсировало интенсивнее всего. Это был тот, кто прямо сейчас применял свои паранормальные способности, – вражеский Измененный-сирена.

Волнение внезапно оставило Романа. Словно ледяная рука ангела смерти выпила из него все эмоции. Он аккуратно поймал верхнюю часть пульсирующего алого пятна сирены в перекрестие прицела и плавно нажал на спуск…

Вадим Юрьевич Пахомов был все же человеком, хоть кровь Измененных и давала ему особые таланты. Антинова остановила изменение вовремя и не позволила ему стать бездушной машиной. Именно поэтому он так долго колебался, прежде чем применить способности сирены: понимал, что, посылая одурманенных людей против Измененных, обрекает первых на большие потери. И только мысль, что под психотропным излучением они все равно так или иначе найдут свою смерть, помогла ему решиться. Впрочем, кому, как не ему. Министр обороны по умолчанию должен обладать навыком полководца – посылать других на смерть. Иначе он не полководец, а так – рефлексирующее недоразумение. Пахомов этим навыком, конечно, обладал, просто ему давненько не приходилось применять его на практике.

Вадим Юрьевич понятия не имел, с какого потолка взял знание, как включать особый голос. Оно просто в нужный момент всплыло в голове, словно ментальный суфлер. И министр принялся делать то, что хорошо умел: командовать. В первый момент толпа дрогнула, затем замерла в растерянности: в головах людей и без того царил полный кавардак, а тут еще новая управляющая директива вступила в конфликт со старой, которая гнала толпу на штурм дома. Пахомов понимал, что голос сирены имеет определенный срок действия, но, когда он звучит, эффект выше, а потому продолжал говорить, чтобы пересилить старые приказы. Однако и противник не бездействовал: он тоже заговорил особым голосом, пытаясь сохранить свое влияние на толпу. Но голос этот тут же смолк, оборванный одиночным хлопком выстрела из снайперской винтовки.

Внутри Пахомова поднялась волна ликования: получилось! Сработало, вашу кашу! Молодец, Рома! Но в следующий миг ликование оборвалось, потому что его атаковали. Сначала вокруг министра внезапно исчез воздух. Совсем. Пара секунд паники сменилась пониманием, что это атака пневматика, а раз так, безвоздушная область не может быть очень большой. И министр дернулся прочь. Рефлексы опередили разум и автоматически включили вторую способность, полученную Пахомовым из другой пробирки с кровью, – отдернулся министр на сверхскорости. И мгновение спустя уже мог спокойно вдохнуть. Но практически тут же разлетелось вдребезги большое стекло окна за его спиной. К счастью, щитовик Ант успел среагировать почти вовремя, и осколки не изрешетили их обоих, а лишь нанесли несколько неглубоких ран типа «до свадьбы заживет».

Слабость… Она навалилась резко, словно медведь, силы разом утекли, колени подкосились, и Пахомов рухнул на бок. «Пьющий жизнь! – пронеслось в его голове. – Прямо как во сне! Вашу кашу, что ж так не везет-то?»

Но закончилась энергетическая атака столь же быстро, как и началась. Можно было не гадать почему: вопли и звуки ударов с улицы объяснили – в отсутствие противодействующей силы толпа погромщиков руководствовалась приказами Пахомова и била тех Измененных, что привели их сюда. Министр с трудом поднялся. Пока погромщики занимаются оставшимися Измененными, надо…

Стоп, что это? Неужели вертолет стрекочет?! Пахомов только успел обрадоваться, как тут же заметил, что замер и чуть побледнел щитовик Ант, а глаза его сделались отсутствующими, словно он в данный момент видел или слышал что-то недоступное министру.

Ван отвернулся. Там, на площадке перед домом, разберутся уже без него. Измененный-сирена мертв, пьющий жизнь – тоже. Остались пневматик и кинетик, но против толпы эти двое не сдюжат. Будь у них возможность работать с дистанции – имелись бы хоть какие-то шансы, а теперь… Измененные – почти что трупы, толпа получила директиву от министра и нападать на дом больше не будет. В общем, с этой стороны угроза себя исчерпала… Почему же так беспокойно? Только потому, что человеческий министр говорил о фантоме-охотнике? Да что он может знать? Был бы на его месте Измененный-пророк, тогда другое дело… Нет, Пахомов просто ошибся в своих догадках.

И только пьющий жизнь утвердился в этой успокаивающей мысли, как очень знакомый недалекий энергетический импульс заставил его вздрогнуть. Импульс, означающий чью-то насильственную смерть. Сам по себе он не являлся чем-то особенным или удивительным – за окнами шел бой, гибли Измененные и люди. Однако импульс смерти прилетел не оттуда, а изнутри дома…