Дмитрий Лазарев – Операция «Альфа» (страница 27)

«Крут!» – молча оценил действия министра кинетик Раф. Честно говоря, Измененный не ожидал от временного босса такой сообразительности и прыти – выкрутился ведь из почти безнадежной ситуации! И добыл же где-то кровь сирены… и еще кого-то. Отчаянный он, однако! Вколоть себе кровь двух разных Измененных, не будучи сувайвором… Обычный человек, по идее, такое выдержать не должен. Так что либо министр скрытый сувайвор, либо он подписал себе смертный приговор и сгорит, как свечка, в считаные дни, а то и часы… Если честно, будет жаль – он смелый и толковый, а у людей во власти таких немного.

И тут эти мысли оборвались, словно ножом обрезанные. Что-то пришло и заняло их место… Нет, это был не страх. У боевых Измененных инстинкт самосохранения тоже видоизменился, вышел на новый уровень и превратился в некое подобие радара, определявшего приближение опасности. И вот сейчас этот радар буквально разразился сигналами тревоги, причем исходящими не с площади, а с обратной стороны дома. Угроза, четко воспринимаемая Рафом, находилась за ближайшей стеной, и ее вектор был направлен прямо на него. У кинетика ушло несколько секунд, чтобы понять, что происходит, и секунды эти стали роковыми.

Человеческая фигура шагнула на него из стены, словно привидение, легко преодолев капитальную кирпичную кладку. Собственно, то, что шагнуло в комнату, отчасти и было привидением, вернее, имело с ним нечто общее. Фантома-охотника недаром так называли: одно из самых смертоносных порождений Сеятелей способно было делаться полностью нематериальным, чтобы преодолевать преграды и попадать в закрытые зоны.

Мысль, что действо, происходящее перед домом, при всей его опасности было лишь отвлекающим маневром, а главная угроза – вот она, пришла в голову Рафу за мгновение до кинетического удара, который он нанес. Раф был кинетиком второй ступени с очень сильными способностями, и выданный им силовой импульс мог бы раздавить в лепешку кого угодно… только не того, кто шагнул из стены. Фантом-охотник легко и даже как бы небрежно заблокировал энерговоздействие кинетика и тут же ударил сам: «заглушив» способности Измененного, он парализовал его гортань, не позволяя даже крикнуть, и ударил болевым импульсом. Раф упал и начал корчиться в агонии – боль была поистине адской. Мгновение – и фантом-охотник оказался уже рядом, а его рука стальной хваткой вцепилась в горло Рафа. Кинетик подумал было, что его убивают, но в следующий миг, когда глаза фантома-охотника сделались антрацитово-черными, понял, как сильно он ошибается… и очень захотел умереть прямо сейчас. Только это было уже не в его власти.

Пиромант Зик не успел увидеть, что убило двоих людей-охранников. Только что они пристально смотрели в окна, держа на прицеле толпу погромщиков, и вот внезапно дернулись, словно марионетки, у которых оторвали ниточки, и упали точно так же – безвольными куклами. Безвольными и безжизненными. У пироманта в отличие от пьющих жизнь не было такого чутья на чужую смерть, но и ему, чтобы отличить мертвого от живого, не требовалось щупать пульс. И не нужен был шибко могучий интеллект, чтобы понять: в них не стреляли, а атаковали энергетически, и тот, кто это сделал, находится совсем рядом. Свет не горел, чтобы не показывать штурмующим, где находятся защитники дома, но сейчас этот сумрак сработал против Зика: он слишком поздно заметил нападавшего – смутный силуэт, стремительно отделившийся от стены.

Пиромант даже не успел активировать свой дар, когда резкая боль в голове, а следом и во всем теле вывела его из боеспособного состояния. А еще мгновением позже глаза заволокло мраком, и сознание оставило Зика.

– Оживай быстро – времени мало! – голос пьющего жизнь Вана был первым, что услышал Зик, очнувшись, а его хмурая физиономия – первым, что он увидел. Собственно, похоже, что именно энергетический подпитывающий импульс Вана и привел пироманта в себя.

– Что происходит?

– Фантом-охотник в доме.

Вот так, коротко и по существу. И вопросов больше нет. Кроме одного: делать-то сейчас что? Фантом-охотник – создание, которое не то что уничтожить, остановить и то очень тяжело. Вот только выбора нет – не приходилось сомневаться, по чью душу прибыл сюда этот посланец враждебных Сеятелей и что именно он собирается сделать с тем, за кем пришел. И допустить это было никак нельзя.

Поэтом Зик скрипнул зубами и поднялся на ноги.

– Пошли.

Времени действительно осталось в обрез.

Когда Ван вдруг исчез, Роману сделалось не по себе, и только что владевшее им бурное ликование по поводу успеха с Измененными и толпой резко сошло на нет, сменившись тревогой. Парадокс, черт возьми, – вот вроде «вампир» Ван нервировал Романа, но его исчезновение тревожило еще сильнее, ибо могло быть вызвано чем-то очень нехорошим.

Еще раз глянув в окно на толпу, которая, похоже, добивала остатки вражеских Измененных, Роман подхватил винтовку и побежал к балкону, на котором сейчас должен находиться министр: долг охранника – находиться рядом с объектом защиты…

Вадим Юрьевич Пахомов сжал в руках становый пистолет: в доме что-то было капитально не так. Неужели толпа и пригнавшие ее сюда Измененные не исчерпывали список проблем? Неужели тот сон?.. Министр похолодел, и во рту у него пересохло, а перед глазами как живой встал черноглазый фантом-охотник, склонивший голову к плечу, словно любопытствующая немецкая овчарка. Министр слабо представлял, что это за создание, на что оно способно и как его убить, но догадывался, что это страшный противник – не просто так Раф изменился в лице, услышав этот термин от Вадима Юрьевича. Ладонь министра, сжимающая пистолет, вспотела. Оружие, обычно придающее ему уверенности, на сей раз казалось чем-то несерьезным, как рогатка против медведя.

Щитовик Ант тоже с тревогой вглядывался в сумрак в комнате. Силовой экран теперь был направлен в сторону помещения, только Пахомов сомневался, что экран поможет, если в доме действительно фантом-охотник. Человеческая фигура появилась в дверях комнаты, примыкающей к балкону. Очертания показались министру знакомыми, а когда фигура сделала шаг вперед, подозрение превратилось в уверенность.

– Раф! – с облегчением вырвалось у Вадима Юрьевича, прежде чем щитовик успел его остановить.

Тяжелая хрустальная ваза вылетела из полумрака и разлетелась вдребезги, ударившись о силовой экран Анта. А в следующий момент этот экран погас, а сам щитовик упал и стал корчиться в агонии.

Надо отдать должное министру: его растерянность длилась всего две секунды, за которые он понял, что Раф – уже не совсем Раф, и, включив сверхскоростной режим, метнулся к стене. Осколки хрустальной вазы, словно осиный рой, взмыли в воздух и пронзили место, где стоял министр, а следом превратили в кровавое месиво лицо несчастного щитовика.

Пахомов прекрасно понимал, что он – следующий, и выстрелил. Вадим Юрьевич был уверен, что не промахнулся, поскольку был отличным стрелком, но фантом-охотник в теле Рафа, казалось, даже не заметил выстрела или как-то ухитрился отразить становый дротик.

Мысль про последний шанс полыхнула зарницей и погасла, потому что Пахомов уже начал действовать. Нож. В ножнах на правой лодыжке. Сверхбыстрому не нужен пистолет – он сам способен двигаться почти со скоростью пули и быстрее станового дротика. Лезвие в руке, стремительный, едва уловимый глазом атакующий рывок… и Пахомов словно со стеной столкнулся – встречный кинетический удар отшвырнул его обратно к окну. Хорошо еще, что не вышиб через перила балкона на улицу: суммарный импульс, учитывая скорость движения Пахомова, получился очень сильным. Если б не бурлящая внутри министра кровь Измененных, резко повысившая стойкость его тела, он бы мог получить серьезные, едва ли не фатальные травмы. А так оказался лишь частично оглушен. Словно в тумане Вадим Юрьевич наблюдал приближающегося фантома-охотника, его склоненную набок голову и черные глаза. Смотрел и не мог ничего сделать, понимая, что утекают последние секунды его жизни. И только успел смириться с этой мыслью, как был ослеплен внезапной яркой вспышкой пламени.

Винтовка СВДС – оружие дальнего боя. Меньше всего она подходит для перестрелки в помещении. Но что делать – ничего другого у Романа под рукой не было, даже пистолета. Что-то наверняка имелось у ребят на первом этаже, причем, судя по глухой, мертвой тишине оттуда, оружие им уже не понадобится… Роман сильно, до боли, до скрипа зубов, сжал челюсти. Ненависть к убийце или убийцам ребят свилась внутри него в тугой узел, но время для мести придет позже – сейчас надо спешить к министру, потому что, если враги до него доберутся, получится, что все было зря… Спасти Вадима Юрьевича сейчас – главная задача, а времени на это оставалось всего ничего, Роман это буквально селезенкой чуял.

Выстрел и громкий шум из комнаты с балконом словно пришпорили его. Коридор и проходную комнату он пронесся быстрее, чем когда последний раз сдавал стометровку, а вот дальше…

Творящееся в комнате с балконом на несколько секунд вогнало охранника в ступор: лежащий в балконных дверях наполовину оглушенный министр, пылающий, словно живой костер, кинетик Раф, а еще двое Измененных, похоже, изо всех сил уничтожали бывшего соратника с помощью своих паранормальных талантов. Это были пьющий жизнь и пиромант. Даже одного из них с лихвой хватило бы, чтобы отправить на тот свет кого угодно, но этот Измененный по каким-то невообразимым причинам продолжал жить. И у Романа аж волосы на затылке зашевелились. В происходящем было нечто жутко-потустороннее, как будто Рафом владел дьявол, а остальные пытались его изгнать, но никак не получалось. Почему-то, хоть Роман и не понимал, что тут происходит, врагом ему представлялся именно Раф.