Дмитрий Лазарев – Операция «Альфа» (страница 18)

Алина и Эдуард тоже не могли этого видеть, ибо вслепую двигались вперед, огромными усилиями и своим ви́дением реальности заращивая черную рану в плоти леса. Не целиком, конечно, так как для этого, пожалуй, усилий двух сувайворов было бы маловато, а создавали узкий проход нормальной земли, своеобразный мост на ту сторону бездны. Шли медленно, поддерживаемые пневматиком Грегором, шаг за шагом ощупывая ногами землю перед собой. Слышали треск пламени вокруг, пси-вопли гибнущих Пятен, понимали, что происходит что-то экстраординарное, но не отвлекались, просто не могли себе этого позволить. Они делали свое дело шаг за шагом, сами находясь чуть ли не на пределе собственных возможностей, и оставалось только гадать, что раньше наступит – этот самый предел или завершение их похода. Однако гадать было некогда – оба сувайвора максимально концентрировались на процессе. Все остальное перестало для них существовать. Поэтому Алина вздрогнула, когда ей на плечо легла рука и голос пневматика Грегора выдохнул:

– Все, прошли.

Глава 10. Майкл Дикон

До Центра космических полетов имени Роберта Годдарда от Форт-Мида одиннадцать миль. Сущий пустяк, казалось бы. Но по нынешней обстановке, которая каждую минуту меняется самым диким образом, черт его знает. Мы едем на трех машинах – я, Кара и десять проверенных эсбэшников. Все с оружием и пси-блокираторами. Конечно, присутствие в нашей команде сильного псионика несколько добавляет оптимизма, но не сказать чтоб очень. Да и мои сувайворские способности пока что – кот в мешке. Сам я их еще не ощущаю, только знаю о них из результатов теста. Стало быть, они у меня в зачаточном состоянии. Сколько времени понадобится, чтобы они развились, и что это будут за способности – без понятия, а ждать некогда, проблемы надо решать прямо сейчас.

Карту доступа я получил от самого Локхарта: код СБ – чрезвычайные полномочия для военного времени. Круто, что и говорить. Только все эти полномочия стоят мало, когда миру вокруг приходит конец. В партии, ставка в которой ни много ни мало – всеобщее выживание, они лишь маленький козырь. Шестерка-семерка, не больше. Тузов и королей нам судьба не сдала, приходится играть тем, что есть.

Пока я «гостил» у Локхарта, ситуация вокруг успела резко ухудшиться: горят многие дома и машины, другие щерятся осколками выбитых стекол, тут и там вспыхивают драки, нет-нет, да и начинают звучать выстрелы. Хорошо, что автомобили бронированные – пару раз шальные или весьма даже нацеленные пули рикошетили от нашего бампера и стекла пассажирской дверцы.

По мере приближения к Балтимору на дороге начинает встречаться бронетехника и вооруженные до зубов солдаты в камуфляже. Воображение у меня богатое, а потому мне легко представить, что будет с этими бравыми вояками, если сюда придут психотропные аномалии, и меня продирает неслабый такой озноб. Только сделать по этому поводу я ничего не могу. Предупредить их? О чем? Что придет невидимое нечто и свернет вам мозги набекрень? Что надо уходить? А куда? Где безопасное место? Нет его – эта дрянь может прийти куда угодно. Пси-блокираторов мало, а противогазы не спасут. Да и станут ли меня слушать? На фоне эпидемии безумия вокруг посчитают очередным чокнутым. Не пристрелят, так подальше пошлют.

Holy shit! Ненавижу это ощущение бессилия! Впрочем, рановато я про бессилие. Если в Центре Годдарда мы найдем действующие образцы по проекту «Панцирь» и сможем их применить, это уже будет очень неплохо. И «если» тут ключевое слово.

В небе кружат военные вертолеты, при взгляде на которые у меня становится еще паршивее на душе. Конечно, плохо, когда мозги съезжают у пехотинца с автоматической винтовкой или гранатометом, но масштаб бедствия вполне переносимый, а вот вертолеты, вооружение и боезапас которых вполне позволяют стереть с лица земли небольшой городок, – это уже совсем другой уровень проблем. Бронетехники вокруг все больше, но наши жетоны АНБ пока срабатывают, и нас пропускают. Особенно мой «вездеход». Правда, у меня постепенно растет подозрение, что долго такое счастье не продлится. Так в итоге и оказывается: на границе Гринбелта нас останавливают. Возле наспех сооруженного пропускного пункта стоит с десяток машин гражданских. Наш кортеж огибает очередь, и головной джип резко тормозит перед металлическим ограждением. Я привычно сую удостоверение капитану с красной повязкой на рукаве. Он едва удостаивает документ взглядом и жестом приказывает разворачиваться. Я пытаюсь возражать, но он хмурится и кладет руку на кобуру, а солдат рядом нервно передергивает затвор автомата.

Так, понятно: вояки наверняка уже пару раз столкнулись с результатом воздействия психотропных аномалий и словили friendly fire[9], а потому магические значки АНБ на них уже не действуют. И никакие другие тоже. Дергаться смысла нет, многозначительно кружащие вертолеты намекают на это довольно ясно. Чуть что, от наших трех машин останутся лишь обгоревшие остовы с трупами внутри: ракеты «воздух-земля» об этом позаботятся.

Ладно, черт с вами! Зачем таран, когда есть универсальная отмычка? Смотрю на сурового капитана и не вижу у него за ушами черной бусины пси-блокиратора. Оборачиваюсь на Кару и едва заметно киваю: мол, действуй. В таких случаях псионик второй ступени – очень сильный аргумент. Каре даже выходить из машины не надо: один пристальный взгляд на капитана – и дело в шляпе. На несколько секунд в его глазах поселяется растерянность, потом он подходит к пассажирской дверце, открывает ее и смотрит на меня. В первое мгновение меня охватывает страх, что он сейчас достанет пистолет и выстрелит мне в голову. Но нет – внушение Кары действует, и он произносит:

– Чем могу вам помочь?

Я не веду даже бровью, словно только этого и ждал, а по-иному и быть не могло. Отвечаю сухо и холодно, с должной долей раздражения из-за проволочки:

– Нам нужно в Центр Годдарда… и сопровождение ваших людей. Всех, кого сможете дать. Бронетехника тоже не помешает.

Последнее добавляю уже по наитию и ловлю чуть удивленный взгляд Измененной. Капитан кивает и идет отдавать распоряжения, а я, не оборачиваясь, поясняю:

– Нам может понадобиться огневая поддержка, да и препятствий на дальнейшем пути хотелось бы избежать.

– А если им свернут мозги аномалии?

– Так постарайтесь, чтобы не свернули. Прикройте их пси-экраном.

– А вы так уверены, что я это смогу?

– Не забывайте – я работаю… работал в Департаменте по аномальным делам. Возможности Измененных второй ступени мне известны.

Может быть, мне это только кажется, но я ловлю в салонном зеркале едва заметную усмешку Измененной.

– Да, вы точно будущий сувайвор: наглость уже в наличии, способности в перспективе, – небрежно роняет она. – Ладно, посмотрим… Ну, чего ждете?

И действительно, ограждение перед нами уже раздвинули, можно трогаться, что мы и делаем.

Дальше едем уже в усиленном составе: плюс три армейских «Хаммера» и бронетранспортер «Страйкер» последней модификации со взводом морских пехотинцев. Вертолет для прикрытия нам бы тоже не помешал, да только капитан на блокпосту «вертушками» не распоряжается – тут пришлось бы «зомбировать» кого-то посерьезнее. Впрочем, один «Апач» все равно летит за нами – видимо, наблюдает на всякий случай.

Один из «Хаммеров» с морпехами едет впереди как разведка. Изредка поглядываю в сторону блондинистой леди-псионика. Кара нацепила покер-фейс, ничего не прочитать, разве что капли пота на лбу выдают, что прикрывать разведку пси-экраном для нее не легкая прогулка.

Во мне все сильнее поднимает голову дурное предчувствие. Неистово жалею, что все запасы опытных приборов, в том числе и детекторов аномалий, находятся в лабораториях Центра Годдарда. Конечно, мы туда и направляемся, их там можно будет забрать, но нужны-то они сейчас…

Гринбелт выглядит практически вымершим. Людей на улицах нет, кое-где дымят пожары, дома стоят с выбитыми стеклами, по дороге местами попадаются раздолбанные машины. Трупов не видно, что, впрочем, вовсе не означает их отсутствия. Ну прямо «Обитель зла», только орд зомби на улицах не хватает… Ну как не хватает, я без них прекрасно обойдусь – мне и помешанных достаточно (а я предвижу, что вот-вот мы на них наткнемся).

Оживает моя рация – выходит на связь разведгруппа в головном «Хаммере»:

– Первый, мы на въезде в Центр Годдарда. Шлагбаум закрыт, охраны нет, визуально активность на территории пока не наблюдается. Думаем заехать внутрь. Прием.

– Постойте, дождитесь… – начинаю, но не успеваю закончить я: остаток моей фразы заглушается грохотом взрыва. Оттуда, со стороны Центра Годдарда. Связь обрывается. Похоже, разведгруппе конец.

Только я хочу отдать распоряжения по дальнейшему движению, как в окне одного из близлежащих домов появляется человеческая фигура с чем-то громоздким в руках, подозрительно напоминающим…

– Влево! – ору я, и водитель резко выворачивает руль.

Только это нас и спасает: огненная струя реактивного следа снаряда «джавелина», выпущенного из окна, направлена точно в нас. Вернее, в то место, где мы только что были. Близкий взрыв сотрясает джип. Очень близкий. У меня аж зубы лязгают, а огонь и дым сокращают видимость почти до нуля. Как машина не переворачивается, одному богу известно. Тарахтит крупнокалиберный пулемет бронетранспортера, перемалывая в кроваво-бетонную кашу стрелка с «джавелином» и окружающие его элементы постройки. Нас оглушает грохот, и окно расцветает этаким сюрреалистическим маком взрыва – это сдетонировали боеприпасы противника.