Дмитрий Лазарев – Хозяин Топи (страница 43)
Сувайвор зашевелился, а Эдуард отлетел подальше и сбросил настройки на становые бомбы – теперь, кажется, вопрос с ними решен и можно возвращаться к Глебу… Или все же к Алине, помочь ей, сталкерам и пироманту продержаться до подхода помощи?
Он почти уже склонился ко второму варианту, когда через нить ментальной интеграции услышал полный страха и отчаяния мыслекрик Глеба:
«Дядя Эдуард, возвращайтесь! Моя мама в беде! Она здесь, и на нее напали! Она зовет меня! Дядя Эдуард, скорее!»
Глеб не знал, что делать. Он слышал голоса и папы, и мамы уже здесь, в этом странном месте, в сумеречном мире. Они искали его, звали, но Глеб не хотел их слушать, боялся, что если отзовется, то сдастся и пойдет к ним, не закончив начатое дело. И глушил их голоса. Он сам не знал, как это получалось: он не хотел слышать – и голоса становились тише, пока не замолкали совсем. Мальчик не понимал: если он так умеет, то почему у него не получалось с Зовущим?
Так было. Но после встречи с дядей Эдуардом и его рассказа все изменилось. И теперь, если папа и мама позовут его, он уже почти наверняка откликнется. А может, даже сам их позовет, только поможет дяде Эдуарду, посоветуется с ним и позовет.
И вот сейчас звучал голос мамы, а Глеба буквально парализовало страхом. Потому что в голосе мамы он слышал боль и отчаяние:
«Глеб, не выходи! Прячься! Они ищут тебя! Враги ищут, слуги хозяина этой Зоны! Они могут прикинуться мной или папой. Не верь им, прячься!» и следом за этим – крик боли. Глеб ни разу не слышал, чтобы мама так кричала. Значит, она в беде, в большой беде. Ее нашли чудовища. Искали его, Глеба, а нашли ее. А значит, и это тоже из-за него. Если бы только Глеб не сбежал из Листвянки и не приехал сюда, и тетя Света была бы жива, и с мамой бы ничего не случилось, и вообще… Но что он сейчас может поделать? Один мальчик против чудовищ, которые мучают его маму. И как поступить, когда она говорит прятаться и никому не верить, говорит, что чудовища могут превратиться в нее или в папу? Как быть-то?! На глаза мальчика наворачивались злые слезы, и теперь он даже не пытался их вытирать. Какая разница теперь, кто их видит? Даже дядя Эдуард сейчас в светлом мире, а он, Глеб, тут совсем один.
Но как же можно никому не верить, всех бояться?! Никому-никому? А дяде Мише и дяде Степе? А дяде Эдуарду? Они же хорошие, разве нет? И от них прятаться? И им не верить? Ну, нет, Глеб так не согласен. Если он будет бояться, то вообще никого не спасет, и маме тоже будет плохо. И пусть Глеб маленький и слабый, но у него есть друзья, и он попросит их спасти маму. Вот прямо сейчас и попросит. И пусть поберегутся те, кто посмел сделать ей больно!
«Дядя Эдуард, возвращайтесь! – послал Глеб мыслекрик вдоль «нити бумажного змея». – Моя мама в беде…»
«Где она?»
– В городе. В мертвом пустом городе.
«В Златоусте?»
– Наверное. Я не знаю, как он называется. Мы заходили через него. Я примерно почувствовал место, откуда она кричала.
«Покажи мне его. И образ твоей мамы заодно».
– Как?
«Просто подумай об этом. Представь поярче».
Какое-то время у Глеба ушло на то, чтобы отправить внятный мыслеобраз, но, когда получилось, Эдуард уже примерно понимал, кого и где искать. Остался один нюанс: как ему, бесплотному, ей помочь…
«Ты говорил, с тобой шли двое».
– Дядя Миша и дядя Степа.
«Представь их тоже».
Через несколько секунд в сознании Эдуарда возникли образы двух крепких мужчин, и он в очередной раз за этот безумный день опешил: один из них был ему хорошо известен, правда, только по фотографиям. Сувайвор Михаил Стрельцов. Но он совершенно точно должен быть мертв. Что за чертовщина тут творится?!
«Ладно, все, я пошел. Держи «нить», Глеб!»
– Вы спасете мою маму?
«Сделаю все, что смогу, – честно ответил Эдуард. – И даже немного больше. Верь в лучшее, парень, и не раскисай тут!»
Теперь его полет был направлен в сторону города. И даже отсюда он понял, что там творится что-то неладное. Не в том месте, где должна быть мать Глеба, а дальше, на южных окраинах Златоуста. Там, где был Периметр Зоны. Там что-то горело, взрывалось и гремело. Прямо полновесная война. И снова страх. Что это? Зона перешла в наступление? Хотя, собственно, чему он удивляется? Десять лет назад Владимирская Зона бросила армию мутантов и Измененных на штурм Коврова. У Таганайского Обломка тоже есть своя армия – бесчисленные грязеголемы. Именно они сейчас, похоже, атакуют Периметр.
Эдуарду очень хотелось полететь и посмотреть, как идет сражение, но он подавил этот порыв: там он ничем и никому не поможет, а вот мать Глеба может погибнуть, пока он наблюдает за военными действиями. Нет уж, надо делать свое дело – ведь мальчик на него надеется. А если все получится с бомбами, битва на Периметре закончится сама собой.
Следующий шаг был для Эдуарда уже привычным: воспроизвести в памяти образ матери Глеба и сделать запрос реальности, чтобы оказаться рядом с ней. И вновь неодолимая сила притяжения повлекла его в мертвый город, навстречу нарастающим звукам сражения. Но, как он и ожидал, в пике его вывело довольно далеко от линии фронта – где-то в центре города. Память отозвалась смутным узнаванием – отделение полиции, через него он прошел вместе с отрядом Алины… А сейчас там было что-то крупно не так.
Сначала Эдуард проник на первый этаж. Первым, что он увидел, было неподвижное тело оперативника АПБР. Предчувствие говорило, что дальше лучше бы поосторожнее: тут могут быть серьезные фигуры, для которых не составит труда учуять или увидеть отделенное от тела сознание. Третий этаж… Все плохое происходило там: ментальные и эмоциональные всплески страха и боли неслись оттуда. Что ж, придется опять прикидываться пустотой, замыкая в себе свои мысли и эмоции. Черный ящик – ничего наружу. И никакого чутья – только визуальное восприятие.
Поднимался он, как заправский призрак, проникая сквозь стены и перекрытия. Отключенное чутье несколько замедлило поиск, так что приходилось в буквальном смысле заглядывать в каждую комнату. Повезло примерно на середине третьего этажа. Мать Глеба, а с нею двое. Да, фигуры серьезные – фантомы-стражи. Причем один из них – в теле второго оперативника АПБР. Справятся ли с ними «дядя Степа» и «дядя Миша»? Вопрос. Хотя если «дядя Миша» – тот самый Михаил Стрельцов, хоть это и кажется невероятным, шанс есть.
Все, задерживаться здесь смысла не было: и так понятно, чего хотят фантомы-стражи. Им нужен Глеб. Мучая женщину, они добиваются, чтобы ее сын пришел сюда. Но придет кое-кто другой, об этом уж Эдуард позаботится. Чем дольше он здесь остается, тем больше риск, что его учуют. Все, сбросить настройку на мать Глеба и убираться отсюда на улицу…
Уфф, не засекли! Теперь новая настройка – на двух бывших спутников Глеба. Ух ты, а они совсем недалеко – не успели еще из города уйти. Короткий полет – и вот они, голубчики, целеустремленно топают в сторону Таганая. В Топь намылились? Ну-ну… Только не сейчас, ребята. Сначала вы кое-что сделаете.
Эдуард почти уже спикировал к этим двоим, но завис в воздухе, вглядываясь в обоих. Вернее, прислушиваясь к ним своим чутьем. Тот, что был с лицом Стрельцова… от него исходило что-то странное. Не сувайвор, нет: сувайворы воспринимаются иначе. Но и не человек… и не Измененный. От него исходил какой-то странный холод, а на ментальном уровне он казался окутанным непроницаемым коконом из тумана. Не считывался совсем. И все же… Все же что-то знакомое от него исходило. Что-то, смутно напоминающее ауру Обломка… Такое, да все же отличающееся. Интересно, неужели эти двое тоже работали на Посвященного из Белоярской Зоны? Однако он всерьез занялся Таганаем.
И все же ментально касаться этого ходячего тумана Эдуарду не хотелось. Лучше уж второй. Второй, кстати, тоже очень даже любопытный кадр. «Лояльный» чистой воды, но какой! Со способностями пророка. Идеальный вариант. Все, что он сейчас увидит, воспримет как свое очередное видение.
Эдуард осторожно коснулся сознания «лояльного» и переслал ему мыслеобраз места, где находилась мать Глеба, ее внешность, образ, дающий понимание ее кровной связи с мальчиком, и, наконец, двух фантомов-стражей рядом с ней. И тут же метнулся прочь, в очередной раз сбрасывая настройки. Вот теперь, когда он сделал все что мог, можно ненадолго приблизиться к линии фронта, ведь так?
Свободный от всякой настройки полет Эдуарда постепенно замедлялся по мере того, как его охватывал ужас: огромная орда практически неуязвимых тварей Топи теснила защитников Периметра и на земле, и в воздухе. Мелкие твари брали количеством, но были и совершенно исполинские чудовища, навевающие ассоциации с киношной Годзиллой. Уничтожить их было чрезвычайно сложно – только в пыль разнести, остальное лишь временно выводило грязеголемов из строя: стремительная регенерация – и монстры вновь бросались в бой. Наземная армия людей отступала, да и в воздухе все было далеко не блестяще: крылатые твари периодически сбивали боевые вертолеты, а то и идущие на бреющем самолеты-штурмовики. Если дело так пойдет дальше, армию людей сомнут, и тогда страшно даже представить, что случится с ближайшими городами и селами. Одной из ближайших жертв наверняка станет Миасс, сделавшись мертвым подобием Златоуста.