Дмитрий Лазарев-Наумов – Жнец душ: 40 дней (страница 4)

– Конечно, конечно… пардон.… После того, как влетел в сосновый бор и не объехал одну из сосен, приходится передвигаться без ветерка и даже без сквознячка, повредил себе ногу и голову встряхнул, но я не отчаиваюсь. Зато группу по инвалидности дали рабочую, а там и квоту. Государство – молодец, гарантирует нам содействие путем установления для всяких там организаций обязанности выделять таким гражданам, как я, места. Тружусь вот в отделе кадров пару месяцев, бумажки перебираю и в положенный день жду сообщуху из банка о пополнении баланса на карточке. А он мне ох уж как нужен. Есть у меня одна фаворитка. Светкой её зовут. Сидит за столом и глазки из-за компа мне строит, пока я своей начальнице правильную позицию по работе доказываю. Любит моя Светлана Леонидовна, когда мужик доминантный. Мы хоть и недавно знакомы, но моя карточка в сочетании с мужской харизмой делает своё дело. Догадался какое? До этого, правда, ещё не дошло, но всё очевидно, девка в меня влюблена и очень даже испытывает влечение. Не знаю, как она там без меня, бедняга. Стараюсь полностью удивить её как мужчина. Вот ты, например, что бы с получки своей девчуле купил кроме цветов и бухлишка?

Я уверенно дал понять, что именно это и купил бы.

– Вот, и я так поступил, но вдогонку козырь в секс-шопе приобрёл, а точнее, козыри: вакуумный стимулятор плюс вибратор с кучей скоростей и обалденной настройкой пульсации, бесконтактный стимулятор. Предположим, мы находимся в пути на работу или с работы, а виброяйца для моей зайки уже приобретены. Это ещё не всё! Слышал про пробку, декорированную цветным металлом? Тоже есть! А сколькими смазками для моей ненасытной я запасся. Короче, Елена Григорьевна, моя начальница, не выдержала и в ревность впала. Да так, что куда-то по трубке брякнула, и фараоны с санитарами прилетели, ну и… повязали… и вот я здесь. Хорошо, что свои покупки далеко не убираю и с собой в пакете ношу, а то приехал бы сюда без ничего, а тут – вон… санитарочки без любви и ласки. Заметил одну из них? Верно, Любочка. Классная? Попробую на ней свою харизму отточить, тем более, что она тоже уделяет мне знаки внимания. Раньше, до аварии, я был неуверенным в себе, робким, самооценка была не на высоте – не позволяла устанавливать отношения с цыпами. А недавно врачи смотрят на меня и говорят: «Цирроз у тебя, голубчик, а поэтому еще и желтуха. Живи, как хочешь, пока можешь». Вот тебе на! Но взял себя в руки и переломил в себе что-то. Ты, главное, не отчаивайся. Рано или поздно выпишут тебя отсюда, и загуляешь так, что все тёлочки ахнут. А если что, то набери меня, пока я живой, я тебе аксессуары свои подгоню. Ладно, засиделся я тут с тобой, поковыляю на обед и с Любашей позажигаю. Будь здоров!

Ушёл мой новый кореш, так же незаметно для меня, как и появился. Остальную часть дня я провёл в хорошем расположении духа с чувством, что наконец-то обзавёлся другом, который несмотря на место, которое нас объединило, не растерял доброту и дружелюбие. Сумел продемонстрировать свою искренность в любви, увлечённость жизнью, которые пробудили во мне гордость и восхищение этим человеком. Имя Аркадий стало для меня ближе, чем его настоящее имя Сергей, потому что наш Райкин вызывает только тёплые эмоции и симпатию, переходящие в мою благодарность к нему за поддержку. Его вера в свою безупречность и силу духа, которые открывают ему любые двери, возможно, даже те, которые ведут из дурдома. Это временное отвлечение от постоянно задаваемых мною вопросов, типа: почему меня не забирает родня, где лечащий врач и сколько мне здесь ещё находиться. Но моя надежда на ближайшее счастливое будущее, привитая Аркашей, постепенно приблизила меня к отбою, и стрелки, указавшие на часах 22:00, впервые ввергли меня в блаженство сна с явным чувством безопасности и нежности.

С приходом утра, меня уже не надо будить и гнать справлять нужду, потому что ставшие родными стрелки часов, по-прежнему расположенные на стене, стабильно и ежедневно указывают на 06:00. Однако, с пробуждением, почему-то ощущается явное присутствие страха, который пока мне не понятен. Но, как минимум, чувство напуганности я испытываю. Через пару-тройку минут меня стали посещать навязчивые мысли вперемешку с подозрительностью. О матери, которая взяла и сдала меня хрен знает на сколько в это очаровательное заведение. Где каждый второй, того и гляди, ушатает проходящего мимо тем, что попадёт под руку. Где мать ходит всё это время? Может, вообще не считает нужным меня навестить. Хоть какую-нибудь передачу подогнала бы из магазина. Ведь питаться ежедневно одной и той же овсяной кашей и захлёбываться разбавленным чаем без сахара уж очень надоело! Был бы жив отец, который всё моё детство находился рядом и никогда не покидал меня надолго… Он бы разрулил ситуацию и не оставил меня один на один с пациентами, которым самое место быть здесь пожизненно. После его смерти, когда мне было около одиннадцати лет, мамка нашла где-то ухажёра, который с годами прижился и за всё время, пока я взрослел, мало чего сделал полезного для меня. Помню, сломал какое-то соседское дерево у забора и оформил из ветки удочку, длиною метра полтора, с загибом в дугу, которая на следующие выходные превратилась в лук. Но после попадания стрелы в задницу козы, карьера Робина Гуда досрочно закончилась, так как тётя Надя была та ещё коза, которая не терпела неуважительного отношения к себе. Пусть даже случайное. Мои воспоминания, ненадолго вернувшие меня домой, резко оборвались, когда, неожиданно для себя, с соседней кровати я услышал голос, принадлежащий ребёнку:

– Приии-вееет.

Но откуда он взялся в нашем отделении, которое рассчитано на содержание только взрослых больных? Резко повернул голову и увидел позади себя на кровати пацанёнка. Он кутался в простыню и одновременно пытался натянуть на себя тёплое клетчатое одеяло.

– Как тебя зовут? – спросил он и замер в ожидании ответа.

– Кай, а тебя? – недоумённо поинтересовался я.

– Ииирли, называй меня Ирли! Мне нравится, когда меня называют Ирли! Не надо, как они. Эти санитары шууутят надо мной! Смеются и говорят, что я – Лллир! – чуть заикаясь от волнения, негодует мальчик. – Как король Лир, я – не король, я – мммальчик! Мне одиннадцать лет! Не хочу быть кккоролём! Он – взззрослый!

– Тише, тише. А почему ты здесь, а не в детском отделении? – спокойным голосом пытаюсь усмирить Ирли.

Он немного призадумался, опустив взгляд, стал перебирать в руках бежевого игрушечного медведя с надорванным ухом и медленно сполз спиною по подушке. Я заметил, что его недоверчивость ко мне не разрешала вести беседу на эту тему, и резко поменявшееся в лучшую сторону настроение мальчика заставило меня улыбнуться в ответ.

– У тебя есть мммишка или зайка? У меня есть мммишка, мммашинка, платочек есть… кккарточки, телефончик детский с бббуквами, смешной, книиижечка. Есть у тебя? Есть? Есть? Салфеееточки?

– Нет, Ирли, но, когда появятся, я обязательно с тобой поиграю и подарю тебе.

– Ооо, хорошооо, – полностью успокоился мальчишка. – Поиграешь? Да? Да? Подаришь? Ладно…

После нашего небольшого разговора, он отвлёкся на свою подушку, точнее на сокровища, которые были ему очень дороги и спрятаны под нею за семью матрасами, в виде различных вещей и детских игрушек. В это время, пока он был занят, я обратил внимание на его миниатюрность в росте и на узкие плечи, указывающие на его беззащитность и хрупкость. Видно невооружённым взглядом, что Ирли из-за беспомощности нуждается в постоянном уходе и внимании. Его легко ранить и обещание что-то ему подарить, в любом случае, надо исполнять. Он похож на маленького мышонка, который, копошась у себя в сокровенном, реагирует на всякие посторонние звуки и мимикой выражает опасение и беспокойство. Его недоверчивый взгляд способен любого просверлить насквозь и записать в недруги без права на обжалование.

– В субботу, – резко отвлёкся Ирли и по костяшкам рук стал считать дни. – Зззавтра мама придёт! Да…? Придёт?! Да?

– Конечно, придёт, – ответил я, не зная, что ещё ему сказать.

Оказывается, отсутствие календаря и возможности отслеживать дни, в которые маленький Ирли ждёт маму, заставило его приспособиться ориентироваться по костяшкам правой руки. В этом деле он так приноровился, что сможет сказать, какой день недели будет через несколько месяцев, предположим, 22 августа. Только в момент подсчёта его внимание становится наиболее устойчивым, и поспешные суждения с высказываниями на время затихают в ноль. Смотря на этого паренька, я завидовал его беззаботному и легкомысленному поведению. Оно заставляло весь мир крутиться вокруг него, поскольку у Ирли затруднено понимание правил, как себя вести, и общепринятых норм, установленных в больнице. Для него нет таких строгих понятий, как «надо» либо «нельзя», и все ситуации он превращает в игру. Со стороны санитарок, он очень любит получать похвалу и восхищение, поэтому не упускает возможности посчитать той же Любочке какую-нибудь дату. Ирли (почему его так называют, мне не ясно) очень дорожит общением с ней и большую часть игрового времени посвящает именно Любе, которую ласково называет феей. Она приходит и присаживается к нему на краешек кровати, как правило, тогда, когда Ирли ещё спит, но пора вставать. И по-настоящему с материнской ноткой в голосе пробуждает тёплым прикосновением к его рукам, в которых всегда находится его мишка. Пусть он слегка потрёпанный и где-то немного испачкан, но это пока единственный друг и защитник, которому Ирли доверяет всего себя.