Дмитрий Кувуруз – Кровь и тени Эльдранора (страница 13)

Род, ещё не осознавая всей серьёзности происходящего, скрестил руки на груди и хмыкнул, глядя на Айвора:

– Чарльз, говоришь… Да это просто пьяная выходка. Перепил на празднике, вышел подышать свежим воздухом, да и уснул на морозе. Бывает.

– Я сам чудом домой добирался после таких гулянок, – его голос был расслабленным, с едва заметной насмешкой.

Айвор, однако, медленно покачал головой. Лицо его напряглось, и в глазах мелькнула тень беспокойства, как будто он ожидал, что Род не поймёт всю глубину трагедии.

– Нет, Род, всё не так просто, – Айвор заговорил тише, словно сам воздух стал плотнее и тяжелее. – Чарльз не пил уже несколько лет. После смерти жены он завязал. Ни разу с тех пор не брал в рот ни капли. Так что нет, это не от выпивки.

Его слова, повисшие в тишине, казались почти осязаемыми. В сарае на мгновение замерло всё: ни звука, ни движения.

– И это не всё, – продолжил Айвор, его голос стал ещё ниже. В его глазах вспыхнула тревога, отчего атмосфера в сарае сделалась ещё более гнетущей. – Когда мы его нашли… его грудь была разорвана. Сердце вырвали. А на лице…

Айвор на мгновение замер, будто слова застряли в горле, не желая выходить.

– На его лице была… улыбка, – наконец выдохнул он.

Род сразу же потерял насмешливое выражение, его глаза расширились, а руки инстинктивно опустились вдоль тела. Тишина, повисшая в сарае, стала давить на всех, как непрошенный гость. Мужчины переглядывались, не веря тому, что услышали. Холод прошёл по спинам каждого из них, словно сама земля под ногами вдруг стала ненадёжной.

Эйден попытался осмыслить услышанное, но его разум отказывался принимать эти странные детали.

– И это ещё не всё, – продолжил Айвор, его голос теперь звучал, как шёпот из другой реальности, из мрачных легенд, в которые никто не хотел верить. – Когда мы его нашли, не было никаких следов борьбы. Всё выглядело так, будто Чарльз сам вышел из дома. Его дом стоит на окраине деревни, далеко от всех нас. Мы были в центре, праздновали, пили – и не слышали ничего. Но когда мы его обнаружили… было такое ощущение, что он сам вышел в ночь, будто что-то позвало его. И он отдал своё сердце по собственной воле.

Молчание стало невыносимым. Каждый ощущал его тяжесть, как груз на плечах. В воздухе витала неведомая угроза, будто что-то древнее и опасное уже проникло в их мир. Мужчины стояли неподвижно, словно опасаясь, что любое резкое движение нарушит зыбкое равновесие. Грэй чувствовал, как тревога окутывает его с каждой секундой. Он перевёл взгляд на Рода, чьё обычно спокойное лицо теперь выглядело мрачным и сосредоточенным.

Сэм первым осмелился нарушить тишину, хотя его голос прозвучал глухо и неуверенно:

– Это… это же бред, Айвор. Ты же не думаешь, что он сам… – Сэм замолчал, не в силах закончить мысль. Его взгляд беспокойно метался по лицам окружающих, и в каждом он искал подтверждение того, что это лишь нелепая ошибка.

Айвор медленно вздохнул, глядя прямо на Сэма:

– Я не знаю, что произошло, – тихо ответил он, но в его голосе слышалась неподдельная тревога. – Но это не обычная смерть.

Эйден вслушивался в каждое слово, и с каждым мгновением ощущение угрозы становилось всё более реальным. Он видел тревогу на лицах других мужиков – даже Род, обычно невозмутимый, выглядел встревоженным.

– Чёртова напасть… – пробормотал Род, глядя в пол, будто пытаясь осознать, что это может значить.

Снова повисла тишина, но теперь она была гораздо более зловещей. Это была не просто пауза – это было ощущение, что мир вокруг них медленно меняется.

Словно что-то, сокрытое в зимнем лесу, наконец пробудилось и теперь тихо наблюдает за ними, готовясь нарушить привычный порядок их жизней.

Холодный воздух казался ещё более пронзающим, когда мужчины вышли из старого сарая. Снег скрипел под их шагами, каждый звук отдавался глухим эхом в заснеженной пустоте вокруг таверны. Мороз был осязаем, словно плотная, ледяная завеса, которая сжимала их со всех сторон.

Мужики молча закурили свои люльки, стоя в круге, каждый погружён в собственные мысли. Вокруг них царила тишина, такая глубокая, что казалось, весь мир замер. Ни шороха, ни звука – даже привычные крики птиц и далёкие отголоски деревенской жизни не долетали до их ушей. Только слабое потрескивание табака и медленно поднимающийся дым нарушали эту безмолвную зловещую паузу.

Эйден стоял чуть в стороне, чувствуя, как холод и напряжение медленно пробираются под его кожу. Вязкие клубы дыма из трубок медленно растворялись в морозном воздухе, смешиваясь с лёгким паром от их дыхания. Никто не хотел нарушать молчание, как будто любое слово могло оживить страхи, которые все они пытались отогнать от своих мыслей.

Он взглянул на Рода, который стоял, скрестив руки на груди, и напряжённо всматривался вдаль, словно пытаясь осмыслить всё происходящее. Его обычно жизнерадостное лицо теперь было сосредоточенным и серьёзным. Рядом с ним стоял Айвор, крепкий и приземистый, но его тревожное выражение лица выделялось на фоне суровой зимней сцены.

Сэм, обычно всегда готовый к шутке, был удивительно тихим. Он, казалось, пытался найти слова, но ни одно не подходило к ситуации. Все они чувствовали надвигающуюся угрозу, но никто не мог объяснить, что это было и откуда она могла прийти.

Тишину нарушил быстрый топот. Эйден обернулся и увидел, как к ним по заснеженной тропе бежал Торстен, сын Рода. Его щеки были раскрасневшимися от холода, а дыхание превращалось в облака пара. Он подбежал к отцу, остановился и, тяжело дыша, в ожидании посмотрел на него.

Род встряхнулся от мыслей и посмотрел на сына с серьёзностью, которая не требовала лишних вопросов.

– Торстен, беги за матерью и Сигмундом, – тихо, но твёрдо сказал он.

Торстен кивнул и, не говоря ни слова, развернулся и побежал обратно. Эйден проводил его взглядом, ощущая нарастающую тяжесть в груди. Даже ребёнок понимал, что происходило нечто важное и опасное, хотя, возможно, ещё не знал всех подробностей.

Через несколько минут к ним подошли Эйла и Сигмунд. Лицо Эйлы, обычно мягкое и приветливое, стало строгим и напряжённым. Она встретилась взглядом с Родом, ожидая объяснений.

– Что происходит? – спросила она, и хотя её голос звучал спокойно, в нём чувствовался оттенок тревоги.

Род посмотрел ей прямо в глаза, его лицо оставалось твёрдым и спокойным, хотя напряжение было ощутимо.

– Сэм останется с Сигмундом, – сказал Род, не отрывая взгляда от Эйлы. – Вы будете охранять дом. Если нас с Айвором и Эйденом не будет к ночи, забаррикадируйте все двери и окна. Никто не должен выходить до утра. Спите в одной комнате. Сэм и Сигмунд будут патрулировать по очереди.

Эйла нахмурилась, ошеломлённая таким серьёзным распоряжением, её глаза расширились от недоумения.

– Но… Род, что случилось? – начала она, но Род жестом остановил её.

– Сэм тебе всё расскажет, – его голос был тихим, но твёрдым. – Сейчас не время для обсуждений. Просто сделайте, как я сказал.

Эйла почувствовала твёрдость в словах мужа и, несмотря на беспокойство, кивнула, взглянув на Сэма, который также кивнул в знак готовности выполнить приказ.

Мужики докурили свои трубки в напряжённой тишине. Атмосфера стала ещё более тяжёлой. Никто не знал, что их ждёт впереди, но каждый понимал, что ночь принесёт с собой что-то тёмное и неизведанное.

Когда трубки были затушены, компания разделилась. Сэм, Сигмунд, Эйла и Торсент отправились к дому, начиная закрывать ставни, готовясь к тому, что принесёт ночь. А Род, Эйден, Айвор и мужики направились в сторону деревни Роискуд, где их ждали ответы… или новые загадки. Мороз становился крепче, а шаги по снегу звучали всё тише, словно сам мир вокруг замер в предчувствии надвигающейся бури.

Мужчины молча углублялись в лес, который отделял таверну от деревни Роискуд. Тропа была почти полностью завалена снегом, а деревья, покрытые инеем, стояли мрачными, словно стражи по обеим сторонам. Лес окутывала странная, гнетущая тишина – ни звука животных, ни щебета птиц. Лишь скрип снега под их шагами нарушал это пугающее безмолвие.

Эйден шёл рядом с Родом, погружённый в свои мысли. Мороз обжигал лицо, но этот холод был не обычным – он казался пронизанным чем-то зловещим, будто сам лес затаил дыхание в ожидании чего-то ужасного. Его пальцы, даже под толстыми перчатками, начинали неметь, а каждый вдох обжигал лёгкие плотным морозным воздухом.

Он следил за шагами Айвора, который шёл с выражением решимости на лице, хотя было видно, что и его мучила история Чарльза. Лес, когда-то знакомый и привычный, теперь казался чужим и опасным.

Род первым нарушил тишину, его голос прозвучал тихо, но твёрдо, как удар льда:

– Айвор, – сказал он, его взгляд устремился на спину Айвора. – Кто был рядом с Чарльзом в последние дни? Может, у него были враги? Или кто-то с ним спорил?

Айвор замедлил шаг и оглянулся на Рода и Грэя. Его лицо было непроницаемым, но в глазах отражалось внутреннее беспокойство.

– Мы уже это обсуждали, – начал он, его голос был низким, как будто он боялся, что кто-то услышит их даже в этом безлюдном лесу. – Чарльз почти ни с кем не общался. После смерти жены он изменился. Он отгородился от всех, перестал пить, хотя раньше любил посидеть с нами за кружкой. Никто не приходил к нему. Он жил тихо, будто смирился со своей судьбой.