Дмитрий Крам – Ведьмак: меч и свирель (страница 18)

Через половину часа троица заявилась в конюшню. Меньше всего проблем доставила белоснежная кобылка Эмиля. Она без пререканий дала запрячь себя в небольшую крытую повозку, нечто вроде кареты для дальнего пути. Горбунок долго не хотел просыпаться, но потом всё же проснулся и покорно поплелся на выход из ворот. Ведьмачий исполин полностью игнорировал Вернера, даже когда тот начал вполне громко на него кричать и только отмахивался острыми ушами. Раздражение ведьмака дошло до того что он щелкнул коня по уху. Исполин наконец поднял голову к лицу хозяина, посмотрел на него, приоткрыв один глаз, а потом громко фыркнул.

— Ах ты, скотина! — рявкнул Вернер, отпрянывая и вытирая с лица конскую слюну- Ну погоди, курва, как на острова попадём прирежу тебя и мясо собакам скормлю!

Конь посмотрел на него, прямо такие по человечески кивнул головой "Ага, конечно" и издал громкое ржание. Пока ведьмак одевал сбрую и седло исполин умудрился ещё трижды его укусить.

— Очаровательная зверюга. — скептически подметил Эмиль.

Двигались они медленно. Чародей наотрез отказался оставить свой транспорт и ехать на кобылке верхом.

— Я не стану нюхать лошадиный пот, биться промежностью о седло и созерцать эти чертовы степи! Нет, нет и ещё раз нет! — бубнил он из под полога, под который уходили ремни поводьев. К концу дня за крупами осталась только половина пути до Аарделы.

Разбить лагерь решили в небольшом овраге близ тракта. В сотне метров журчала речушка с неприметным названием Ячмовка. Вернер привязал шайра к дереву и копался в торбах.

— Антоан, а где жратва? — крикнул он через плечо.

— А ты не взял?

— Как видишь. У тебя что-нибудь осталось?

Поэт прохлопал карманы, пошурудил в сумке, но нашёл только парочку сорванных по пути слив, на одну из которых пролилась чернильница.

— Ну и что, мы теперь будем голодать? — забеспокоился Эмиль. Чародей тоже посчитал потребность тащить с собой несколько лишних килограммов излишней, а потому понадеялся на спутников.

Ведьмак фыркнул. Он неспешно отломал у маленькой берёзы самую прямую ветку, снял с неё кору, затем бересту и ей же крепко привязал на конец корд. Перехватив получившееся копьё и сняв сапоги он направился к Ячмовке. Антоан зашарил вокруг глазами. Через половину часа его карманы оказались набиты ароматными травами, корешки козельца и чесночника, листочки цикория, стрелки дикого лука. Из оврага слышались странное шуршание и причитания чародея. Спустившись, поэт с удивлением обнаружил что Эмиль согнулся над чадящей горкой из веток и травы. Огниво безрезультатно сыпало на неë искры.

— Ты же всё сделал неверно. — усмехнулся бард- Недостаточно просто свалить палки в кучу, да и траву ты мокрую положил, надо было сухостой сверху набрать.

— Я не дока в таких вещах! — огрызнулся волшебник, перекладывая дрова так и эдак.

— А почему заклинанием не подпалишь? Тогда загорится даже это костровое недоразумение.

— Известно ли тебе что такое магия? Нет, не те чудеса описаны в детских сказках и не то безобидное фокусничание, которым я развлекал вас за ужином. Истиная магия это невообразимое могущество скрытое во всё сущем, в земле, воде, воздухе и даже в нас самих! Это сила, уходящая своими глубочайшими корнями в хаос. Пусть со мной не согласятся мои коллеги, но магия это не игрушка и не пшеничная каша, которая должна быть доступна каждому! И я не стану взывать к ней ради такого пустяка! Но и висеть у вас на шее мне гордость не позволит.

Поэт взглянул на него с уважением. Через ещё половину часа, когда Антоан наконец научил фон Кромера складывать способный к горению костëр, вернулся ведьмак. На наконечнике его копья всё ещё подрагивали пара жирных карасей и приличной длинны щука.

— Ловко ты! — воскликнул маг. Вернер отмахнулся, но под бородой всё же скользнула польщенная улыбка.

— На островах если не умеешь плавать, рыбачить и драться вообще рождаться не стоит. — хохотнул Вернер. — А вы чего костёр такой скособоченный собрали?

— Как сумел! — с наигранной обидой ответил Эмиль. Ведьмак глянул на него, брови поднялись.

— А я думал будешь висеть у нас на шеях как куль с говном. Ошибался, прошу прощения.

Эмиль гордо вскинул подбородок.

Втроём они быстро управились с готовкой, если можно назвать готовкой то что волшебник дважды порезался и нарубил стрелки лука неровными слишком большими кольцами. Антоан принялся разделывать рыбу. Вернер с удовлетворением наблюдал как вчерашний неумëха ловко вспарывает карасей от клоаки до жабр и вытряхивает внутренности.

Среди ведьмачьих микстур и эссенций нашлись и вполне съедобные ингредиенты, такие как соль и перец. Из них, лука и чесночника вышел вполне пригодный маринад для рыбы. Они густо намазали им добычу и зажарили над огнём, насадив на прутики.

Рыба оказалась необычайно вкусной. После долгой дороги, в уютном овраге близ речки, рыба показалась изысканным деликатесом.

Сразу как солнечный диск скрылся за горизонтом стали устраиваться на ночлег. Ведьмак не стал утруждаться, наломал пышных еловых лап и бросил на них сверху шкуру. Антоан решил всё же соорудить для себя шалаш. Найдя три длинные ветки он соорудил каркас, стал устелать ельником. Вернер раскинулся на своей лежанке и то и дело помогал советом.

— Не так, иглами вниз клади. Теплее будет. — его тон, сперва наставнический и строгий, становился всё более мягким, отеческим- Вот так, правильно.

— Ты бы и сам крышу сделал. Ночью холодно будет. — донеслось из чародейского кэпа. Антоан не переставал гадать, как можно комфортно спать в такой тесноте. Ведьмак отмахнулся и подбросил в костёр ещё веточку.

Этой ночью кошмаров не снилось, но сон поэта был липким, густым и тёмным. На утро он с трудом продрал глаза.

Вернер уже проснулся и растирал ладони и стопы. Эмиль тоже сладко потягивался на порожке кареты. Утро выдалось хмурым. Тяжёлые посеревшие облака скрыли солнце и, не смотря на что что было ещё тепло, разгулявшийся ветер неприятно кусался.

К полудню более менее распогодилось. Облака всё ещё скрывали светило, но уже не были такими серыми и низкими. Страшный ветер утих и теперь лишь слегка раскачивал жёлто-оранжевые кроны дубов.

— Почти приехали! — обрадовался Эмиль, когда на горизонте появилась стена глухого леса. Но его радость оборвалась мгновенно, сразу как они увидели труп.

На ветви раскидистого дуба, на самом въезде в лес висел пронзëнный человек. Из груди, помимо толстого сука, торчали обломки рëбер. Из распоротого живота свисал кишечник, откушенный до предела до которого мог достать зверь. Ноги тоже были обглоданны. На голове трупа сидела большая ворона, с упаением выклëвывавшая левый глаз.

Антоан почувствовал как зеленеет и к горлу пузырём подкатывает тошнота. Ведьмак осматривал тело совершенно спокойно.

— Твой агент? — спросил Вернер. Из под полога невнятно что-то хлюпнули. Похоже чародей чувствовал себя ни на грошь лучше чем поэт.

Уцелевший глаз трупа резко раскрылся.

— Ве-е-дьмачо-о-к… — просипело тело, вперив взгляд в Вернера. Теперь настала его пора меняться в лице.

— Ведьмачок… Приехал во лесо-о-к… — только сейчас Антоан осознал что труп пытается петь. От осознания этого его снова едва не вырвало. — О-о-х… Не зна-а-ет ведьмачок… Куда-а-а… Тропинка заведëт…

Волшебник не выдержал. Из кэпа, прямо между ушей красивой кобылки, вылетели пять тонких огненных струй. Пламя объяло труп, загудело и скрыло за собой жуткое пение. Ворона взмыла в воздух и с недовольным карканьем унеслась вглубь леса, ловко маневрирую меж стволов.

— Что это было? — просипел Антоан.

— Некромантия. — просипел в ответ Вернер. Бард взглянул на него и ему стало ещё страшнее. Страшнее от того, что и на лице ведьмака явственно проступал ужас.

В молчании они наблюдали наблюдали как горит тело. Минуту, две, три, десять. Только когда перед ними осталась горстка пепла и дымящихся костей Вернер встряхнулся.

— Ты понимаешь сколько я с тебя сдеру? — произнёс он, в голосе всё ещё слышалась хрипотца, но привычное рычание казалось придаёт ведьмаку решимости.

— Ты поедешь?! И будешь драться?! — в один голос опешали его спутники.

— Эта дрянь, похоже, очень опасна. А я ведьмак, я был рожд… Нет, я был сделан чтобы убивать такую погань!

Со стороны можно было поверить в храбрость Вернера, но Антоан понимал, достаточно хорошо знал его, чтобы осознать каких усилий стоят ведьмаку эти слова. Жизни людей Аарделы лежали сейчас на его плечах. Отступать было нельзя.

Деревня встретила их как и любая из десятков встреченных доселе деревень. Покосившимися срубами, недобрыми и пугливыми взглядами, запахами крестьянской похлëбки, сена и скота. Исключения было только два. Дорога, вымощенная огромными гранитными плитами, похожими на крышки саркофагов. И наличие стражи, вернее бандитского вида мужиков в разномастных стеганках и кольчугах, со столь же разномастным оружием.

Кампания въехала на широкую площадь. Копыта звонко цокали по граниту, нарушая размеренную деревенскую жизнь, словно и не заметившую появления в лесу страшного монстра.

— Кто тут староста? — крикнул ведьмак, когда их окружила толпа "стражей".

— Я за него. — отозвался лысый мужик с крупным носом и гнилыми зубами. На нём тоже была стеганка, а к поясу привешены недоброго вида топорик и нагайка.