Дмитрий Кожеванов – Различие как источник бытия, развития и небытия. Основы процессуальной философии (страница 4)

Причины такой устойчивости вполне понятны. Повседневный человеческий опыт формируется в мире относительно устойчивых объектов. Человек рождается среди вещей, действует среди вещей и мыслит посредством вещей. Камень, дерево, животное, дом, инструмент, тело – всё это создаёт впечатление самостоятельного и завершённого существования. Именно поэтому вещь исторически стала основной единицей описания реальности. Однако, как замечает Уайтхед, это впечатление есть следствие абстрагирующей работы восприятия и мышления, а не непосредственный снимок устройства мира: «простое местоположение» объекта в пространстве-времени – принцип, которым руководствовалась классическая физика, – является «ошибочным конкретизмом» (fallacy of misplaced concreteness)⁷.

Развитие науки постепенно обнаруживало всё более серьёзные трудности вещного подхода. Уже классическая физика показала, что движение является не случайным дополнением к объектам, а неотъемлемой частью их существования. Термодинамика продемонстрировала невозможность полной статичности физических систем. Теория эволюции показала историчность живых форм. Современная космология описывает развитие самой Вселенной. Квантовая физика поставила под сомнение представление об элементарных объектах как о самостоятельных локализованных сущностях: в квантовой механике нет смысла говорить об определённых свойствах частицы вне контекста измерения⁸.

Постепенно возникает парадоксальная ситуация. Философия продолжает использовать понятие вещи как фундаментальную категорию, тогда как наука всё чаще сталкивается не с вещами, а с процессами, взаимодействиями, полями, потоками энергии и информации. Это противоречие требует пересмотра исходных оснований онтологии.

Возможно, вещь не является первичной единицей реальности. Возможно, вещь представляет собой лишь особый способ организации процессов, воспринимаемый наблюдателем как устойчивый объект. Если данное предположение верно, то сама проблема бытия должна быть поставлена заново. Вместо вопроса «что такое вещь?» необходимо задать вопрос: «каким образом возникают устойчивые формы, которые мы называем вещами?» Именно этот переход от вещи к процессу становится отправной точкой процессуальной философии.

1.2. Проблема изолированного объекта

Одним из важнейших следствий вещного подхода к реальности является представление о существовании относительно самостоятельных объектов. Даже если признаётся наличие взаимодействий между вещами, сами вещи обычно рассматриваются как первичные сущности, способные существовать независимо от окружающей среды.

Подобное представление глубоко укоренено как в повседневном мышлении, так и в значительной части философской традиции. Когда человек смотрит на камень, дерево или дом, ему кажется очевидным, что перед ним находится самостоятельный объект, обладающий собственным существованием. Взаимодействия с окружающим миром воспринимаются как нечто внешнее по отношению к самому объекту.

Однако при более внимательном рассмотрении данная очевидность начинает вызывать серьёзные сомнения. Попробуем мысленно выделить любой объект из окружающего мира и рассмотреть его как полностью самостоятельную сущность.

На первый взгляд такая операция кажется вполне естественной. Мы легко можем указать на конкретный камень и сказать: «Вот этот камень существует». Но что именно существует? Является ли камень действительно самостоятельным объектом, или его существование неразрывно связано с огромным числом процессов и взаимодействий, выходящих далеко за пределы самого камня?

Современная физика показывает, что любой объект существует благодаря непрерывному действию фундаментальных взаимодействий. Атомы удерживаются электромагнитными силами. Атомные ядра удерживаются сильным взаимодействием. Любое тело существует внутри гравитационного поля Вселенной. Температура объекта определяется обменом энергией с окружающей средой. Если мысленно устранить все эти взаимодействия, объект перестанет существовать в известной нам форме.

Уайтхед формулирует это наблюдение как принципиальный онтологический тезис: каждая «актуальная сущность» (actual entity) конституируется через своё отношение ко всем прочим актуальным сущностям – принцип, который он называет «взаимным имманентизмом» (principle of mutual immanence). Изолированный объект есть абстракция, достигаемая посредством намеренного «пренебрежения» реальными отношениями⁹.

Но проблема оказывается ещё глубже. Рассмотрим живой организм. На уровне повседневного восприятия человек представляется отдельным существом, обладающим собственной идентичностью. Однако организм непрерывно обменивается веществом с окружающей средой: потребляет пищу, воду и кислород, выделяет продукты обмена, получает и передаёт информацию, поддерживает температуру тела за счёт постоянного расхода энергии. За несколько лет значительная часть вещества организма обновляется. С точки зрения физики организм представляет собой не столько объект, сколько непрерывный процесс обмена и поддержания структуры. Матурана и Варела описывают эту особенность живых систем как «автопоэзис»: живое существо само производит и воспроизводит свои компоненты, и именно это производство – а не фиксированный состав – конституирует его как единицу¹⁰.

Сходные трудности возникают и при рассмотрении социальных систем. Государство, организация или семья часто воспринимаются как существующие объекты. Однако их существование определяется не материальными границами, а сетью отношений, правил, коммуникаций и совместной деятельности. Луман прямо формулирует: социальные системы конституируются не людьми и не действиями, а коммуникацией – и существуют ровно постольку, поскольку коммуникация воспроизводит коммуникацию¹¹. Если эти процессы прекращаются, исчезает и сама система, несмотря на сохранение физических носителей.

Таким образом, чем глубже осуществляется анализ, тем менее убедительной выглядит идея полностью самостоятельного объекта. Каждая вещь оказывается включённой в огромное количество связей, без которых её существование становится невозможным.

Процессуальная философия исходит из предположения, что возможности существования полностью изолированного объекта не существует. Любая система является частью более широкой системы. Любой объект представляет собой узел взаимодействий. Любая идентичность поддерживается процессами, выходящими за пределы самой идентичности. В этом смысле изолированный объект оказывается не реальностью, а предельной абстракцией – полезной как инструмент анализа, но не существующей как самостоятельная форма бытия.

Особенно наглядно это проявляется при попытке ответить на простой вопрос: что останется от объекта, если последовательно устранить все процессы, обеспечивающие его существование? Если устранить электромагнитные взаимодействия, исчезнут атомы. Если устранить сильное взаимодействие, исчезнут атомные ядра. Если устранить энергетический обмен, разрушатся сложные структуры. Если устранить информационные связи, распадутся социальные системы. На каждом уровне оказывается, что существование объекта определяется не самим объектом, а совокупностью процессов, удерживающих его идентичность.

Следовательно, объект не может рассматриваться как первичная онтологическая единица. Первичными оказываются процессы и взаимодействия, благодаря которым данный объект существует. Сам объект представляет собой лишь устойчивый результат их совместного действия.

Именно поэтому процессуальная философия предлагает рассматривать вещи не как исходные элементы реальности, а как временно устойчивые конфигурации процессов, сохраняющие свою идентичность благодаря действию компенсаторов микро-переходов. Дальнейший анализ покажет, что сама устойчивость подобных конфигураций требует отдельного объяснения и не может считаться исходным свойством мира. Напротив, устойчивость является результатом сложной работы механизмов удержания идентичности, к рассмотрению которых мы обратимся в последующих разделах.

1.3. Вещь как абстракция мышления

Предыдущий анализ показал, что полностью изолированный объект не обнаруживается ни в опыте, ни в научном исследовании. Любая вещь оказывается включённой в сеть взаимодействий, без которых её существование невозможно. Однако из этого возникает новый вопрос: если изолированных вещей не существует, почему человеческое мышление столь уверенно воспринимает мир как совокупность отдельных объектов?

Для ответа на этот вопрос необходимо обратиться к особенностям самого процесса познания. Человеческое сознание формировалось не как инструмент построения онтологических теорий, а как средство выживания в окружающей среде. Для практической деятельности организму необходимо быстро выделять устойчивые элементы окружающего мира, различать опасное и безопасное, съедобное и несъедобное, своё и чужое. В подобных условиях непрерывное отслеживание всех процессов, происходящих в окружающей реальности, оказывается невозможным. Поэтому сознание осуществляет неизбежное упрощение: оно выделяет относительно устойчивые конфигурации процессов и присваивает им статус самостоятельных объектов.

Уайтхед описывает этот механизм как «символическую отсылку» (symbolic reference): восприятие «перцептивной непосредственности» (immediacy of perception) достраивается до образа устойчивого объекта посредством когнитивного символизма, который удобен для практики, но онтологически вторичен по отношению к процессуальной реальности¹². Именно в этой операции заложено то, что он называет «ошибкой неправильно размещённой конкретности»: абстракция вещи наделяется статусом конкретной реальности.