Дмитрий Ковальски – Призраки поместья Сент-Мор (страница 24)

Его глаза были закрыты, а голова запрокинута. Тело словно не весило ни грамма. Прекрасный эффект от красного вина. Следовало вернуться в комнату и завалиться на кровать. Матис был уверен, что проспит без кошмаров до самого утра.

Он поднялся на ватных ногах, спрятал пустую бутылку в одном из кустов (завтра он попросит Франсуа забрать ее) и пошел к дому.

Пройдя несколько шагов, он остановился. Вино кружило голову. Но ясность мысли Матис не потерял. Он присмотрелся к главной двери и тени, что парила над ней, у окна кабинета отца. Матис подошел ближе и понял, что тень не парит, а стоит на кованой лозе, фирменном украшении поместья Сент-Мор. Матис старался идти аккуратно, но сухие листья и ветки хрустели под ногами, выдавая его присутствие.

Тень то ли заметила его, то ли закончила свои дела, но стремительно спустилась вниз и растворилась в темноте. Возможно, одно из видений, таких же, как молодой отец, потому как расстояние было приличным, да и выпил Матис немало. Однако любопытство требовало изучить место под окном.

Все свое детство Матис лазил по кованым стеблям. По ним же он и сбегал от надоедливого учителя, чем злил отца. Так что для него не составило труда залезть наверх. И пусть он был гораздо тяжелее, чем в десять лет, но железные листья все еще его держали. Он внимательно изучил стену и заметил, что один из кирпичей наполовину выпирает. Матис аккуратно достал его.

– И что у нас там? – с этим вопросом он просунул свободную руку в образовавшееся отверстие.

Пальцы нащупали что-то металлическое и холодное. Матис постарался это взять, но тут же раздался щелчок, что-то схватило пальцы. От неожиданности он вскрикнул и рукой с кирпичом разбил окно.

Глава 28

Все, что успел заметить Николас, – это удивленное лицо Матиса. Если бы он промедлил, то Матис обязательно бы грохнулся со второго этажа.

Писатель схватил парня сквозь разбитое стекло, надорвав рукав единственного пиджака и оцарапав руку. Недолго думая, он притянул Матиса к себе.

Они еще минуту удивленно смотрели друг на друга, пока Николас не нарушил тишину.

– Что вы здесь делаете?

Матис был удивлен не меньше. Одной рукой с несколькими порезами он схватился за карниз. На второй висела мышеловка, плотно стиснув несколько пальцев.

– А вы? – Два слова. Это все, на что хватило Матиса.

– Охочусь на призраков.

Николас аккуратно поднял оконную раму. Матис, сотрясаемый страхом падения, влез внутрь. Оказавшись в кабинете, то ли для спокойствия, то ли от нервного потрясения Матис дважды каблуком ударил по паркету.

– Расскажите, как вы оказались за окном? – попросил Николас, снимая с руки мышеловку.

– Силуэт. – Матис начал неуверенно. – Я увидел его у окна, и мне стало интересно, кто это и что он здесь делал.

– Силуэт? Вы все больше походите на свою сестру.

– Нет, я как раз и хотел доказать себе, что это не галлюцинации.

– В итоге угодили в мою ловушку.

– В вашу ловушку? – Матис посмотрел на мышеловку, лежащую рядом.

– Да, но, по всей видимости, благодаря вашему вмешательству я упустил ночного гостя.

– Я не знал, простите.

– Ничего. Скажите, силуэт, который вы видели, какой был у него рост?

– Едва достигал окна, а что? Вы считаете, мне привиделось?

– Как раз таки нет, именно для него и предназначался этот сюрприз. – Николас указал на мышеловку.

– Может, вернемся в сад? Поищем его следы? – Матис приходил в себя.

– Уверен, что мы ничего не найдем, лучше покажите ваши руки.

Пальцы на той, которой досталась мышеловка, посинели. Но, судя по тому, что Матис мог ими шевелить, ничего страшного не случилось. Вторая выглядела хуже. Несколько глубоких царапин сильно кровоточили. Да и пальцы измазались чем-то черным. Матис заметил это только сейчас. Он внимательно посмотрел на руку, не понимая, где успел испачкаться.

– Это мой уголек. – Николас достал из кармана уголек, которым делал пометки. – Нужно обработать раны.

– И ваши тоже. – Матис указал на руку писателя – разодранный рукав напитался кровью.

Спустя несколько минут в кабинет вбежала Мари. Она была напугана. Но, увидев брата и писателя, немного успокоилась.

О случившемся было решено умолчать. Поэтому ей поведали историю о том, что они решили открыть окно и случайно его разбили. И вроде бы Мари им поверила.

Девушка обработала порезы. Ухаживая за братом, она уловила запах вина, исходящий от него, но ничего не сказала. Выглядел он лучше, да и вел себя трезво. Так что даже если он и выпил, то, вероятно, немного.

Следующим был Николас. Его рана оказалась несерьезной – небольшие порезы в двух местах. Несмотря на это, Мари обмотала руку тканью. Она когда-то слышала, что если грязь попадет в рану, то можно лишиться конечности. Поэтому никакие уговоры писателя ее не остановили.

Оказав помощь, Мари вернулась в спальню, оставив брата и писателя наедине.

– Я надеюсь, у вас есть другой план? – спросил Матис.

– Да, – соврал Николас. Ниточка, ведущая к развязке, становилась тоньше.

– Хорошо. – Матис встал. – Только обязательно предупредите меня, чтобы я ненароком не испортил его еще раз.

– Обязательно, как только решу его осуществить.

Матис понял, что писатель в замешательстве, но ничего не сказал. Он вежливо попрощался и пожелал доброй ночи, после чего покинул кабинет.

Николас осмотрел повязку на руке, прикоснулся к ней. Ему даже показалось, что она все еще хранит тепло юной девушки.

План провалился полностью. Николас не верил в мышеловку и что она остановит ночного гостя. Но она была отличным отвлекающим маневром для того, чтобы незнакомец оставил след на кирпиче. Для этого Николас полностью измазал его своим карандашом. Теперь же кирпич хранил один след, и это пальцы Матиса.

Можно было бы заподозрить брата в том, что он намеренно пугает сестру. Но зачем? Чтобы продать имение за бесценок и остаться ни с чем? Довольно глупо.

Вся ситуация походила на болото, в котором Николас медленно шел на дно. От той легкости, с которой он раскрывал дела, ничего не осталось. Никакого призрака не существовало. В этом он убедился в тот же день. А все, что должно было напугать его, только лишь укрепило веру в обратном.

С другой стороны, сложившаяся ситуация заставляла работать голову. Мысли метались в поисках лучших вариантов. Мистификатор, скорее всего, возьмет паузу, боясь того, что будет раскрыт. А из того, что удалось найти, никакой версии не построить. Попытка отравления Матиса и отравление Кристофа указывают на Франсуа. Но с таким же успехом можно обвинить Жака, Антуана и его отца, того странного друга семьи – мсье Обрио. Ко всему прочему есть и желающие получить землю и поместье, и чем ниже цена, тем привлекательнее сделка. Каждый из них мог прикинуться призраком, а может, и заключить союз. В конце концов, они все могли объединить силы в заговоре против двойняшек Сент-Мор.

Разве должен Николас ловить преступников? Он не полицейский и тем более не детектив. Все его попытки закончились неудачей, а значит, следует уступить дорогу профессионалам, которые, вероятно, сочтут Мари сумасшедшей. Но как ей помочь?

Так иногда случалось. Не зная, что делать, Николас поддавался тоске, становясь недееспособным даже в самых мелких делах. Но неподъемная беспомощность, окружающая Николаса плотным туманом, вмиг исчезала, стоило родиться в его голове новой идее. Подобно искре в фонаре, полном горючего масла, она стремительно разгоралась, наполняя тело энергией.

Со стороны он все так же сидел на полу, прислонившись спиной к стене в кабинете Кристофа. Вид его не изменился, разве только добавился блеск в глазах, который, увы, никто не видел. Причиной тому стала великолепная идея, которая, как и большинство подобных идей, лежала на поверхности.

Все, что происходило в доме до сих пор, шло по сценарию мистификатора. Каждое явление духа, музыка, пугающие звуки и видения – все это было спланировано. Несмотря на скепсис Матиса и разоблачения Николаса, мистификатор был впереди, потому что он приближался к цели. От семьи, как и от вина, все отвернулись.

Но что, если призрак реален? По крайней мере, Николас всех в этом убедит и, что главное, создаст ему соответствующее сопровождение.

Николас достал блокнот и сделал несколько записей. В заметки лег его опыт разоблачения. Вот только его он намерен был использовать иначе. Николас чувствовал, что мистические события, не подвластные мистификатору, заставят его проявить себя. Вмешаться и, возможно, допустить ошибку.

Николас поднялся. Ему хотелось приступить сию же секунду. Но план был сыроват. К тому же в этом деле важен напарник. Тот, чьи слова добавят авторитета призраку.

Мари на эту роль не подходила сразу. Во-первых, из-за нее мысли путались в голове. Во-вторых, она и так склонна верить во всю эту чертовщину. К тому же эмоции свои она скрывает плохо.

В блокноте появлялись имена причастных людей, но тут же их перечеркивала линия. Мсье Обрио в своей любезности был очень подозрительным. И уж тем более Франсуа. Он имел доступ к вину и мог его отравить в любой момент. Что мешало ему вступить в преступный сговор с тем, кому отказал Кристоф. Садовник явно что-то скрывал. Остались Матис и Антуан. И если закрыть глаза на враждебное отношение к Николасу, Антуан казался самым подходящим вариантом. Уж если он поверит писателю, то у остальных никаких сомнений не останется. К тому же вмешательство Матиса в план могло быть вовсе не случайным.