Дмитрий Котов – Навести мосты (страница 6)
– Командир, Элен права. – она повернулась к Като и её голос теперь был полон леденящего осознания. – Это не болезнь. Это какое-то биотехнологическое оружие непостижимого уровня. Реликты или тот, кто стоит за ними, не просто использовали редкое природное явление – они подняли его принцип с клеточного на генетический уровень, усилили его в миллиарды раз, преодолели видовой барьер между животными и растениями и создали универсального биологического
– Вита, ты превратила мои подозрения в уверенность. – после недолгого раздумья сказал Като. – Ты не просто описала биологический кошмар, ты показала его неестественность, искусственность и технологическую изощрённость. Я думаю, всё однозначно указывает на Столп как на источник этой запредельной, противоестественной энергии, которая переписала саму суть биологии, суть жизни. Но у меня есть устойчивое ощущение, что его использовали…
Теория Виты моментально превратила очередное опасное задание в экзистенциально важную миссию – предотвращение распространения
– Нужно срочно сообщить в центр. Тай, отправляй сообщение! – Като отреагировал. Здесь уже медлить было нельзя.
Глава четвертая
«Вот дерьмо…» – прошипел Болтун, когда экран взорвался предупреждениями:
! ОШИБКА СИСТЕМЫ: Обнаружено вмешательство в ядро
! РЕКОМЕНДАЦИЯ: Немедленная изоляция сектора 7
Он внедрялся в систему, которая усиленно сопротивлялась. Но постепенно своими умелыми действиями опытного программиста он заслужил доверие центрального процессора…
Болтун ввел команду:
sudo decrypt -t "Последний_день" –override
Ядро ответило волной боли – нейроинтерфейс ударил током, и на экране поплыли строки кода:
[18:00:00] ЗАПУСК: Протокол "Золотой Рассвет"
СТАТУС: Стандартная диагностика Столпа Соединения
ЭНЕРГИЯ: 12% → 38% (норма)
[18:03:11] ОБНАРУЖЕН: Пакет "Кровавый Феникс"
SOURCE: Сервер жизнеобеспечения (ID: MedBay-3)
СОДЕРЖИМОЕ:
– Перехват управления гравитационными клапанами
– Внедрение модифицированного кода реликтов
[18:05:47] КОМАНДА РЕЛИКТУ №7:
<<УГРОЗА ОБНАРУЖЕНА. КЛАСС: ОМЕГА.
ПРОТОКОЛ: ПОЛНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ>>
Покусывая палец на руке – дурацкая детская привычка, Болтун углубился в исходный код пакета «Красный Феникс». Среди шифров всплыло видео-сообщение – последняя запись:
Кадр 1: Один из сотрудников станции – худой, высокий, молодой парень с короткой стрижкой и с немного детскими чертами лица – вороватые движения, оглянулся, нервная улыбка. Вошел в серверную.
Кадр 2: В зеркальном отражении – маленький предмет в его руках, который он закрепил внутри сервера.
– Болтун замер: – Командир… Это Марк Кан, техник станции. Но смотрите на метаданные.
Он вывел окно поверх видео:
{
"author": "Марк Кан",
"coordinates": "Сектор А-7",
"forced_upload": TRUE,
"watcher_ID": "NGL-SKX-777"
Внезапно ядро взвыло. На всех экранах вспыхнуло:
[АКТИВИРОВАН «КРАСНЫЙ ФЕНИКС»]
[УНИЧТОЖЕНИЕ КОМАНДНОГО ПУНКТА ЧЕРЕЗ 00:59…]
– Это искусственный интеллект станции! – взвыл Болтун вцепившись в панель. – Видимо, вирус нарушил его протоколы. Для него сейчас командный пункт – враг номер один. С этого командного пункта его обычно ограничивают в действиях и дают ему команды, а значит, он должен КП уничтожить! Мои команды он воспринимает как атаки на него! Призрак, помоги!
– Взламываю брандмауэр.26– Тай «Призрак» подключил к ядру квантовый дестабилизатор – … 30 секунд!
– Искра, Гравити – защитите серверную! Если КП взорвётся… мы получим неуправляемую ситуацию с ядром! – Като стоял прямо у главной консоли. Он выглядел как последний барьер между стабильностью и термоядерным адом. Он стоял и внимательно следил за тем, что делал Болтун на центральной панели.
Внезапно защитный экран на одном из критических узлов под напором огненной плазмы дал микротрещину. Гул ядра из ровного, мощного баса превратился в натужный, хриплый рев, так словно чудовище рвалось из клетки. К нему примешивался пронзительный, невыносимый визг перегруженных энергоприводов, похожий на миллион ножей по стеклу. Треск лопающихся панелей, лязг сорванных креплений. Где-то рядом со свистом порвался паропровод.
Резкий запах озона, как после сильной грозы, но в тысячу раз более едкий – щипал нос и горло. К металлическому запаху озона добавилась железистая пыль, поднятая вибрацией – как будто гвозди на языке. Где-то уже горела изоляция – сладковато-приторный, токсичный запах горящей пластмассы и резины начал пробиваться сквозь общую какофонию запахов и звуков.
Тут Като увидел, как трещина защитного экрана вспыхнула ослепительно-белым и расширилась. Он инстинктивно бросился вперед, пытаясь физически заблокировать выброс чем-то, чем угодно – корпусом скафандра, щитом, своим телом, лишь бы закрыть Дмитрия у центрального пульта и дать ему еще несколько мгновений на стабилизацию.
И в этот миг:
Вспышка еще более яркая – ярче тысячи звезд и ЩЕЛЧОК. Не просто громкий, а взрывной, как удар гигантского электрического хлыста прямо над головой или даже внутри головы. Это звук того самого разряда молнии, пробивающего воздух и всё, что находится у него на пути…
Но за доли секунды до вспышки он почувствовал резкий рывок – такое ощущение, как будто некая взрывная волна пришла раньше вспышки и убрала его с пути направления взрыва, и он не успел удивиться, как его сместило с места, где он стоял, на несколько метров в сторону. Сразу за этим последовал глухой, сокрушительный удар, как будто в него врезался грузовой шаттл27. Это ударная волна от микровзрыва плазмы вдогонку ударила его в грудь и отшвырнула его еще дальше назад.
Струя перегретой плазмы и частично ионизированного металла, вырвавшаяся из бреши, шипела и трещала как масло на раскаленной сковороде, но в миллион раз громче. Она ударила по месту, где он стоял мгновение назад, и брызгами дотянулась до его ног.
Все внешние звуки на секунду заглохли, подавленные этим адским концертом, но затем пробился безумный, натужный вой аварийных сирен, сливающихся в один сплошной звук смерти.
В его собственных ушах стоял звон такой силы и высоты, что он заглушал все остальное. Как будто в голове каждую секунду разбивался хрустальный колокол. «Что-то слышу, – мелькнула мысль у него в голове, – Значит, ещё живой!»
Внешний мир звучал приглушенно, как под водой. Рев ядра, визг систем, вой сирен – все это было словно где-то далеко, за толстой стеной. Доминировал только высокий, не стихающий звон в ушах и хриплое, прерывистое собственное дыхание в шлеме, которое звучало неестественно громко. Был еще слышен треск каких-то искр или коротких замыканий рядом, но выделить и идентифицировать его из общего хаоса звуков было уже невозможно.
Горелая плоть и паленая синтетика заполняли его шлем, становясь невыносимыми. Он давился этим запахом. Это был его запах. Он и был этот запах. Озон уже не чувствовался, появился новый химический, сладковатый запах аварийных огнетушащих составов, которые начали распыляться в эпицентре взрыва.
Боль еще не пришла во всей полноте, но была ошеломляющая тяжесть во всем теле, особенно в груди. От удара волны в ногах чувствовалось онемение, перемежающееся со жжением в месте поражения, как от тысяч игл. Липкая влага внутри скафандра – пот или кровь? И невозможность вдохнуть полной грудью – как будто кто-то грузный наступил на нее и не снимает свой гигантский ботинок. Зрение плыло, в глазах всполохи и темные пятна.
Подумалось: «От блин… Неужели все? Сцука! Ну как же так? Вот так просто?»
И совсем уж несуразное: «А я так хотел летом к морю. Теперь не успею. М…м… как не вовремя!»
И тут внезапно, вместе с уходящим сознанием, пришло осознание потери. Потери всего, потери целого мира. Казалось, он только чуть заглянул в эту дверь, дожив до 30 лет. Если бы он мог распахнуть ее пошире! И тут, словно кто-то откликнулся его пожеланию, его сознание расширилось, и перед ним открылось все необъятное и невместимое, то, чего он даже еще не видел и не мог видеть.
И весь этот целый мир не вмещался в какой-то конкретный временной отрезок, в какое-то конкретное пространство, и он был так огромен, как другая брана, в которую нельзя было уйти из этой поврежденной реальности. Весь этот целый мир… И вдруг его восприятие взорвалось беспредельно и ещё расширилось. Неимоверно расширилось. Не физический мир вокруг, нет – он сузился до боли, тяжести и темных пятен. Нет. Мир внутри. Мир всей его жизни, его воспоминаний, его связей с людьми и его порой несовершенного бытия. Он вдруг стал огромным, необъятным. Каждая секунда из прошлого, каждая улыбка, каждая боль, каждая невысказанная мысль – всё развернулось перед ним с кристальной ясностью, как бескрайняя, сияющая вселенная. И он ощутил её масштаб, её неуловимость. Да она и была – та другая брана внутри него. Бесконечно сложная, живая, полная смысла и безмолвия одновременно, – но уйти в неё сейчас никак было нельзя. Она уже и так была здесь. В нём. Но она безвозвратно уплывала вместе с сознанием, а вместо неё приходило ещё что-то большее, намного большее, неимоверно большее…
И вместе с этим огромным миром… К нему пришло ослепительное понимание. Понимание несоизмеримой и дикой ценности всего, что он раньше принимал как данность, как само собой разумеющееся, как воздух, которым дышал, не замечая. Всё, что давалось просто так. Безусловно.