Дмитрий Костюкевич – Мю Цефея. Магия геометрии (страница 35)

В первый день он не нашел ничего. Как и во второй. И в третий. Но с каждым разом, все лучше изучая местность, он уходил все дальше. И вот на четвертый день, обогнув очередной поворот реки, он понял, что нашел то, что так давно искал.

У берега, там, где река была мельче, а течение не такое сильное, в воде стояли камни. Поставленные один на другой, они словно замерли в странный миг равновесия. Будто невидимый творец только что собрал эту причудливую скульптуру и отпустил руки, чтобы оставшееся перед падением мгновение полюбоваться ими. Вот только камни не падали. Они словно забыли о существовании законов природы и просто замерли в воздухе, держась друг за друга.

Фу Чжоу рассматривал скульптуру со всех сторон, пытаясь понять, что, помимо ее странного вида, кажется ему необычным. В ней было что-то такое, что уже заметили его глаза, но что никак не мог осознать он сам. Больше того, фигура казалась ему смутно знакомой, как будто он видел ее где-то раньше, но немного в другом образе. Только в третий раз обходя фигуру кругом, Фу Чжоу понял, что же показалось ему странным. Все камни были мокрыми, как будто их только что вынули из реки, хотя Фу Чжоу находился здесь уже почти полчаса.

Рискнув подойти вплотную, он посмотрел на камни. Это были просто мокрые камни и ничего более. От них ничем не пахло, в местах соприкосновения не было видно капелек прозрачного клея, которыми их бы соединили между собой. Просто камни и вода. Набравшись решимости, Фу Чжоу протянул руку к одному из массивных камней, который, как ему казалось, устойчивее остальных. Он хотел потрогать его, убедиться в том, что тот действительно мокрый. Но едва подушечки его пальцев коснулись тонкого слоя воды, равновесие оказалось нарушено. С треском и бульканьем вся конструкция обрушилась в воду к ногам Фу Чжоу — он едва успел отскочить, чтобы камни не упали ему на ноги. До ужаса испугавшись громкого звука и того, что, быть может, нарушил некое священное равновесие, Фу Чжоу убежал оттуда и всю следующую неделю просидел в деревне, выполняя свои обязанности.

Ничего особенного так и не произошло: мир не раскололся на части, не началась война, никто не умер и не заболел. И тогда Фу Чжоу снова отправился в запретные земли. Он прошел до того самого места, где встретил первую конструкцию из камней. Она лежала такой же грудой речных валунов, которую он здесь оставил. Он пошел дальше. И через неделю своих поисков нашел еще одну такую фигуру. Она стояла в небольшом ручье, притоке основной реки. И она была не такой, как прежняя. Но все так же речные камни, будто забыв о том, что мгновение равновесия — всего лишь мгновение, держались один на другом, соприкасаясь лишь самыми кончиками, изогнувшись и свесившись в разные стороны. И так же, как в прошлый раз, они были мокрыми, как будто их только что достали из воды.

На этот раз Фу Чжоу не стал пытаться трогать эту конструкцию. Он обходил ее кругом, пытаясь запомнить, какие камни как стоят. И по-прежнему он пытался уловить, на что же эти фигуры похожи. Он словно видел их где-то раньше, но вот где… Наконец, взяв себя в руки и решив попробовать новый способ, Фу Чжоу зачерпнул горсть воды из ручья и полил каменную скульптуру.

Едва первые капли воды коснулись камней, они превратились из потерянных во времени носителей странного смысла в простую гальку и, не простояв и двух ударов сердца, пошатнулись и с таким же глухим треском, который бывает, лишь когда камень бьется о камень, упали к ногам Фу Чжоу.

Почувствовав, как что-то в мире непоправимо изменилось, почувствовав внезапную тоску и грусть, юноша удалился к себе в деревню. К концу следующего дня он, будучи в дурном настроении, успел поругаться с Кей Ко, которая до этого была к нему более чем благосклонна, и за всеми этими переживаниями не заметил, что не он один был в таком расположении духа. Переругалась половина деревни. И хотя к концу дня почти все они по привычке помирились, странный неприятный осадок все же остался в душах односельчан. Как будто и они осознали, что сегодня произошло что-то непоправимое.

Все лето Фу Чжоу бродил по запретным землям, то тут, то там в ручьях-притоках главной реки находя странные каменные скульптуры. Все те же легкость и изящество, то же странное, почти осязаемое чувство узнавания образа и удивительная тишина и спокойствие, распространяемые этими камнями вокруг себя. Раньше Фу Чжоу этого не замечал, но вблизи этих конструкций он начинал себя чувствовать спокойно и безмятежно. Иногда он, еще не найдя самой скульптуры, точно знал, что она где-то рядом, потому что чувствовал ее присутствие. Отходя же на какое-то расстояние, он снова погружался в чувство тревоги, преследовавшее его где-то с середины лета, когда ему стало казаться, будто его походы в запретные земли перестали быть секретом для кого-то из жителей деревни.

Всего за лето он нашел девять таких конструкций, считая те первые две, которые он разрушил. Периодически он возвращался к ним, пытался заново поставить камни один на другой, но они отказывались ему повиноваться, и это заставляло Фу Чжоу печалиться еще сильнее.

Наконец в один из осенних дней, когда Фу Чжоу бродил по запретным землям, он вдруг понял, что не чувствует больше удивительного спокойствия, подходя к одной из скульптур. В панике добежав до ручья, он увидел бесформенную груду камней там, где раньше стояла одна из его самых любимых конструкций. Секунду он в ужасе смотрел на груду камней, которая совсем недавно была прекрасной скульптурой. Неожиданно, сжимая ледяной хваткой его внутренности, к нему пришла страшная мысль. Боясь поверить в нее, он побежал к следующей скульптуре. Но и на ее месте нашел лишь кучу камней. Он побежал дальше. И еще дальше. И снова все, что он находил, были только камни, лежащие в реке.

Подбегая к последней из известных ему фигур, он заметил приближающийся к камням силуэт.

— Стой! — крикнул он на бегу. — Стой! Не делай этого!

Человек обернулся. Из-под капюшона недобро сверкнули два глаза. Но Фу Чжоу узнал их. Он остановился, не веря своим глазам.

— Кей Ко? Зачем ты это делаешь?

— Фу Чжоу! Глупый, глупый мальчишка!

— Кей Ко, стой! — крикнул он, и рука девушки замерла с поднятым в ней камнем. — Зачем? Что ты делаешь?

— Дурак! Как ты не понимаешь?! — крикнула она, и в ее глазах застыли слезы. — Ты ходишь сюда, ты делаешь эти фигуры и все портишь! Сюда нельзя ходить! Эти земли запретные!

— Но их не я делаю! Я их только нахожу!

— Не ври мне! Я видела, как ты ходишь сюда, за первый порог на реке. Я все видела! И как только ты сюда начал ходить, ты забыл меня! Я стала тебе не нужна!

— Кей Ко, нет! Это не так!

— Ты променял меня на эту глупость! Ты здесь строишь эти фигуры, вместо того чтобы быть дома со мной! Мы же должны были пожениться!

— Кей Ко…

— Нет! — крикнула девушка и бросила камень в очередную скульптуру. — Не хочу ничего слышать! Не подходи ко мне!

Она побежала прочь. Фу Чжоу даже не стал пытаться ее догнать. Она всегда бегала быстро, а теперь она наверняка обгонит ветер, лишь бы оставить его позади.

Не найдя в себе сил даже на то, чтобы заплакать от такой невероятной и глупой жестокости, Фу Чжоу, развернувшись, медленно побрел в деревню.

— Нехорошие дела творятся, — произнес Фу Цян, отец Фу Чжоу за ужином, — мы по весне еще одно поле рисом засеяли, но урожай в этом году совсем маленький. Мы едва наскребаем на налог и на то, чтобы засеять поля весной. Ни о какой торговле и речи быть не может. И рыбы в этом году мало. Старики говорят, вода в реке испортилась. Даже мельник колесо менял в середине лета. Нехорошо это все. Люди злые, ругаются друг с другом по малейшему поводу.

— Мистер Фу! Мистер Фу! — Дверь их дома внезапно отворилась, и в нее вбежала женщина лет пятидесяти.

Бледная, запыхавшаяся от быстрого бега, глаза, горящие страхом — Фу Чжоу не сразу узнал свою соседку Чжи Вэньсуй.

— Что случилось, Вэньсуй? — спросил Фу Цян, непонимающе глядя на соседку? — К чему такая спешка?

— Кей Ко! Дочь старосты!

— Что с ней? — Фу Цян не понимал, что происходит, но встал из-за стола. Его жена и двое младших братьев Фу Чжоу беспокойно переглянулись.

— Она рассказала отцу, что видела, как Фу Чжоу ходил в запретные земли. Сказала, что проследила за ним и видела, как он строит там какие-то странные фигуры из камней. Теперь Кей Вейж обвиняет Чжоу во всех наших напастях! Цян мяо, боюсь, у старосты плохое на уме.

Фу Цян перевел взгляд с соседки на своего старшего сына.

— Сын мой, — на удивление спокойно обратился он к Фу Чжоу, — я знаю, что воспитывал тебя правильно, и знаю, что ты не виноват в наших напастях. Но старосте этого не доказать. Боюсь, тебе придется бежать.

Фу Чжоу понял это еще по дороге в деревню. Знал, что на этом Кей Ко не успокоится, она была не такая. Он обнял мать и братьев, быстро попрощался с отцом и, прихватив с собой небольшой узел с едой, вышел через заднюю дверь дома. На соседней улице уже гомонила толпа. Судя по звукам, они приближались. Сжав узел покрепче и мысленно воззвав ко всем богам, которых мог вспомнить, чтобы с домашними ничего не случилось, Фу Чжоу побежал в лес.

Он не знал, куда идти, поэтому лучшее, что смог придумать, — идти вверх по течению реки, пока не дойдет до ее истока. Или пока у него не кончится еда и он не замерзнет в лесу.