Дмитрий Костюкевич – Мю Цефея. Магия геометрии (страница 16)

Ее голос звенел сталью. Ничего общего с девочкой-припевочкой: беда стряхнула ее несерьезность, серые глаза разгорались огнем, вся ее фигура…

Жанна д’Арк в доспехах из живой плоти. Я видел ее, стоящую на фоне звезд перед лицом решающей битвы, укутанную в вуаль из звездного света, с мечом в руках и воинами за спиной. Снова это зовущее чувство в руках, покалывание на кончиках пальцев, когда хочешь схватить стило, кисть, карандаш — да хоть кусок камня и писать на чем угодно, будь то бумага, стена, изнанка мира, радиоволны и пучки фотонов посреди океана вероятностей, — рисовать, пока еще помнишь это мгновение, пока короткий разум хранит образ…

— Ты чего? — спросила она. Не дождавшись, пошла одеваться. А я так и сидел, пытаясь спасти рисунок в голове от пустоты вселенной.

Как мы садились, я не запомнил. Информационный терминал был отключен, а в болтанке внутри отсека СЖО на аварийных местах интересного мало. К тому же было о чем подумать.

Чрево корабля приняло ровно двести спасательных капсул. Все они, согласно инструкции, во время аварии были отстрелены на высокую орбиту, но сам корабль почему-то ушел вниз, к планете, унеся с собой навигатора. Все капсулы были закрыты и пусты. И каждая из них была стара — семьдесят пять лет, восемьдесят восемь, сто четыре… Абсолютно бессистемная флуктуация времени, тем более странная, что и капсулы, и корабль были выпущены два года назад.

Механизмы были в отличном состоянии. Мы бы, может, ни о чем не узнали, если бы не крошащийся под руками экопластик. При этом дублирующие черные ящики в каждой из капсул указывали на одну и ту же недавнюю дату, которую нам назвали в порту.

В итоге каждая шлюпка была проверена анализатором. Наш корабль — тоже: с ним все оказалось хорошо.

— Спустимся к материнскому кораблю, — твердо решила Элина. — Там будет расширенная информация с бортовой инфосистемы, плюс, быть может, прояснится судьба навигатора.

— Что ты думаешь о старых шлюпках? Искажение из-за звезды?

— Ну да. Пока это рабочая гипотеза — гравитационное искривление пространства-времени при переходе. Только это не объясняет, почему они постарели не одинаково. И отсутствия людей — тоже. Ни костей, ни праха. Попытались выскочить на планету в одних скафандрах? — Она усмехнулась сама себе. — Ну явная же дичь. Тогда уж спускались бы в шлюпках…

— Ты не хочешь вернуться с орбиты к границе? — осторожно спросил я.

— Что скажешь сам?

— Кислорода и питания должно быть достаточно на переход. Но… Компьютер, сколько времени лететь на пределе?

— Около шести лет при постоянном ускорении на пределе способностей человека. Если реалистично подходить, то не менее…

— Хорошо, спасибо. Черт возьми, — не выдержал я, — как так вышло, что расстояние от края до звезды оказалось таким большим? Что здесь вообще происходит?

Элина прервала мой вздох.

— Если мы не построим хоть самую простую трассу, мы отсюда не выберемся. Значит, нужно садиться. Значит, нужно разбираться с аварийным кораблем.

— Мы не поднимемся с планеты без вероятностного…

— Без разницы. Мы скованы этим миром так или иначе.

Я кивнул. Мой мир стал черным квадратом, мир Элины стал немым и глухим. Из свехлюдей мы стали теми, кем всегда были, — обычными животными внутри пластиковой коробочки. Нас несет, но мы не знаем куда. Компьютер так и не смог ничего увидеть: навигационная система пыталась вычислить вероятности, но находила лишь пустоту и выпадала в ошибку.

Через несколько витков вокруг планеты компьютер нашел упавший корабль и начал снижение. Мы с Элиной болтались в пассажирских креслах и думали — наверное, об одном и том же. О планете без вероятности, о шлюпках без людей. О мире, сковавшем нас цепью небытия.

Вдруг тряска закончилась особенно сильным ударом, от которого мы чуть не выскочили из кресел. Под кораблем зашуршало, его тряхнуло еще раз, и только тогда мы остановились, а в отсеке зазвучал родной колокольчик.

Компьютер прокашлялся и начал почему-то женским голосом:

— Наш борт сообщает об успешной посадке, поздравляет с прибытием и приветствует вас на планете… Г-х-х-р… Температура воздуха — двадцать два градуса Цельсия, ветер умеренный, белковые и иные известные формы жизни не обнаружены. Экипаж желает вам приятного отдыха! Спасибо, что воспользовались услугами…

Мы не дослушали.

Шлюз открылся, и в корабль вошел воздух — соленый ветер с моря. Возле ног шелестел желтый песок, а невдалеке шумел прибой.

— Ты слышишь? — спросил я. — Море!..

Но Элина не слышала ничего. Лишь потом она судорожно кивнула: да, море, оно шумит.

— Уши, Егор. Всего лишь уши. Слышу море и песок. И… Ничего больше.

— Да, это совсем не рай, — пробормотал я, спускаясь.

Бесконечный песок в одну сторону, бесконечное море — в другую. И для разнообразия полузанесенная тушка второго корабля вдалеке.

Навигатора там, конечно же, не было. И вообще, сто сорок два года для корабля — уже срок.

— Сейчас мы с машиной отрабатываем гипотезу, — рассказывал я вслух, пока Элина моталась по кают-компании тигром в клетке, — что навигатор не мог пробиться сквозь барьер и создал некую гравитационную аномалию, чтобы с помощью классического маневра забросить себя внутрь границы. И что-то пошло не так.

Форменные кроссовки остервенело били по полу. Топ! Топ! Топ! Вью-ить! Разворот.

— Гравитация искривляет время в пользу того, кто идет к горизонту событий. Корабль должен быть молодым, а мы — состариться. Не то!

Топ! Топ! Топ!

— Допустим, искривление не в ту сторону. Отрицательная масса…

— Убью неуча!

— …Или новый, неизученный эффект. Весь мир тяжел, а корабль почему-то нет. Мир стал кораблем, зависшим у черной дыры, а корабль выпал из мира и продолжил движение в линейном потоке.

Вью-ить!

— Либо, как вариант, — Элина ткнула пальцем в голограмму звездной карты, — под искривление попали мы. Мир ушел, а мы остались.

— Тогда звездная карта должна измениться. Свет, радиоволны, работа пульсаров… Все в норме.

— А сфера не может?..

— Не может.

— Но траектория движения света вероятностна! Система частиц обладает необсчитываемой энтропией!

— Не здесь. — Я развернул карту, приблизил светило, возле которого мы оказались. — Это звучит дико, но здесь даже случайный электрон, вылетая, не имеет вероятностной трассы. Его путь либо жестко определен, либо абсолютно непредсказуем, что означает отсутствие электрона как такового. И это — одновременно. Корабль поселенцев все прошедшее время занимался подсчетом лучей и песчинок и ни разу не сбился, как и не увидел изменяемой трассы. Это — мир либо не существующий, либо детерминированный по Лапласу.

— Одновременно живой и мертвый кот Шредингера, — поделился компьютер. — Еще замечу, что здесь не работает генератор случайных чисел. Точнее, работает в широком диапазоне, но абсолютно предсказуем. Отличное место для взламывания криптографии.

— И плохое — для рулетки.

— Лимб, — с внезапной ненавистью прошептала Элина. — Чертов лимб. Он все-таки достал меня.

И, не говоря больше ни слова, она вышла.

Я не выдержал и сходил за аварийным запасом. Выгрузил и разложил у моря палатку, еду, питье — какой-то нездоровый человек загрузил вместо пресной воды минералку, возможно, для нормализации солевого состава крови, но пить ее навигатору невозможно. По крайней мере, первые два дня. Похоже, проблема с пресной водой у космоса — хроническая.

В последнюю очередь я протянул из корабля «нить Ариадны». Такой особо прочный кабель передачи данных, который попутно используют в условиях плохой видимости. Еще один кабель был подключен к упавшему кораблю. Я провозился до вечера: луны здесь не было, так что подсвечивать пришлось поисковым дроном. Все бы ничего, но он тарахтел и портил всю романтику. Еще здесь не было ни птиц, ни водорослей: стерильный, неинтересный, неживой мир. Соленая вода и дюны.

Она возникла внезапно, будто выросла из-под земли или прилетела на крыльях.

— Мы пока не знаем, что случилось с людьми.

— Можем узнать. Присядь.

Бутерброды с ветчиной и минералка. Смертный кошмар навигатора в потоке. Но я уже чувствовал, что чувства притупились, уступив простым ценностям: еда, питье…

На ней был легкий плащ, чуть волочившийся по песку, — бог весть, где она его нашла. Может, сделала из одеяла и заколки. Но солнце скрылось, у моря было свежо, и дополнение к наряду казалось не только красивым, но и уместным.

— Я боюсь, — она ерзала на раскладном стуле, держа бутерброд в руке, — что еще день — и я окончательно перестану слышать. Тонус проходит очень быстро.

— У меня то же самое, — поделился я. — Зато здесь прекрасно машинам. Эти два парня…

— С чего это они «парни»?

— В общем, две машины попытались найти, куда и почему пропали люди. Пока базовое предположение — что наша вселенная в этом месте распадается и, так как вселенная по-разному реагирует на силу искривления вероятности, то и машины она забросила в одну квазивероятность, а людей — простых, неподключенных — в другую.

— А где тогда навигатор?

— Вырубило при переходе. Он потерял связь с машиной.

— Шлюпки? Они же тупые! Почему они здесь?

— Корабль их выбросил уже внутри сферы, после перехода. Уже тогда они были пустыми. Аварийные системы это не проверили — они сами по себе очень простые.