Дмитрий Корсак – Шесть бастионов (страница 9)
Из пестрой толпы местных выделялись туристы. Их выдавал испуганный и одновременно жадный взгляд человека, попавшего в экзотический и непонятный ему мир. Турфирмы предостерегали клиентов от посещения Юго-Запада, но тех неизменно тянуло сюда, словно мотыльков на яркий свет. К туристам здесь относились снисходительно-потребительски, не пугали понапрасну, последнее не отнимали, но и не церемонились.
Зоя перебросила рюкзак на другое плечо и взмахом ладони отогнала вертевшийся перед глазами назойливый баннер. Что-то сегодня реклама совсем распоясалась, подумала она, обычно она не приставали к местным.
– Салют! Тебя Хань Цю искал, – окликнул Зою подросток со сверкающим гребнем волос и парой птичьих клеток в руке. Он только что продал пожилой английской паре генномодифицированную иволгу.
Зоя махнула рукой пареньку, показывая, что услышала. Хань Цю подождет, прежде нужно восстановить силы. Хотя сегодняшняя гонка была недолгой, все равно чувствовалась усталость.
Она свернула на узкую улицу, куда туристы не забредали даже днем, и надела на голову кепку со светящимся иероглифом, вписанным в треугольник – символом триады. Метка «свой» не помешает, мало ли что может померещиться в темноте местным головорезам. Тусклый желтоватый свет старого уличного фонаря едва разгонял тьму, обозначив подъезд. Зоя прижала левое запястье к электронной панели, и дверь, громко щелкнув замком, впустила ее внутрь. Испуганная крыса, всполошено заметавшись на лестничных ступенях, ринулась на улицу.
– Чтоб тебя… – выругалась Зоя.
Осталось взобраться по лестнице на второй этаж, и она дома. Каждая ступенька давалась ей труднее предыдущей – «отходняк» от взлома почему-то всегда накрывал ее еще в подъезде.
Входная дверь признала хозяйку.
– Кофе, – прошептала Зоя, переступая порог квартиры.
Ветровка полетела на пол прихожей, рядом лег сползший с плеча рюкзачок.
На кухне шумно включился комбайн, в тишине гулко набирала обороты кофемолка, по квартире поплыл приятный аромат свежемолотых кофейных зерен.
– Сахара побольше, – проворчала Зоя и тяжело опустилась на диван.
Черные штрихи на щеках начали бледнеть и вскоре пропали совсем. Черты лица разгладились.
Надо связаться с Хань Цю, подумала она, и договориться с Риммой Беккер о передаче украденных файлов. Но сначала кофе. Много кофе.
Мелодичный сигнал сообщил, что комбайн справился с задачей и маленький домашний робот, бросив натирать пол, шустро метнулся на кухню. Принимая большую кружку из цепких пластиковых лапок, Зоя благодарно кивнула малышу и прикрыла глаза. Хакер – та же крыса, роющаяся в массивах данных и прогрызающая дыры в хранилищах информации, почему-то подумалось ей сейчас.
* * *
На город опускалась прозрачная августовская ночь. Огни небоскребов отражались в водной глади Финского залива. Белые, желтые, голубые. Поначалу, когда президент «Гедеон-индастрис» Аверкий Сорокопут отказался от шикарного двухсотметрового лофта с видом на залив, никто не понял почему. Просто приняли как очередную причуду богатого и слегка сумасбродного олигарха – водилось за ним такое. Человек, входящий в двадцатку влиятельнейших людей страны, пусть и последним с конца, мог позволить себе смотреть куда угодно. Теперь за окнами президентского кабинета возвышалась пара соседних небоскребов, да несколько зданий поменьше, в которых арендовали офисы уже не акулы бизнеса, а рыбы поскромнее. Еще дальше, за высокой оградой, начинались изрытые воронками поля, где ржавели и рассыпались остатки военной техники, да щерились черными провалами бойниц доты. Многие полагали, что этот пейзаж за окном Сорокопут выбрал в качестве напоминания о Северной Корпоративной войне, в которой «Гедеон-индастрис»… Нет, не одержал победу – победивших в той бойне не было – но вышел из драки без потерь и даже с некоторой прибылью.
Сорокопут никого ни в чем не разубеждал. К войне он не имел никакого отношения – корпорацией в те годы руководил его отец. Истинная же причина была иной: окно кабинета смотрело на башню «Абэ-технолоджи» – главного раздражителя и главное напоминание об изменчивости фортуны. Вот и сейчас Сорокопут с ненавистью уставился на ярко-красные буквы на крыше небоскреба – за последние пару лет «Абэ-технолоджи» обставило его трижды.
Два года назад Сорокопуту предложили проинвестировать проект по квази-органике. Разработчиком являлась совершенно неизвестная на рынке компания, а сам проект выглядел слишком уж завлекательно, что на деле, как правило, означало очередную прожектерскую пустышку. Эксперты-аналитики (будь они неладны!) в один голос твердили, что вкладываться в эту авантюру – гарантированно потерять деньги и, что более важно, лицо. Да и сам Аверкий тогда склонялся к мнению, что проект не взлетит. И проект ушел к «Абэ-технолоджи» – молодой компании средней руки. Но вышло иначе – взлетело. Еще как взлетело! А вместе с проектом взлетела и «Абэ-технолоджи». Откуда только у этой твари Окамото взялось такое нечеловеческое чутье?
Стремясь отыграть лидерство, Сорокопут вязался в сомнительную сделку по имплантам нового поколения. Эксперты вновь были единодушны: это пустышка. Однако на этот раз Аверкий не стал слушать «песни про шарлатанов, подтасовывающих цифры», он все решил сам. Единолично. И вновь прогадал – новые импланты по своим показателям даже уступали старым. Но хуже всего оказалось то, что «Гедеон-индастрис» и лично Сорокопут были высмеяны во всех рейтинговых обзорах. Зато те же обзоры превозносили до небес продукцию «Абэ-технолоджи», признав ее лучшим товаром года.
Третий сокрушительный удар не заставил себя ждать: только что Аверкий узнал, «Абэ-технолоджи» вновь обошла его, перехватив выгодный контракт.
Аверкий выхлебал виски и запустил стаканом в сторону ненавистного конкурента – окно как всегда выдержало. Посыпались осколки хрусталя, по ковру цвета топленого молока растеклось отвратительно коричневое пятно, пахнуло разлитым алкоголем. Рядом с пятном моментально появился маленький кибер-уборщик и застыл в ожидании приказа.
Сорокопут пнул кибера и рухнул в кресло, жалобно скрипнувшее под его ста двадцатью килограммами. Он почти успокоился и уже мог соображать, а не просто орать на голограмму секретаря. Ноздри главы «Гедеон-индастриз» все еще раздувались от гнева как у скаковой лошади, но на лошадь он походил мало. Если уж искать аналоги в животном мире, то Сорокопут скорее напоминал бурого медведя – покатыми плечами, мощным загривком и близко посаженными недобрыми глазками. И сейчас этот медведь был зол. «Ненавижу, ненавижу, – цедил он сквозь зубы, глядя в окно на вывеску конкурента. – Мразь, косоглазая обезьяна».
За этим занятием его и застал вызов.
Аверкий, не глядя, сбросил звонок. Раз, потом другой – звонивший оказался настойчив.
– Отключить все вызовы! – рявкнул он.
Пошло оно все к дьяволу! Что бы там ни случилось. Хватит на сегодня потрясений. Сейчас он вдохнет двойную дозу «розовых грез» или чего покрепче и уйдет в виртуал, где не будет ни соперничества с «Абэ-технолоджи», ни самого Сорокопута. Зато появится непобедимый странствующий рыцарь Буба Храбрый – освободитель Лааба, сокрушитель орды Хаоса.
Не обращая внимания на вибрирующий на запястье браслет, Аверкий направился к бару и прижал растопыренную пятерню к панели. Электронный замок, настроенный на отпечатки его пальцев, тоненько щелкнул, и панель, скрывающая секретное отделение, плавно ушла в стену.
Пробежав глазами по «синтетикам», Сорокопут взялся за самый сильный – сегодня он нуждается в особом средстве.
«Вот настало и твое время», – сказал он маленькой синей коробочке с тремя буквами на крышке: SET.
– Виртуал без сета – деньги на ветер, – пробормотал Аверкий.
Как бы ни была виртуальная реальность приближена к реальному миру, у находившегося в ней человека всегда оставалось ощущение чего-то ненастоящего, что не позволяло в полной мере насладиться вымышленным миром. Какое-то из пяти чувств непременно давало сбой. У кинестетиков, воспринимающих окружающую реальность через тактильные ощущения, это были прикосновения. У визуалов сбоила «картинка», как бы ни лезли из кожи художники и дизайнеры. Что касается аудиалов, то им вообще стоило бы оглохнуть. Но там, где пасовали технические средства, на помощь пришли галлюциногены, стирающие грани между реальностью и видениями, превращая одно в другое.
Фармацевтическая промышленность быстро откликнулась на запрос и выдала целый ряд психоделиков разной интенсивности. Те, что не прошли клинические испытания, всплыли на теневом рынке. Одним из таких препаратов и был сет. По меткому выражению кого-то из первопроходцев, сет служил ключом, отпирающим дверь в Запредельное. Этот наркотик не знал равных в умении освободить разум от обычных структур и шаблонов. Его формула, как и имя создателя, хранились в строжайшей тайне. Несмотря на гигантские вложения и привлечение лучших химиков планеты синтезировать нечто похожее больше не удалось никому. А федералам не удалось выйти на подпольную лабораторию, производящую препарат. Выброшенный на рынок и громко распиаренный эрзац оказался ничем не лучше обычных разрешенных «синтетиков». Но у сета были крайне неприятные побочные действия – передозировка могла ввергнуть человека в персональный ад или рай, превратив в реальном мире в бессловесный овощ, либо вообще привести к смерти. Сет был объявлен вне закона. Еще и потому, что человек, однажды попробовав его, о других «синтетиках» забывал напрочь.