Дмитрий Корсак – Хозяева истории (страница 2)
– Как вы могли допустить, Ректор, чтобы она оказалась за кулисами! – возмущался молодой человек. – Почему ваши люди не остановили ее? Где была охрана?
– Остановить? Как вы себе это представляете, мой юный друг? – Пышные брови толстяка, которого назвали Ректором, изумленно взлетели вверх. – Она – не моя внучка, я не могу ей приказать.
– Как она вообще оказалась на этом концерте? Это же морок, дурман для толпы, да еще и наш собственный проект! Как можно было увлечься этим… артистом! – Последнее слово, выплюнутое после паузы, прозвучало настоящим ругательством.
– А
Молодой человек с силой переставил очередной стул.
– Но нельзя же потакать всем ее желаниям!
– Вы не получите мудреца, если убьете в ребенке шалуна, – глубокомысленно заметил худощавый старик, плеснув себе на донышко из бутылки. И хотя говорил он на старинном диалекте, в его речи отчетливо проскальзывал оксфордский акцент. – Руссо знал, о чем говорил.
– Она – не ребенок, Визирь! – снова дернул стулом молодой.
Громкий скрежет заставил толстяка страдальчески сморщиться.
– Возможно, кто-то из специально обученных агентов сумел подобраться. К сожалению, у них получалось это раньше, удалось и сейчас, – его слова прозвучали попыткой оправдаться.
Ректор поерзал в кресле, пытаясь пятой точкой нащупать более удобное положение, но сидение было рассчитано на зад другого, более скромного, размера. Так и не найдя комфортное положение, толстяк мученически вздохнул, ослабил узел галстука и потянулся к бутылке.
– Хороший коньяк, – пробормотал он, покатав напиток по небу. – Сейчас так уже не умеют. Все катится в… – прозвучало незнакомое слово, но из контекста было нетрудно догадаться, что ничего хорошего оно не означало.
Визирь наполнил второй бокал и заметил, обращаясь к толстяку:
– Скорее всего, вы правы, Ректор. Все повторяется. Все как в тридцать пятом. И вновь в этой варварской стране.
– Но почему ее так тянет в это место? – спросил молодой человек.
– Их, мой дорогой Барон, – поправил собеседника Визирь. – Россия всегда их привлекала. Что касается нашего случая…. Не забывайте, она еще очень молода. Любопытство, бравада, некое юношеское бунтарство – в ее возрасте это норма.
– Но мы не можем ее там оставить! – громыхнул очередным стулом Барон. – Надо что-то делать!
Ректор уже собрался ответить, но его остановил мелодичный перезвон. Извинившись невнятной скороговоркой, он расстегнул пиджак и достал из внутреннего кармана смартфон. Внимательно вслушался, лишь изредка вставляя короткое «да», затем по-французски буркнул «хорошо». Суетливо, несколько раз промахнувшись мимо кармана, убрал аппарат, и только после этого обвел собеседников встревоженным взглядом.
– Что «хорошо»? – подался вперед Барон. На его породистом лице читалась надежда.
– Собственно, ничего хорошего, – пожевав губами, ответил Ректор. – Она жива, но…
При слове «жива» Визирь и Барон облегченно выдохнули, зато темноволосый наблюдатель с досадой выругался.
– Но все гораздо хуже, чем мы полагали, – закончил мысль Ректор.
– Насколько плохо? – скрипучим голосом осведомился Визирь.
– К сожалению, своими силами нам не справиться, – мрачно констатировал толстяк.
– И что теперь делать? – почти сорвался на крик Барон. Отчаяние исказило его холеные черты.
– То же, что и прошлый раз – нужен проводник, – ответил Ректор.
Страдальчески вздохнув, он вновь переменил позу и вытащил из кармана большой шелковый платок.
– Ну почему здесь нет кондиционеров? – почти простонал он.
Стенания толстяка остались без внимания.
– Да, наверное, это будет наилучшим решением, хотя нам опять придется делиться знаниями, – задумчиво, словно делясь сомнениями, произнес Визирь. Он рассматривал на свет содержимое своего бокала, словно надеялся разглядеть там решение проблемы.
– Не лучшим, а единственным, – пробормотал Ректор, вытирая вспотевшую лысину.
– И утечка информации в данном случае – не слишком высокая плата, – согласно кивнул Визирь.
– Я сейчас же займусь поисками проводника, – вызвался Барон.
Он жаждал действий. И немедленно. Отшвырнув очередной вставший на пути стул, он распрямился во весь свой немалый рост.
– Нет, мой юный друг, я думаю, мы найдем другую кандидатуру, – тихо, но уверенно произнес Визирь. – Пусть этим займется Советник. Это его территория, ему и действовать. К тому же он так стремится войти во внутренний круг, что не упустит шанса проявить себя.
Судя по недовольно поджатым губам, Барон был не согласен, но перечить старшим не стал.
– Решено. Так и поступим. – Ректор с большим трудом выбрался из кресла. – Раз с делами покончено, давайте выйдем на воздух, иначе я задохнусь. Могли бы спокойно поговорить под кондиционером в «Хилтоне», все ваша глупая конспирация, – проворчал он.
Выглядел он действительно неважно.
Зал опустел.
«Банный хор!» – темноволосый наблюдатель непонятно, но очень экспрессивно высказался по-русски и закрыл планшет. Снаружи подслушивающих устройств не было, но и того, что он сегодня услышал, с лихвой хватило, чтобы понять – решение принято, операция вот-вот начнется. И медлить никак нельзя.
День первый. А был ли мальчик?
– Надо найти одного человека.
На стол передо мной легла папка – грязно-розовый пластик с белым прямоугольником в правом верхнем углу.
Три года в отделе, и вот, наконец-то – допуск к самостоятельной работе.
Я подавила желание немедленно схватить папку и заглянуть внутрь, но удержаться от шутки не смогла.
– Льва Абалкина? Агента Странников? – радостно выпалила я, разворачиваясь на стуле.
Шеф, закаменев лицом, уставился на меня. Серые глаза смотрели холодно, оценивающе. Только левая бровь медленно поползла вверх.
– Это фантастический роман… Там… – торопливо залепетала я.
Название «Жук в муравейнике» совсем некстати вылетело из головы, так что мне оставалось лишь мямлить.
– О своем романе с Абалкиным подашь рапорт. Позже, – холодно отчеканил шеф и замолчал, неодобрительно уставившись мне прямо между глаз.
Ну и дела. Оказывается, где-то у нас работает Лев Абалкин, и я теперь должна писать в службу внутренней безопасности рапорт о романе с ним. Нужно срочно исправляться.
– Я пошутила. Просто есть книга, которая начинается словами «надо найти одного человека»…
– Пошутила?
Левая бровь шефа вновь пришла в движение, в комнате опять повисло многозначительное молчание.
И тут вся моя эйфория вдруг мгновенно улетучилась. Собственно, радоваться-то нечему. Каждое новое дело – это чье-то горе, чьи-то поломанные судьбы. Если повезет. Если не повезет – чьи-то жизни.
Я молча развернулась на стуле и пододвинула папку к себе. Я очень старалась, чтобы движения были точными, выверенными – шеф не выносил суетливости.
– Что за человек? – мой голос прозвучал сухо и деловито.
– Мальчишка. – Шеф присел на краешек стола. – Месяц назад забрали по призыву. Сбежал из части. Нужно найти, – вводные полковник Ремезов предпочитал доводить в телеграфном стиле.
– Но… почему мы? Почему не полиция? У военных, в конце концов, есть своя…
– Потому что мы, – отрезал шеф.
Ясно. Приказано приказы не обсуждать. Поняла, не буду.
– Демина я отправил к парню домой, пусть посмотрит, что там и как. Ганич освободится через час и поступит в твое распоряжение. Сама введешь его в курс дела. При необходимости возьмешь еще пару-тройку людей. Не больше. Отчет ежедневно мне на стол. Работаем быстро. Вопросы?
– Когда мы его найдем…
– Если найдем, – перебил шеф, подчеркивая первое слово. – Если найдете – немедленно сообщить мне. Не задерживать и самим ничего не предпринимать. Взять под наблюдение. С коллегами, непосредственно не задействованными в операции, обсуждение запрещаю.
Последнее мог бы не говорить, не первый день на службе.