Дмитрий Корсак – Черно-белая история (страница 36)

— Ничего теперь, — передразнивает она меня.

Леди сует карту обратно в котомку и, прыгая через ступеньку, мчится вверх. Я в нерешительности топчусь в холле. Ну не могу я так просто уйти! Но Леди сверху энергично машет мне рукой. В последний раз бросив вожделенный взгляд на неприступную дверь, я бегу к лестнице.

Схватив Риту за рукав, я умоляюще заглядываю ей в глаза:

— Может, стоило еще раз попробовать?

— Бесполезно, — бросает она на ходу. — Сматываться надо отсюда быстрее, пока они не прочухались.

— Куда мы теперь?

— Сейчас тебя надо спрятать. Я знаю одно место.

Прятаться? Мне нужно не прятаться, а выбраться отсюда! Но не затевать же спор с девчонкой, тем более такой, за которой не угнаться.

Насколько я успел разобраться в планировке замка, мы направляемся в ту часть, где я еще не был. Карабкаемся по шаткой лестнице без перил с выщербленными ступенями и попадаем в небольшой овальный зал без окон. Трудно сказать, что здесь было раньше. Глубокие ниши с рифлеными полуколоннами опоясывают зал по периметру, остатки росписи на потолке съедает сумрак. Из центра плафона грустно свешивается одинокая цепь, на которой некогда крепилась люстра. Под нашими ногами скрипит пыль и куски штукатурки, под которыми слабо просматривается мозаика плит. Полуоткрытые рассохшиеся двустворчатые двери с замысловатой резьбой, оформленные порталом, ведут в следующее помещение, где царит кромешная темень — свет снизу сюда не доходит.

— Здесь никого не бывает, — подтверждает мои нехитрые умозаключения Леди. — Но когда они обнаружат пропажу, то перевернут весь замок вверх дном и наверняка доберутся и сюда.

— Мне надо выбраться! Лара в опасности, слышишь? — я вновь хватаю Леди Нест за руку.

— Да слышу я, слышу! — она резко вырывает свой рукав. — Только что я сейчас могу сделать? По крайней мере, здесь мы можем спокойно раскинуть мозгами.

Я опускаюсь на обломок колонны.

— Что тут было раньше? — спрашиваю я, но чернявая только пожимает плечами.

Она усаживается рядом со мной и достает из котомки телефон Ирмы.

— Как вы узнали, где я? — задаю я вопрос, который уже давно вертится у меня на языке.

— Яна каким-то образом пронюхала, — отмахивается Леди. — Черт, не включается никак!

— Дай мне!

Я отбираю телефон. Таких мне еще не доводилось видеть. Это не обычный смартфон, это что-то посерьезнее. И наверняка с серьезной защитой от взлома. Я пробую включить его, но мне это не удается.

— Что от тебя хотел Граветт? — спрашивает меня Леди.

— Ему нужна эта ваша Ника или Вера, ее все называют по-разному. Кто-то рассказал ему о том, что я узнал ее на твоем рисунке.

— Значит, я была права, когда подозревала, что в нашей компании есть стукач! Ни с кем нельзя быть откровенным. Ни-с-кем!

Со вздохом я отдаю аппарат Ритке. С идеей предупредить Лару придется распрощаться.

Леди копается в своей котомке и протягивает мне бутерброд. Я и не заметил, когда она сумела прихватить его с подноса.

— Я приду вечером. Постараюсь принести что-нибудь съестное. А еще постараюсь связаться с Никой. Она ведь сбежала как-то отсюда, из этого самого крыла замка. Я не случайно привела тебя сюда.

— А если не получится связаться?

— Когда не получится, тогда и будем думать, — огрызается моя новая подруга и, смягчившись, замечает:

— Ты бы попробовал позвать своих хранителей. Их помощь сейчас будет как нельзя кстати. Когда ситуация становится критической, наши способности временно возвращаются.

И добавляет совсем уж непонятно:

— Конечно, если бы Шульц уже успела приготовить твой стимулятор, то Ярик мог бы попробовать его свистнуть. Черт!

— В чем дело?

— Нельзя. Вдруг Ярик и есть предатель.

— Ну Ярик-то уж точно не при делах. Как и малышка, — возмущаюсь я. — Я в них не сомневаюсь. Может, Берт или этот рыжий?

Скептически поджав губы, чернявая смотрит на меня.

— Вряд ли это Берт, — говорит она. — Когда сдали Нику, он был в невменяемом состоянии.

— А кто его знает, — бормочу я. — Может он как раз в этом состоянии и постукивает Граветту.

— Нет, он патологически честен, — энергично трясет черными космами Леди.

— Тогда остается рыжий, — уверенно говорю я. — Мне он сразу не понравился. Самодовольный тип. Хотя какая теперь разница…

— Еще какая! — возмущается чернявая. — Ну ничего, я тут кое-что придумала. Сегодня вечером мы поймаем этого гада.

— А что это за стимулятор, который должна была сделать Шульц?

— Нет, — сокрушенно качает головой Леди Нест. — Ты точно дундук.

И как маленькому и глупому ребенку, делая длинные паузы и после каждой фразы вопросительно заглядывая в глаза, начинает рассказывать.

В замке действительно занимались исследованиями детей с паранормальными способностями. Насколько научными были эти исследования и с какой целью проводились — отдельные вопросы, ответов на которые у Риты не было, но в благие намерения Граветта она не верила. Почему в нашей стране? Потому что в Европе провернуть такое было бы намного труднее хотя бы потому, что она меньше, там все на виду. Тогда почему не в Африке? А кто сказал, что подобных центров нет в Африке? Как, впрочем, и в Европе.

Однако, Граветту хронически не везло: ему попадались либо «пустышки», которых быстро отправляли обратно домой, либо дети с остаточными способностями. Возможно, само Провидение берегло отмеченных даром детей от сомнительных исследований господина Г, его пленниками становились лишь лишившиеся покровительства свыше.

Как правило, дар пропадал после какого-то дурного поступка, оставляя лишь слабое напоминание о себе. Чтобы не забывали об утрате. У самой Риты способности исчезли после гибели артиста. У Берга дар пропал после того, как кто-то из соучеников поймал его на слабо, и он пошел против учителя. Для ученика мага подобная дерзость неслыханна. Рыжий Лис, называющий себя пророком, — теперь жалкая пародия на себя прежнего. Если раньше он мог проникнуть в суть вещей и явлений, увидеть тот изначальный импульс, который запускал череду событий, мог предсказать исход любого дела в зависимости от решений и поступков людей, то теперь видел лишь неправильности в печатной строке. А все из-за того случая, когда по его вине произошло убийство. Лис указал пальчиком, а мужик взял охотничье ружье и пошел мстить обидчикам. Не каждый человек останется спокоен, узнав имя того, кто виноват во всех твоих бедах. И Лису стоило думать, прежде чем делиться информацией.

Ярик. Одновременно с ним посвящение в ту летнюю ночь проходил еще один мальчик. Его впустили в дом через другое окно. Его шаги и слышал Ярик. И плач, крики, просьбы о помощи, когда под ним провалились прогнившие доски пола. Но Ярик струсил, хотя мог помочь. Утром, когда выяснилось, что в лагере не хватает одного ребенка, начались поиски. Нашли мальчика днем. К этому времени он был уже мертв.

Исключением была Ника. Редким, если не единственным.

Шульц безуспешно пыталась восстановить способности детей. Единственное, чего она смогла достичь, перепробовав кучу вариантов, — создание стимулятора, который восстанавливал дар лишь на время и не в полном объеме. Стимулятор был неудобен тем, что для каждого человека его приходить изготавливать индивидуально, и он имел массу побочных действий. Головные боли Леди тому пример. Пока разобрались, что к чему, наплодили инвалидов. Созданием такого стимулятора для меня должна была сегодня заняться Шульц. И если бы она успела его сделать, то Ярик мог бы пробраться в лабораторию и украсть его для меня. А я бы смог связаться со своими хранителями, которые могли бы помочь мне. И тогда бы…

Сплошное сослагательное наклонение.

9

Рита уходит, обещав вернуться вечером, и я разворачиваю бутерброд. Есть мне совсем не хочется, но я через силу запихиваю в себя булку с ветчиной. Надо, — говорю я себе. Кто знает, когда в следующий раз представится возможность заморить червячка.

Люди делятся на два типа. Одни в стрессовой ситуации начинают жрать все подряд в большом количестве, словно хотят вместе с едой проглотить и свои проблемы. Другие вроде меня, наоборот, напрочь теряют аппетит. Такое уже дважды было со мной. Когда мама лежала в больнице, и когда умер дед. Я не ел по нескольку дней, не чувствуя голода, пока силы не покидали меня. И тогда кто-то из взрослых насильно запихивал в меня еду. Сейчас я занимался этим сам — рвал зубами, механически жевал, не чувствуя вкуса, и насильно проталкивал комок внутрь. Не знаю, как будут дальше развиваться события, но знаю точно: силы мне сегодня понадобятся.

Насытившись, я отряхиваю крошки с колен и принимаюсь мерить свое новое пристанище шагами.

Я не могу сидеть на месте, адреналин требует выхода. Сидеть и ждать, когда другие — Леди Нест, Ярик, малышка — что-нибудь придумают? Но что они могут придумать? Леди думает, что я, как и многие здесь, утратил свой дар, но она ошибается. И в том, что какие-то там способности у меня были. И в том, что они потеряны помимо моей воли. И даже в том, что я хочу эти способности вернуть.

У меня так и не хватило духу сказать Рите, что я сам изгнал из своей головы голоса, которые они почему-то называют хранителями. Почему не сказал? Потому что стыдно. Это ведь даже хуже, чем признаться в своих самых постыдных поступках. Не знаю, может я и не прав, но мне казалось, если я расскажу о том, что вытворяли мои хранители, то все будут считать меня совсем уж никчемным человеком. Мои промахи — это всего лишь мои промахи, обычного шестнадцатилетнего парня. А тут надо умножать на три. Пусть уж лучше считают, что никаких хранителей у меня нет. Да и какие хранители из вздорного пса и малолетки, пусть и с крыльями?