Дмитрий Корсак – Черно-белая история (страница 37)

Поначалу я думал, что голоса — это всего лишь происки разыгравшегося воображения. По крайней мере, именно так мне объяснили в больнице. «Это твое подсознание выстраивает защиту», — говорил врач. Немного поразмыслив над его словами, я и сам пришел к подобному выводу. Тем более, что выходки пса подозрительно напоминали советы из статьи «Плейбоя» «Что делать, если вас бросила подруга?»: не чураться развлечений, завести новые знакомства, вспомнить о старых симпатиях, отправиться в круиз. В качестве круиза, похоже, мне предложили фестиваль в Сочи. Ангел, наоборот, следовал рекомендациям журнала «Психология души»: посетить церковь, поговорить с психотерапевтом, переключиться на какую-нибудь серьезную, но монотонную деятельность, например, сделать своими руками ремонт в квартире, не чураться общества умных людей и больше читать. Общество умных людей? Это конференция в Санкт-Петербурге что ли? Ну-ну… Если же предпринятые усилия не привели к желаемому результату, то оба журнала советовали завоевать даму сердца вновь, совершив Поступок и продемонстрировав при этом лучшие мужские качества — благородство, мужество, твердость и чувство юмора. Да уж, с юмором у меня получилось — весь класс ржал.

А теперь, получается, эти два постоянно ссорящихся друг с другом проходимца — не плод моей фантазии, а реально существующие персонажи, призванные оберегать меня от неприятностей и помогать мне? Да вы меня разыгрываете!

Чтобы занять себя до прихода Леди, я решаю обследовать свое новое пристанище. Не то чтобы я не поверил ей, когда она сказала, что другого выхода отсюда нет и за другой дверью всего лишь лестница наверх в башню. Поверил. Но мой организм требовал движения. Тем более, что сумрачный провал полураскрытых дверей так и манил.

Осторожно ступая, чтобы под кроссовками не скрипели обломки кирпича, я вошел в двери. Сверху из узких, больше похожих на бойницы окон, падает дневной свет, но внизу меня встречает сумрак. Вдоль стены вверх вьется железная лестница, на первую ступеньку которой я осторожно ставлю ногу. Под моими шагами лестница трясется, издает жалобный скулеж, но держит прочно. И я, крепко ухватившись за перила, карабкаюсь вверх.

Наверху меня встречает круглая площадка с небольшими окнами без стекол по периметру, в которые мог бы пролезть человек, если бы они не были зарешечены. Одно окно, больше похожее на дверь, вообще наглухо забито ставнями. Решетка, правда, редкая, старая, проржавевшая, кое-где сломанная. Я дергаю прутья, и они дрожат, мне на кроссовки сыпется кирпичная пыль. Я тяну сильнее, и один железный прут оказывается в моих руках.

Я просовываю голову в образовавшийся проем. Внизу виднеются пышные, кое-где подернутые желтизной кроны деревьев. Справа вьется уходящая вдаль дорога. Прямо под окном толстый карниз, опоясывающий башню. Если вылезти на него и пройти вперед…

Ну и что?

Даже если я допрыгну до крыши и не разобьюсь, дальше-то что делать? Изображать на этой крыше горгулью? Это только в фильмах герой бодро носится по карнизам, перепрыгивая с крыши на крышу, но там никогда не показывают, как он спускается на землю. Потому что не придумали. Вот и я не придумал — не увидел ни единого шанса оказаться внизу.

Я усаживаюсь на каменный пол. Лицо ласкает теплое сентябрьское солнце, его лучи играют на стенах, прорисовывая малейшие трещинки и шероховатости. И тут я замечаю, как на стенах башни проступают остатки старинной росписи. Я отклоняю голову, чтобы солнечный свет не бил мне в глаза. Точно, вся башня изнутри расписана рисунками. Даже текст какой-то виднеется…

Как водится, я задремал. Разбудили меня шаги. И это была не легкая поступь Леди, ко мне направлялся кто-то гораздо тяжелее, старше и… осторожнее. Он явно старался наступать так, чтобы не создавать шума, но тогда надо было следить за чистотой. Осколки штукатурки на полу с головой выдали незваного гостя.

Уйдет? Или поднимется наверх?

Шаги затихли. Я уже готовился облегченно выдохнуть, но вскоре незнакомец вернулся. И что хуже всего — он поднимался по лестнице.

Тело сковало оцепенение. Надо же, как не вовремя!

Я попытался подняться на ноги, но не смог. Тяжело опираясь на локти, я пополз к окну, кулем перевалился через оконный проем и, едва не свалившись вниз, рухнул на карниз. Дал себе мгновение перевести дух и, вжимаясь в стену, пополз подальше от оконного проема. Свернувшись калачиком, словно маленький испуганный зверек, я ждал, слушая бешеный стук своего сердца. Если пришедший по мою душу обследует карниз, то бежать мне будет некуда.

Минуты сменяли друг друга, мое оцепенение прошло. Осторожно развернувшись, я двинулся обратно.

В башне было пусто.

Я влез в окно и рухнул на каменные плиты. Как обычно после приступа на меня накатила слабость под руку со своей верной подругой апатией. Выходит, люди Граветта уже знают, что я сбежал, и ищут меня? — лениво шевельнулась мысль. И даже если сейчас мне удалось провести их, то долго скрываться от своры ищеек, идущих по следу, мне вряд ли удастся.

Поднявшийся ветер нагнал на небо маленькие резвые облачка, играющие с солнцем в пятнашки. Из-за пляшущих на стенах теней мне казалось, что рисунки ожили. Они двигались, действовали, разыгрывая передо мной неведомый спектакль, центральной декорацией которого служило то самое непонятное окно-дверь. Я же думал о том, сам ли я догадался вылезти на карниз или это была подсказка черно-белых приятелей. «Окно» — это слово четко и ясно прозвучало в моей голове.

Вспомнилась еще одна несуразность, которую я заметил, но не придал ей значение, — наружная сторона башни насчитывала на одно окно меньше. То самое, которое изнутри наглухо закрыто ставнями.

Так я и сидел, привалившись к стене, наблюдая за игрой светотени, пока внизу не раздались легкие шаги, и голосок Леди Нест позвал:

— Ромео, ты наверху?

— Наверху, — ответил я, перегнувшись через перила.

Рита успела переодеться в черные джинсы и темно-серую фуфайку с капюшоном. На ногах у нее криперы — башмаки с такой толстой подошвой, что ни один человек в здравом уме не надел бы их. Говорят, эти уродцы впервые появились у английских солдат во время Второй мировой войны. Но как в них можно было воевать, а хотя бы и просто ходить — для меня осталось загадкой. Впрочем, это ведь англичане… Какие из них вояки…

Леди Нест опускается на пол рядом со мной, роется в котомке и протягивает мне бутылку воды и сверток с жирными пятнами.

— Ужин.

Она лаконична, как никогда.

— Спасибо, — говорю я, разворачивая бумагу.

— Удалось?

Это она про хранителей? Чтобы не отвечать, я набиваю рот и неопределенно пожимаю плечами. Но Леди истолковывает мой жест как «нет».

— Мне тоже, — мрачно заявляет она. — Времени не было.

Интересно, чем она занималась?

Из котомки появляется знакомый блокнот и авторучка.

Привычным движением Леди отлистывает чистую страницу, сосредотачивается и начинает покрывать ее быстрыми точными штрихами. Я знаю, что смотреть под руку человеку, занятому делом, не совсем прилично, но любопытство пересиливает. Я заглядываю через плечо. И вдруг из путаницы линий выступило девичье лицо.

— Ух! — выдохнула чернявая.

Лицо улыбнулось, и в башне прозвучал едва слышный голос:

— Привет, подруга.

— Ника!

Леди так и не пришла в себя. Она ошарашено пялится на свой рисунок, даже отодвинула его от себя, словно это какое-то опасное насекомое.

Я толкаю ее в бок, и она спохватывается.

— Ника, как ты сбежала? Тут один… хм… знакомый тебе человек попал в переплет и ему срочно нужно отсюда выбраться.

Рисунок поворачивает голову в мою сторону и едва заметно улыбается.

— Башня, — непонятно говорит нарисованная девчонка.

— Он и так в башне прячется, — произносит Леди и зачем-то добавляет. — У него девушка в беде, ей всего четыре дня осталось. Сможешь помочь?

Изображение, задумавшись, молчит. Потом едва заметно кивает. По крайней мере, мне хочется думать, что она кивает.

— Дверь наверху в башне, — непонятно говорит девчонка, глядя на меня. — Она пропустит тебя, только думай о той церкви, где меня увидел. Я тебя встречу.

— Ты что-нибудь поняла? — шепчу я на ухо чернявой, но та задумчиво качает головой.

— Если не получится прямо сейчас, буду ждать завтра в… — голос становится совсем неслышным, а затем и картинка превращается в клубок линий.

Чернявая недовольно захлопывает блокнот и обводит наше пристанище сердитым взглядом.

— Какая дверь в башне? Здесь нет никаких дверей! Или мы что-то не так поняли.

Она поднимается на свои ходули.

— Ладно, через некоторое время попробую еще раз. А сейчас есть другое дело. Пошли.

— Куда пошли? Что еще за дело?

— Ловить нашего стукача.

Осторожно ступая, мы спускаемся вниз. Уже стемнело. Не хватает еще на лестнице шею свернуть, прячась от тех, кто ее и так хочет свернуть.

Шарахаясь от каждого звука и собственной тени, мы пробираемся темными коридорами и оказываемся в небольшом полукруглом помещении с огромными, почти до пола, окнами. Как водится с решетками — других здесь не бывает.

— Где это мы?

— Главный фасад. Прямо под нами парадный вход, — шепотом отвечает Леди, устраиваясь возле правого окна. — Ты встань вот там.

Черный в полутьме ноготь указывает на левое окно, затем следует дальнейшее распоряжение:

— Смотри на левую половину здания. Да не стой прямо у окна, отойди немного. Заметят же!