Дмитрий Корсак – Черно-белая история (страница 35)

— У меня другие сведения.

— Я действительно не знаком с ней. Видел мельком.

Граветт вопросительно выгибает бровь, и я торопливо рассказываю о своем единственном визите в церковь. Единственном — потому что крещение в младенческом возрасте я не помню.

— О чем вы говорили? Она тебя просила о чем-нибудь? Что-то передавала?

— Нет, ничего подобного. Я просто случайно с ней столкнулся.

— Значит, случайно?

Граветт держит паузу. Наверное, для того, чтобы я проникся нелепостью своих ответов.

— Значит, случайно зашел в церковь, — медленно, почти по слогам цедит он и вдруг багровеет, срываясь на крик: — Не надо считать всех вокруг идиотами! Храм — не то место, куда можно зайти случайно!

— Да не знаю я ее! — кричу я в ответ. — Вы же умеете читать мысли, ну так напрягите свою интуицию!

— Вот моя интуиция мне и подсказывает, что эта девица передала тебе нечто важное. И я хочу получить это назад.

— Ничего она мне не передавала, я случайно с ней столкнулся.

— Опять случайно? Случайно столкнулся и вот так сразу запомнил? Что-то много случайностей для одного дня.

— Ну почему вы мне не верите? Я правду говорю, — начинаю оправдываться я и упираюсь в скептический взгляд.

Я замолкаю и только горько качаю головой. Бесполезно. Он меня не слышит.

— Значит, будешь молчать? Ну что ж, ты сам виноват.

Черный костюм опять щелкает пультом, и Нику на экране сменяет Лара. Она за столиком в кафе вместе с Рубинчик и Иркой Гонтарь. Хихикают, как дурочки, давясь бургером. Синий кардиган — в таком Лара обычно ходит в школу — расстегнут, под ним белеет школьная блузка. На спинке пластикового стула небрежно болтается ее школьный рюкзак. Я приглядываюсь к интерьеру — очень похоже на кафе возле Лариного дома. Когда же это снимали?

— Вчера я показал тебе пряник, но сегодня придется применить кнут. Ты сам вынуждаешь меня к этому, — говорит Граветт, мазнув по экрану безразличным взглядом.

Я вижу, как мимо столика Лары проходит человек в темном костюме — этот или похожие типы гнались за Никой в городе — неловко задевает ее рюкзак и тот падает на пол. Человек расшаркивается в извинениях, и когда Лара нагибается за сумкой, а Гонтарь с Рубинчик глазеют на нее, незаметно что-то подкидывает в Ларин стакан. Или мне это только показалось? Я вижу, как Ларина рука тянется к стакану…

Не трогай, не надо! — мысленно кричу я, дергаясь в своих путах. Но все напрасно. Она меня не слышит. Мне дают досмотреть, как хихикая и болтая с девчонками, Лара подносит стакан с отравой к губам.

Голос господина Г возвращает меня в лабораторию.

— Это сильный яд с отсроченным действием. Если в течение четырех дней ей не дать противоядие, но на пятый день она умрет, — спокойно, как о самой обыденной вещи, говорит Граветт. — Будешь покладистым, будешь делать все, что нам нужно, с твоей девицей ничего плохого не случится.

— Как вы можете? — кричу я, пытаясь выбраться из кресла. Но ремни держат крепко. — Она тут ни при чем!

— При чем. Этот кнут будет держать тебя в повиновении. Еще остается твой обожаемый кот, но этого паршивца мы не смогли найти. Но обязательно найдем.

Я потрясенно молчу. Я все еще не могу поверить в реальность происходящего. Мне кажется, что я внутри какой-то недоброй сказки или фильма ужасов.

— Ну что ж, молчи. Время у нас есть, — говорит Граветт, делая ударение на «нас», и тут же поправляется. — Пока есть. Зато у твоей подружки с каждым часом его все меньше.

Граветт хочет еще что-то добавить, но его отвлекает телефонный звонок.

Он отходит в другой конец лаборатории, и я не слышу, о чем он беседует. Но я и не слушаю. Я безуспешно пытаюсь найти выход из патовой ситуации и не нахожу его. Мои мысли лихорадочно мечутся, словно испуганные лабораторные мыши в лабиринте. Никогда я не чувствовал себя таким беспомощным.

— Планы изменились, я должен уехать, — говорит Граветт и, переведя взгляд на меня, холодно добавляет. — В карцер его. Пусть сутки подумает.

— Но как же наши исследования? — возмущенно кудахчет Шульц, суетясь рядом с Черным Костюмом.

— Не сейчас Маргарита Адольфовна, — морщится Граветт — Исследования подождут.

По сравнению с карцером моя бывшая комната может считаться дворцовыми покоями. Здесь все узкое и голое. Узкое помещение с голыми стенами, узкий топчан с голым матрасом вдоль стены, узкое зарешетчатое окно под неровным серым потолком, до которого мне не дотянуться, даже если я встану на кровать. В углу простое ведро. И я понимаю, оно здесь для того, чтобы лишний раз унизить меня. Что им стоило с их-то возможностями поставить унитаз?

Я вытягиваюсь ничком на матрасе, подложив под голову локти. Чтобы не разреветься, зубами вцепляюсь в рукав толстовки. Умом я понимаю, что у меня нет времени на жалость к себе, надо выбираться отсюда и спасать Лару, но ничего не могу с собой поделать.

Как же мне тошно! Тошно от собственного бессилия. Оттого, что среди моих новых друзей оказался предатель.

Наверное, я задремал или просто забылся, поэтому не сразу сообразил, что кто-то скребется в дверь с той стороны.

— Эй, ты как там? — раздается осторожный шепот, сопровождаемый знакомым сопением.

Я переворачиваюсь на живот и навостряю уши. Может, мне просто послышалось? Нет, за дверью действительно кто-то есть.

Скрипнуло, открываясь, верхнее смотровое окошко и в прорези показались любопытные глазенки малышки.

— Рома, ты тут? Ответь, пожалуйста.

Прорезь довольно высоко от пола, как же ей удалось?

Сопение за дверью становится громче и Ярик сквозь зубы хрипит:

— Сейчас уроню.

— Тут, — спохватываюсь я.

— Держись. Мы что-нибудь обязательно придумаем, — говорит Яна.

Что-нибудь. Но что они могут? Я переворачиваюсь на спину и предаюсь мрачным мыслям.

Самое плохое, что я действительно не представляю, что делать. В порядочность и гуманность обитателей замка я не верю. Плевать им на чью-то жизнь. Не верю я и в то, что мои новые друзья смогут что-то предпринять. Во-первых, они здесь такие же пленники, как и я, а во-вторых, среди них есть доносчик. А значит, каждый сделанный шаг будет известен Черному Костюму и его своре.

В дверь вновь кто-то скребется. Теперь это Леди Нест.

— Сейчас тебе принесут еду. Ложись на пол и притворись, что потерял сознание. Быстро, — торопливым шепотом приказывает она.

Через пару минут действительно скрипит засов. К этому времени я уже изображаю распростертое на полу тело. Для убедительности даже щекой в грязь на полу залез. Мой слух обострился донельзя. Я слышу, как кто-то делает пару шагов и останавливается в ожидании. Затем раздается легкое звяканье — видимо, поставили поднос на кровать. Еще через мгновение я чувствую, как холодная рука прикасается к моему запястью, проверяя пульс. Я стараюсь дышать как можно реже и тише. И вдруг звенящая тишина карцера взрывается жужжащим грохотом, кто-то стонет, я слышу звук падающего тела, затем срывающийся голос чернявой подстегивает меня:

— Вставай. Быстрее.

Я открываю глаза. На полу рядом со мной, скрючившись в позе эмбриона, лежит Ирма, а над ней с электрошокером в руках победоносно возвышается чернявая.

— Это она для тебя припасла, — говорит Леди, показывая мне шокер. — Стерва. Ненавижу.

Она нагибается над телом и деловито обшаривает карманы серого костюма Ирмы. Телефон и ключ-карта перекочевывает в торбочку, их место занимает мой браслет, который минутой раньше Ритка рванула с моего запястья.

— Пойдем, — бросает мне Леди, направляясь к выходу.

С сомнением я оглядываюсь на распростертое тело. А с ней что делать?

— Пусть отдохнет, — отвечает чернявая на мой невысказанный вопрос и захлопывает за нами дверь карцера.

Я стараюсь не отставать от Леди.

— Мне надо выбраться, моя девушка в опасности, — выдыхаю я на бегу. — Они ее отравили.

— Не сейчас, — обрывает меня Леди.

Мы плутаем по путаным коридорам замка. И как только Леди здесь ориентируется? Пока на нашем пути не возникла знакомая металлическая дверь, я не представлял, где мы находимся.

Леди резво шваркает картой по замку, и мы выскакиваем на главную лестницу.

— Давай вниз, — торопит она меня.

Прижимаясь к стене, словно грабители, мы спускаемся в холл и несемся к заветной двери, которая должна выпустить нас на свободу. Леди прикладывает карту к дверному замку, но ничего не происходит — дверь остается недвижимой. Сколько я ни дергал ручку, так и не смог ее открыть.

— В чем дело?

— Не знаю, — скрипит зубами Леди. — Черт! Тут еще какая-то панель, похоже, еще нужен код.

— И что теперь?