Дмитрий Коровников – Адмирал Империи (страница 20)

— Ладно, иди со своей командой, — приказал я пирату.

Го Фэнь тяжело вздохнул, подобрал с пола две своих руки-манипулятора, и поплёлся вслед за медленно выходящей из рубки, колонны безоружных пиратов.

— Ну, рассказывай, — повернулся я к толстяку. — Кто ты, и куда направляешься?

— Уверен, что моё имя тебе знакомо, — важно заявил капитан, — Перед тобой, Аякс Пападакис. Слышал о таком?

— Никогда, до этого…

— Странно, — смутился Айк. — Ты, что с дальних миров? Все уважающие себя люди знают Пападакиса. Ладно, прощаю, ведь ты помог мне расправиться с этим разбойничьим отребьем… Моя малышка «Македония» следует курсом на Тиру-7 к вашей крепости. Я везу туда немного «космического напалма», если ты понимаешь, о чём я говорю.

— Что ж, я следую в том же направлении…

— Тоже идёшь к «Измаилу»?! — радостно воскликнул Айк. — Отлично, вдвоём будет веселее. Пойдём параллельными маршрутами в зоне видимости, вдруг здесь ещё какие-нибудь пираты притаились…

— Нет здесь больше никаких пиратов, — ответил я. — И пойдём мы разными маршрутами. Более того, сделай мне одолжение, когда прибудешь к крепости, не упоминай, что встречал мой крейсер…

Глава 8

Звук будильника на идентификационном браслете крайне надоедливой мелодией вернул Фёдора Афанасьевича Волынца к реальности. Тот недовольно заёрзал на кровати и уверенным отработанным ударом руки хлопнул по прикроватной тумбочке, в надежде навсегда избавится от этого маленького механического мучителя. Странно, но противный писк продолжился, как ни в чём не бывало. Фёдор ещё раз с размаху ударил по тумбочке и снова мимо. Да, что такое?

Мужчине пришлось открыть глаза. Браслет находился не на своём обычном месте, а прямо передего лицом. Держало его в руках маленькое очаровательное веснушчатое создание семи лет от роду, восседавшее на большом животе Волынца.

— Папуся, вставай. Ты что забыл? Тебе пора на работу, — деловито сказала Варя, тыкая пальчиком в циферблат, который показывал 8:15 местного времени. — Мне теперь, тебя каждый день будить придётся? Вчера, тоже проспал…

— Вот думаю съесть тебя на завтрак, чтобы не мешала мне, — пригрозил ей Волынец, начав губами хватать её ручки и ножки.

— Ай, папуська, пусти! — завизжала Варя, извиваясь от щекотки.

Фёдор нежно обнял её и поцеловал в носик, а она, обвив голову отца руками, стала гладить и поправлять его седые волосы.

Генерал-майору Волынцу было уже пятьдесят шесть, и так получилось, что кроме Вари у него не было детей. Когда же она родилась, то поистине стала настоящим сокровищем для старого воина. В этом непоседливом рыжеволосом ребёнке он обрёл смысл жизни и настоящую радость.

— Доча, мамка где? — спросил он через минуту, нехотя отрываясь от своего любимого человечка.

— Уже давно ушла на работу… И ты вставай… — ответила Варя, вскакивая на ноги, и начиная бешено прыгать по постели, чтобы, наконец, окончательно растормошить отца.

— Да встаю я, встаю, — недовольно закряхтел Фёдор, тяжело поднимаясь на ноги.

В голове генерала шумело от вчерашнего коньяка — перебрал, засидевшись с приятелями в ресторане на верхнем уровне. Как всегда было весело, но так много вливать в себя этого пойла нельзя, годы уже не те, — подумал Фёдор Афанасьевич, неровной походкой направляясь в ванную комнату.

— Ты что, опять ночью пришёл? — строго спросила Варя, забегая за ним вслед.

— Так, ребёнок, хоть ты мне мозг не пили, достаточно одной женщины, которая это делает в совершенстве, — нарочито строго произнёс Волынец, прогоняя дочь из ванной и захлопывая перед её носом дверь.

— Кстати, доча, слышишь меня? — крикнул он, удобно расположившись на унитазе. — Как она, сильно ругалась, ночью то?

— А ты что не помнишь? — крикнула девочка из-за двери. — Не, не ругалась совсем…

— Вот это, самое плохое, — тихо, сам себе сказал мужчина, пытаясь вспомнить, как он всё же оказался дома…

Позже, уже на кухне во время завтрака, где Варя, играя роль хозяйки, ухаживала за отцом, отправляя одну за другой, порции дегидратов в кухонную печь, Волынец спросил:

— А ты почему дома? Почему не в школе?

— Какой день то, хоть помнишь? — постучала она отцу по лбу. — Воскресенье.

Генерал почесал затылок, другой рукой отодвинул дочь от печи, пока та не перевела все домашние продуктовые пакеты.

Он действительно забыл, какой сегодня день недели, все дни слились для него в бесконечную вереницу дежурств. Да и какая разница, что на календаре, вторник или пятница, если ты комендант космической крепости. На этом посту у тебя нет, ни выходных, ни отпусков, ни больничных, слишком много ответственности для подобных глупостей. Однако Волынец не жаловался, он настолько привык к подобному режиму работы, что просто не представлял, как можно жить по-другому.

«Измаил» — крепость, которой он командовал, вот уже восемь стандартных лет была его домом, детищем и самым любимым местом во всём необъятном космосе. Генерал-майор знал об этой станции практически всё, уж точно лучше любого местного инженера, техника или снабженца. Что где расположено, как функционирует оборудование, что нужно исправить, где случилась очередная неполадка, сколько людей числится в штате каждого из отсеков — все эти данные сохранялись в его голове без особых усилий. Знающие люди удивлялись, как можно помнить такое множество деталей и мелочей, да и зачем, если у тебя для этого есть, и помощники, и искусственный интеллект. Ответ прост, Фёдор Афанасьевич настолько сильно любил свой «Измаил», что ему было даже в удовольствие ведать всё, что происходило внутри и снаружи его стен.

Он был настоящим заботливым отцом для этой старой крепости и одним из самых лучших её комендантов за всю историю. Да и отцом, в обычном понимании этого слова, Волынец стал именно здесь. Варя появилась на свет менее чем через год после того, как они с Яниной (его супругой), перевелись из состава флота на службу в гарнизон «Измаила». Рождение ребёнка для уже немолодого генерала стало поистине чудом и нежданной радостью. И это произошло в стенах медицинского модуля, именно здесь, на его любимой станции. И как было нелюбить это место, ведь на этих палубах, по сути, прошли лучшие годы его жизни.

Каждая смена начиналась одинаково. Генерал вставал, надевал мундир тёмно-зелёного цвета, цеплял на руку тот самый идентификационный браслет, которым его сегодня разбудила Варя, и отправлялся своим обычным маршрутом к непосредственному месту своей работы — Пункту Управления.

Центральный Пункт Управления представлял собой, автономный бронированный отсек на верней палубе станции. (Уровни и сектора космических крепостей, для простоты, носили такие же названия, что и на кораблях флота). Это было самое защищенное и безопасное место на всём «Измаиле» — трёхслойная обшивка из нимидийской брони и мощный энергетический экран, делали командный отсек практически непробиваемым даже для самых мощных орудий врага, направленных со стороны космоса.

Вообще, вся крепость являлась примером фортификационного гения отечественных военных инженеров. И пусть никого не смущает, что «Измаилу» в этом — 2215 году исполнилось ровно четверть века, с того времени, как боевая станция встала на дежурство по охране имперских границ. Даже считаясь некоторыми специалистами, устаревшей, она представляла собой, неприступную твердыню, о которую уже не раз разбивались целые дивизии кораблей врага.

Крайний раз, когда название «Измаил» прогремело на всю Империю, произошло в Русско-османскую войну. В 2212 году у «стен» именно этой крепости произошло одно из самых кровопролитных и упорных космических сражений того времени — Идрицкая битва. Наш Черноморский флот сумел тогда, не только выстоять, но и одержать свою первую победу, остановившую наступление кораблей султана Селима по всему фронту. Крепость сыграла в этом сражении чуть ли не главную роль, став ключевым элементом нашей обороны.

Адмирал Самсонов — новый командующий флотом, расположил «Измаил» в центе своих позиций, но не как обычно — в авангарде, а во второй линии, как своего рода заслон на случай прорыва основного строя, кораблями османов. Многие командующие дивизиями недоумевали, почему адмирал это сделал, ведь в условиях, когда противник числом превосходил нас почти в полтора раза, правильнее было бы поставить крепость именно в первую «линию», на одном из направлений вражеского удара. Однако, как показали последующие события, командующий принял самое верное, на тот момент, решение.

Всё время сражения, крейсера и линкоры «черноморцев» сильно страдавшие от огня противника, ротировались между собой, по очереди заходя под защиту крепости. Та же, прикрывая их отход огнём главных орудий, принимала на себя удар основных сил врага. Русские корабли, тем самым, получали время на краткосрочный ремонт, а главное, на восстановление своих истощённых энергетических полей. Частично обновлённые, они снова вступали в бой, теперь уже в свою очередь, отгоняя османов от «Измаила».

Эскадры султана, как ни старались в тот день, однако так и не смогли прорвать нашу оборону. Несколько раз им удавалось вклиниться в порядки Самсонова, но снова и снова на их маршруте становился этот непробиваемый «Измаил». Капудан-паши галер и фрегатов османского флота проклинали крепость, получая огромные пробоины в борта своих кораблей из её дальнобойных пушек. Они спешили побыстрей выбраться из зоны поражения, не в силах на равных противостоять мощи русской крепостной артиллерии. Лишь огромные бронированные линкоры, такие как знаменитый — «Абдул Кадир», могли выдержать подобный огонь, но таких дредноутов у врага оказалось мало в том сражении, а тех, что были, связали артиллерийскими дуэлями наши тяжёлые крейсера.