Дмитрий Коровников – Адмирал Империи (страница 21)

В результате этаких своеобразных качель, когда Черноморский флот, то прогибался, отходя назад, то снова выравнивал строй, крепость, продолжая вести непрерывный огонь по врагу, попросту перемалывала его порядки. Через какое-то время, силы противоборствующих флотов численно сравнялись, и тогда адмирал Самсонов смог перейти в контрнаступление. Османы оказались морально не готовы к такому повороту событий и, нарушив построение, бежали из сектора боя. Дальше было лишь делом техники, преследовать отступающих, расстреливая их двигатели и не давая возможности кораблям врага снова сгруппироваться.

То была великая и очень необходимая нашей стороне, победа. Сам император прибыл вскоре в расположение флота, чтобы лично наградить отличившихся в этой космической битве, командиров. Основные лавры победителя по праву достались адмиралу Самсонову, как главнокомандующему нашими силами. А вот почётное второе место на этом пьедестале славы заслуженно получил генерал-майор Волынец. Все без исключения отмечали ключевую роль его непобедимой крепости в прошедшем сражении, а также профессионализм и отвагу его коменданта. Многие командиры кораблей подходили и искренне благодарили Фёдора Афанасьевича за своё спасение в той критической ситуации…

Да, хорошие были времена, и наш генерал-майор всегда вспоминал те дни с невероятной теплотой в сердце. Звезду Героя Российской Империи, которую Волынцу надел на мундир сам Константин Александрович, тот с гордостью носил поверх планки всех остальных орденов.

После Идрицкой битвы космическую крепость, изрядно тогда пострадавшую от вражеского огня, отбуксировали в тыл на ремонт и модернизацию. После технического обновления, «Измаил» стал ещё более оснащённой и боеспособной станцией. В частности к её основному сегменту — огромной конструкции в виде неровной сферы, были добавлены четыре, так называемых «бастиона». По сути, они представляли собой автономные артиллерийские батареи, выведенные за пределы основного корпуса и имеющие возможность кругового обстрела. Бастионы находились, каждый, на расстоянии восьми километров от крепости и были соединены с ней переходами, с курсирующими внутри них грузовыми лифтовыми капсулами.

К сожалению, работы по введению крепости в эксплуатацию заняли какое-то время и гарнизону «Измаила» с его отважным командиром, так и не удалось принять участия в дальнейших боевых действиях той кампании. Униженные османы, проигравшие после этого ещё несколько крупных сражений, вынужденно подписали мирный Константинопольский договор. Война была завершена.

Прошли парады и балы в честь великой победы и постепенно, как это всегда и бывает, слава героев той войны, оказавшейся одной из череды непрекращающихся пограничных конфликтов, стала постепенно меркнуть. Об «Измаиле» и его неоценимых заслугах перед отечеством уже и не вспоминали. Крепость поставили на дежурство в одну из захолустных пограничных систем, затем в другую. Так три года подряд и продолжала она кочевать по космическим просторам, пока несколько месяцев назад снова не оказалась вблизи границ с Османской Империей, в системе «Бессарабия». Всё это время гарнизон крепости продолжал нести унылую монотонную службу, где самым «опасным» инцидентом, был небольшой бой с одиноким пиратским крейсером, случайно вошедшим в зону действия орудий «Измаила».

За последние годы Волынец, так скажем, «раздобрел» на казённых харчах, отъел приличный животик и заметно погрузнел. Да, не о такой карьере мечтал генерал, когда они с его супругой Яниной Дибич — которая была лётчиком-истребителем и командиром гарнизонной эскадрильи на «Измаиле», решили связать свою судьбу с этим местом. Его молодая красавица-жена, как верная боевая подруга, перевелась восемь лет назад в гарнизон крепости, решив остаться служить рядом со своим супругом…

Фёдор Афанасьевич поморщился, когда неожиданно вспомнил о жене. Сейчас ему вообще не хотелось о ней думать. Генерал быстрым шагом шёл по одной из палуб крепости в сторону лифтовых капсул. Маленькая Варя семенила вслед за отцом, постоянно мешаясь тому под ногами.

— Мне кажется, было ошибкой взять тебя с собой, — недовольно произнёс Волынец, пытаясь не сбить и не раздавить собственное дитя.

— Дома я не останусь, — заявила та. — Там скучно… Всё равно убегу…

— Да я знаю, что убежишь, — печально вздохнул отец. — Как ты смогла в тот раз обхитрить няню, что та, сама выпустила тебя из каюты, а? Признавайся…

— Не скажу, — замотала головой Варя, хитро улыбаясь, — а то больше не смогу так же… Было бы кого обманывать — няня же, электронная, а не живая…

— Мало получила кренделей от матери? — припомнил ей Фёдор и пригрозил. — От меня ещё захотела добавки?!

— Ай, — махнула рукой девочка, не придавая угрозам отца большого значения. — Папусь, я же знаю, что ты только пугаешь…

— М-да, всё-то ты знаешь, — хмыкнул Фёдор Афанасьевич. — Давай договоримся, на посту не баловаться и не мешать операторам, поняла?

— Да поняла я, поняла…

— Что-то мне не вериться… Ладно, — Волынец на некоторое время оставил дочь в покое и включил переговорное устройство:

— Капитану Ильяшенко, — сказал он, строгим командным голосом, поднеся браслет к лицу, — прибыть на Центральный Пункт через полчаса…

Произнеся эту фамилию, взгляд генерала стал стеклянным, чем-то похожим на взгляд андроида. Он и Варя не успели ещё даже подойти к лифтам, как неожиданно перед ними выросла двухметровая фигура розовощёкого бравого молодца. Капитал Ильяшенко вытянувшись по стойке смирно, отдал честь и чётко произнёс:

— Господин генерал, вызывали?

Заметив некоторое недоумение на лице своего командира, Ильяшенко широко улыбнулся и продолжал:

— Я был поблизости, когда услышал ваш вызов…

— Здравия желаю, — радостно подскочила к капитану девочка.

— Здравия желаю, Варвара Фёдоровна, — весело взял под козырёк Ильяшенко.

— Так дочь, не мешайся, — сказал Волынец и смерил таким строгим взглядом, капитана, что у того с лица тут же исчезла беззаботная улыбка.

— Сигнала от этого «растреклятого» таможенного поста у «Мадьярского пояса», снова нет, — сказал Волынец. — Ваш «Зоркий» — скоростной эсминец… Сходите к «мадьярам», по-быстрому, узнайте, в чём на сей раз, причина их радиомолчания…

— Может, казаков послать? — абсолютно без задней мысли предложил Ильяшенко, зная, что те, на своих «чайках» сделают это гораздо быстрей, чем он на эсминце. — Ведь «Зоркий» на данный момент — единственный боевой корабль у стен «Измаила»…

Волынец вопросительно посмотрел на молодого офицера.

— Я имею в виду, что если что-либо случиться, — попытался объясниться Ильяшенко, — то не лучше ли, чтобы мой эсминец находился поблизости?

— А что, по-вашему, может такого произойти, чтобы боевая космическая крепость 1-го класса, стала остро нуждаться в присутствии рядом, вашего крохотного кораблика?! — генерал еле сдержался и не стал употреблять дополнительные выражения, только из-за того, что Варя была рядом.

— Я имел в виду, что… — протянул капитан, понимая, что ляпнул глупость.

— Не продолжайте, я догадываюсь, что вы имели в виду, — перебил его Волынец. — В общем, сколько вам нужно времени на подготовку к выходу?

— Менее часа, господин генерал, — отрапортовал Ильяшенко, заметно краснея.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул Фёдор Афанасьевич, — начинайте сборы. Как только будете готовы, сообщите мне.

— Слушаюсь, — капитан взял под козырёк, — Разрешите идти?

— Идите…

Ильяшенко уже было отошёл от генерала, как тот снова окликнул его:

— Стойте.

Капитан обернулся.

— Будьте там внимательны, — сказал Волынец, пытаясь подобрать слова. — Отнеситесь к данному заданию, как к боевой операции. Следите за радарами и эфиром, если какие-то вещи вам покажутся странными или необычными — сразу сообщайте по быстрой связи, лично мне… В общем, удачи…

— Спасибо, господин генерал, — снова широко улыбнулся Ильяшенко, — Не волнуйтесь, я быстро управлюсь… К ТС-4 идти то, всего восемь часов, я мигом туда и обратно… Задание понял: отнестись как к боевой операции…

— Ладно, всё, идите…

Ильяшенко скрылся так же неожиданно быстро, как и до этого появился, а Волынец, пытаясь отогнать от себя неприятные мысли, тряхнул головой и весело посмотрел на дочь.

— Ну, что пойдём работать — младший помощник, Варвара Волынец, — потрепал он её по голове.

Они дошли до скоростного лифта, зашли в него и уже меньше, чем через минуту оказались у Пункта Управления крепостью.

— Командир на мостике! — раздалось предупреждение электронного секретаря, когда генерал появился внутри помещения.

Все присутствующие дежурные офицеры встали со своих мест и повернулись лицом ко входу.

— Да садитесь уже, — махнул рукой Фёдор Афанасьевич, которого до сих пор смущала эта, пришедшая из флота, приветственная традиция. — Мы же не на крейсере… Более того, эти флотские вообще обзывают нас сухопутными крысами, поэтому, не будем им подражать…

Он говорил это каждую свою смену, но новая смена начиналась с такого же точно приветственного вставания. То, что вбито в Академии, не возможно было выкорчевать никакими приказами.

— Что там у нас, Васнецова? — спросил генерал у дежурного оператора, располагаясь в своём потёртом кресле.

Варя сразу же подбежала к своей давней знакомой, лейтенанту Васнецовой, совсем ещё молоденькой девушке.