Дмитрий Корнилов – Любовь ушами. Анатомия и физиология освоения языков (страница 10)

Като Ломб отрицает существование особых «способностей к языкам». Она считает, что для успешного овладения языком нужны только интерес плюс затраченное время. В доказательство она приводит следующий аргумент: если бы существовали особые языковые способности, то один и тот же учащийся одинаково успешно овладевал разными языками; между тем очевидно, что это далеко не так. Кто жалуется на отсутствие способностей, считает она, должен проанализировать себя на наличие истинного глубокого интереса к языку.

Като Ломб: учить себя – учить других

На вопрос, «почему вы не занимаетесь преподаванием языков», Като Ломб отвечает так: потому что моя «профессия» – учить языки, а не преподавать их. Представьте, приводит она сравнение, что кто-то перенёс много хирургических операций: это же не означает, что такому человеку с его богатым опытом, можно доверить скальпель хирурга? При этом тут же, отвечая на вопрос об особых способностях, она замечает, что «результат, эффективность всякой человеческой деятельности, за исключением искусства, зависят от степени интереса и количества энергии, затраченной на реализацию этого интереса. Люди, которые любят слово как таковое и которых занимает, при помощи каких словесных средств можно красиво и своеобразно передать чужие и выразить свои мысли, обязательно достигнут желаемого».

То есть (хотя я не понимаю, почему «за исключением искусства» – ведь речь идёт именно об искусстве «при помощи словесных средств красиво и своеобразно передавать чужие и выражать свои мысли»), согласно Като Ломб, сам себя всякий может научить любому языку – был бы интерес и готовность затратить энергию. Но помочь в этом другим дано не каждому, преподавание – это уже особая профессия. Этот ответ чрезвычайно интересен сам по себе, он свидетельствует о том, насколько глубоко влияет на людей система учреждений образования с их идеологией. Даже человек, достигший в самообразовании очевидных и выдающихся успехов, и, добавим, не достигший сравнимых успехов в профессии, к которой готовился в университете (всё-таки Като Ломб знаменита на весь мир как полиглот и переводчик, а не как химик), продолжает снизу вверх смотреть на тех, кто учит других и продолжает верить, что учителя обладают некими особыми профессиональными секретами.

Посмотрел бы я, каковы были бы успехи Като Ломб, если бы она захотела выучить те же шестнадцать языков, пользуясь для этого услугами профессионалов в школах и университетах. Любопытно, что нелестные отзывы о школьном и университетском опыте изучения языков в книге содержатся, но это не влияет на общие выводы автора.

Возможно, конечно, что Ломб, будучи гражданкой социалистической Венгрии, просто не захотела или не могла делать радикальных выводов о государственной системе образования (в частности, языкового).

Однако есть и другой аспект. Ведь смотрите: человек прекрасно обучает самого себя, с эффективностью, от которой далеки результаты любой школы или университета – но уверен, что обучить других не смог бы. Не хирург, мол, я, а пациент. То есть не учитель, а ученик. Этот вывод она повторяет в предисловии к русскому изданию книги: «Я даю советы не по обучению, а по изучению». И не замечает, или не хочет замечать, что она и учитель тоже. Для себя самой. Като Ломб верит в себя – ученика, но не в себя – учителя. Но, с другой стороны, ведь книжку-то она написала, как ни крути, в качестве учителя – только не такого учителя, который «учит» а такого, который учит учиться, пользоваться той самой пресловутой удочкой. Возможно, тут опять кроется школьный шаблон «я не учитель, раз не умею учить». А ничего, что научить вообще нельзя – можно только научиться? Зато можно помочь именно научиться – но это, дескать, уже любительство.

Мой подход противоположен: я утверждаю, что любой успешный (и даже не очень успешный) опыт самообучения одного человека может помочь и другим. Потому что я сам – такой же учащийся, как и другой; что подошло мне, может подойти и другому. И потом: не тот учитель, кто «учит», а тот, кто помогает научиться.

Ко мне за помощью обращаются люди, желающие овладеть языками – и я стараюсь, насколько могу, помочь им. Ведь я не могу сказать, что сам выучил языки без чьей-либо помощи: просто я получил её раньше или в другой форме. Собственно, об этой помощи и написана книга. Вот и получается, что я, не посетивший в жизни ни одного урока итальянского, сам даю уроки. Но было бы прекрасно лишиться клиентуры, выпустив эту книгу: звонят мне потенциальные ученики, а я им: да зачем вам эти уроки? Купите книжку и сами всё сделаете!

В предисловии к русскому изданию книги «Как я изучаю языки», между прочим, выясняется, что идеал образования Като Ломб чрезвычайно радикален: да она просто Иллич какой-то! «Я обращаюсь, – пишет она, – как учащийся к учащимся, это диалог с настоящими и будущими коллегами». Нет, вы представляете? Давайте, мол, обойдёмся без учителей, коллеги! На святое покусилась. В своём радикализме Като Ломб заходит так далеко, что предлагает отказаться даже от учебников. Действительно, ведь её метод – это метод общения с самим языком непосредственно. Я не такой повергатель устоев, и от учебников не отказываюсь, поэтому, если вам интересен такой подход, ищите книжку самой Като Ломб!

В этом же предисловии автор ещё раз указывает на главные составляющие успеха: 1) искренний интерес, 2) самостоятельность, 3) восприятие изучения языка не как тяжкой обязанности, труда, работы, а как развлечения.

Во введении Като Ломб рассказывает о своём опыте знакомства с языками при различных обстоятельствах, иногда забавных, иногда трагических.

Взявшись учить английский, она впервые опробовала тот метод, который станет потом её визитной карточкой: учить язык, читая на нём оригинальную литературу. Като Ломб читает Голсуорси: «Через неделю я стала догадываться, о чем там идет речь, через месяц я понимала; а через два месяца уже наслаждалась текстом»

Вот сразу скажу: я бы так ни за что не смог. Богатыри – не мы. Честно. Поэтому и советовать не буду. Надо иметь иной, отличный от моего, склад характера, чтобы прожить именно эту, первую неделю мучений. Я уж лучше эту неделю за учебником посижу и найду возможность послушать незнакомый пока язык, а не посмотреть на него. Именно в этой стадии я нахожусь прямо сейчас по отношению к испанскому языку: меня попросили помочь в его изучении, я честно сказал, что сам его никогда не учил, но, читая, понимаю (после французского и итальянского) почти всё. Что я делаю? – Смотрю фильмы (но именно учебные, причём, разной трудности) и прохожу учебники. Като Ломб на моём месте взялась бы за Сервантеса или Маркеса. Я мечтаю о Борхесе, но потом, когда буду получше знать язык, а не в качестве учебника, чтобы его осваивать. То есть, наверное, можно начать учиться музыке, положив перед собой «Музыкальное приношение» или Трансцендентальные этюды Листа и разучивая их, – но такой подход не для меня. Я начну с «Детского альбома».

Зато я вполне разделяю другой совет Като Ломб – уж если записываться на курсы, так на продвинутый уровень, а не на начальный.

Дар почтения Китайгородской

На дворе стоял 1996 год. В Усть-Каменогорске была школа № 10, специализировавшаяся на немецком языке, естественно, что курсы открылись в её стенах. В маленькую, выгороженную из рекреации комнатку нас набилось человек двадцать. Моей первой учительницей немецкого языка стала Сауле Кабиевна Кабидоллина. Она почему-то сразу решила, что я раньше где-то учил немецкий. Видимо, я к месту вставлял те три с половиной слова, которые уже знал. И ещё: мне доставляло и доставляет удовольствие подражать речи, повторять новые слова (как на иностранном, так и на родном языке), копировать интонации – то есть я с детства люблю слушать и играть с услышанным.

А ничего нет важнее для успешного овладения языками.

Позанимались мы месяца два-три, песенки попели, а потом лето. А в сентябре нашу группу взяла Роза Бабакеновна Жакупова.

Бывают такие странные учителя, которые любят учиться. Вот и Роза Бабакеновна пришла к нам с новеньким сертификатом, полученным ею в Москве, в Школе Китайгородской. Учителей, прошедших подготовку в этой школе, на весь Казахстан было всего двое.

Что было с нами потом, поймут те читатели, которые занимались по методике Китайгородской, причём занимались у педагогов-энтузиастов, когда каждый урок превращается в целый мир по своей информационной наполненности, и домой идёшь не усталый и опустошённый, а радостный и окрылённый новыми своими умениями и открывающимися перспективами.

В общем, знающим, что такое Китайгородская и её методика, можно пока отдохнуть, а тем, кому знакомство с этим методом ещё только предстоит, постараюсь рассказать так, чтобы захотелось познакомиться с оригиналом.

Метод, разработанный профессором Галиной Александровной Китайгородской, это, вообще говоря – не метод изучения иностранных языков. Для изучения языков (хотя и не только!) он просто используется. Его настоящее название – метод активизации резервных возможностей личности и коллектива. Позвольте, но ведь это именно то, что нам нужно, не так ли? Нам бы только резервные возможности активизировать, а там мы что захотим, то и выучим! Вообще-то да. Но не совсем. Сначала активизировать способности, а потом уже что-то учить не получится. Активизировать способности можно только во время, по ходу дела. Занимаясь им. И вся загвоздка лишь в том, как заниматься делом, чтоб способности, для этого самого дела необходимые, при этом активизировались. Бы. Чтобы мозг на занятиях был бодрым, настроение – позитивным, чтобы занятия давали приток сил, а не выжимали до последней капли после рабочего дня. Ведь в это время всегда кажется, что если и были какие способности или возможности, то все они остались на работе. Приступая к разработке нового метода, его будущим авторам нужно было понять, при каких условиях получится активизировать резервные возможности, в существовании которых сомнений не было.