Дмитрий Колесов – Гололед (страница 36)
— Нет, ни в коей мере. Делай, что должно…
— … и будь, что будет.
Вот так мы и поговорили, из разговора я понял еще одно, что наш особист, скорее всего, на побегушках у Сенсея.
А весной к нам нагрянули проверяющие с инспекторской проверкой из ГРУ ГШ ВС СССР и штаба округа. Сказать, что это стало неожиданностью — неправда — проверка, как говорится, назревала. И все равно подъем бригады по тревоге ночью, общая постановка задачи председателями комиссий (генерал из Москвы и генерал из штаба округа), экипировка на десять суток, погрузка в АН-2 отделения для десантирования и вскрытие Касимовым конверта с заданием, уже в полете, задало ритм… ритм выполнения боевой задачи.
Десантировались ночью, в неизвестной местности (летели с закрытыми шторками бортовых иллюминаторов) удачно и собрались быстро, и груз не потеряли. А дальше марш бросок, ночью, по азимуту. С места десантирования забрали с собой все и парашюты то же.
Утром точно определились на местности, отдохнули, командиры обсудили маршрут и Касимов принял решение:
— Сейчас мы районе Гомеля, до Слонима пехом не пойдем — время у нас всего неделя, а 600 км по бездорожью… На железке подсаживаемся в товарняки и ночью едем на Мозырь. Обходим Мозырь днем и ночью опять по железке в направлении Пинска. Нужную развилку на Барановичи проскакиваем, там точно засада, выходим на Слоним с запада. У нас будет трое суток на подготовку к захвату ОТРК «Темп-С». Уводить машины с пусковой будем с боевой позиции и ночью доставим в нужное место, где и имитируем старт. Далее выходим на Барановичи, захватываем АН-2 и приземляемся в Марьиной Горке. И все быстро, никаких передышек. Скорость и еще раз скорость, это наш единственный козырь.
— За кого они нас принимают? — сказал Кириллов.
— За Фантомасов, — не удержался старший лейтенант Брагин, зам Касимова.
Народ фыркнул, оценивая юмор ситуации.
— Все бойцы, сетовать и спорить не о чем. Кириллов, Лобанов — передовой дозор. Вперед.
К цели мы вышли по плану и чисто (без хвоста), хотя по всему маршруту замечали признаки поиска группы. Местность прочесали старательно и нашли места двух прежних стартовых позиций оперативно тактического ракетного комплекса.
Оригинальное решение подсказал Кириллов. Оборудовать на старых позициях схроны и наблюдательный пункт на дереве, со стороны вероятного подхода комплекса. Если обнаружится, что транспортная машина с ракетой идет на одну из старых позиций, туда же, в схроны, перемещается пять человек, остальные будут работать, с охраной, снаружи.
Когда наблюдение передало, что МАЗ-543 с ракетой направляется к позиции номер 2, я поверил в успех нашего безнадежного предприятия.
Нужно признать, что стартовую позицию ракетчики оборудовали быстро и толково: спираль Бруно, «спотыкач» и закрыли подъезд «ежами». Но все это делалось уже по нашим скрытным наблюдением, а пятеро уже сидели в норе, вырытой в корнях могучего дуба, внутри охранного периметра.
Дальнейшее было работой профи высочайшего класса, на мою долю досталось лишь вести МАЗ в точку пуска, уже нашего пуска. Ракетчиков погрузили в кунг пусковой установки и повезли с собой, на полпути к точке пуска их развязали и отпустили. Два часа у нас было в запасе и мы управились по плану. АН-2 в Барановичах угнали легко, почтовик стоял готовый к взлету и только бестолковый на всю голову, не справился бы с этой задачей. Перед взлетом Брагин заскочил в диспетчерскую, положил упакованную мигалку на планшет главного и страшным шепотом сказал:
— Щас рванет.
Все и рванули… из диспетчерской, а мы рванули на взлет. Через час я приземлился в Марьиной Горке.
Награждение, непричастных и наказание не виновных состоялось, через двое суток, когда объединенная комиссия подвела итоги. Бригаде указали на недостатки, но решили поставить высшую оценку «отлично». Отметили отличные действия отдельной группы, рекомендовали развернуть ее в отдельный отряд из трех групп: одна офицерская, две со срочниками, все из трех отделений и придать отряду отделения спецвооружения и спецминирования. Подчиняться командир отряд, как и ранее командир отдельной группы, будет непосредственно командиру бригады. Командиром отряда предложили назначить майора, уже майора, Валеева.
После убытия инспектирующих по своим столичным квартирам к нам в учебный класс прибыл командир бригады, на подведение итогов прошедшей проверки. Выслушал тщательно всех докладчиков и приказал Валееву подать ему сводный рапорт, а Касимова, еще отдельный, по действиям отделения. Полковник нам рассказал, что подобный сценарий операции проведенной первым отделением, был взят из реальных учений САС. Отрабатывали эту задачу 4-е группы и все провалили задание. Причем одна группа захватила машину с ракетой, но не смогла уехать, водила — ракетчик, что то там испортил в управлении. А мы все выполнили штатно и еще ушли чисто. Генерал ГРУ, из старых волкодавов, аж расчувствовался: «Эти то, получше нас будут. Не зря служим, полковник.»
В конце обсуждения результатов проверки, батя вызвал меня:
— Лейтенант Лобанов, почему о тебе уже столько анекдотов рассказывают?
— Не могу знать, товарищ полковник.
— Сколько служишь лейтенант?
— Точно не знаю, товарищ полковник, но до дембеля 419 дней, 11 часов, 32 минуты, — браво отрапортовал я.
Группа грохнула, полковник пытался сдержаться, но и сам расхохотался.
— Ладно уж, поручик Ржевский. Лихо боец, службу начал. Достойно.
А уже через два дня, мы с Кирилловым летели в Москву, а оттуда в Ханой.
В Москве, нам поставили задачу: с уже оборудованной позиции у американской военной базы, в демилитаризованной зоне, обстрелять плац в момент торжественной передачи базы в ведение южновьетнамских войск. Ни одного американца не должны задеть, а у вьетнамцев желателен максимальный урон. Поэтому отстрелять нужно всю обойму, из СВД с ПБС, с расстояния не более 500 метров.
— Оружие и боезапас вам подготовили, пристреляете и подгоните оружие, индивидуально, здесь, вам помогут. Позицию оборудуют вьетнамцы. Все.
Было ясно, что никаких, объяснений и дополнений, а тем более возражений не приемлется. Сопровождавший нас на встречу грушник, только скрипнул зубами.
— Что, — усмехнулся Кириллов, — комитет мягко стелет, аж больно спать.
Винтовки нам дали классные, со стволом с увеличенной толщиной стенок и увеличенным шагом нарезов. Вылизанные, ручная работа. При пристрелке оказалось, что грудная мишень на расстояние 500 метров поражается уверенно, Кириллов за 15 секунд делал 10 точных выстрелов, я не более семи.
— Со временем стрельбы определились, — сказал Кириллов, — будем стрелять 15 секунд и то только потому, что используем ПБС.
Чекист был недоволен, но Мастеру было на это наплевать и это было заметно.
В Ханой мы прибыли на следующий день и к обеду познакомились с проводником, девушкой неопределенного возраста от 12 до 25 лет и весом килограммов в 35. Которая носила на груди, обязательные здесь значки с изображением Хо Ши Мина и Мао Цзе Дуна.
Мы с Кирилловым недоуменно переглянулись, а куратор от Вьетконга (отлично говорящий на русском языке) заметил, что Хо Тхи Зунг заслуженный, доверенный товарищ по борьбе и мы можем быть в ней уверенны полностью. Кроме того, она хорошо говорит на английском. Ну, что же, как вы лодку назовете, так она и поплывет, а Хо известная вьетнамская фамилия.
К позиции вела подземная нора длинной более 3 км, как уверяли вьетконговские товарищи, не засвеченная до сих пор. С позиции был видна часть плаца с флагштоком, играющая важную роль в ожидаемой церемонии: снятие флага США и поднятие флага Южного Вьетнама. Там должны будут собраться высшие чины — наша цель.
У меня с момента получения задания, даже и мысли не возникало, что я делаю, что то не так. Здесь наши, там не наши. Не наши убивают наших, мы убиваем их. Все.
Добирались мы до места, под периодическим дождиком, по джунглям, около суток. И я не раз вспомнил добрым словом куратора Вьетконга, Зунг была в джунглях не как, а просто дома.
Сама база располагалась на небольшой возвышенности. Перед базой была, расчищенная от растительности, зона шириной около 3 километров, как раз на пределе обстрела «Градом — П». Минированная, с разнообразными ловушками, проволочными заграждениями в возможных проходах и сигнальными устройствами. Но против лома нет приема — вьетконговцы прокопали нору к самой ограде базы с южной стороны, с заднего запасного хода. Нора была метровой высоты и ее дно было очень скользким, ползли на карачках очень медленно и осторожно, подсвечивая фонарями закрепленным на голове. Паранойя и мины, мины и паранойя. С остановками на отдых, ползли около пяти часов. Я был спокоен, только потому, что рядом был Мастер — никогда в жизни не проделал бы этот путь один.
К рассвету были на месте, проверили оружие, определили расстояния до цели, наметили пути отхода по поверхности (мало ли что), осталось только ждать…
К полудню состоялась церемония, торжественная, возвышенная, с музыкой военного оркестра, вспышками фотоснимков…
Когда американский полковник начал поднимать южнокорейский флаг, Кириллов отдал приказ на открытие огня. Я начал стрельбу с правого фланга к центру, Кириллов с центра к левому флангу. Успел сделать 6 выстрелов, как он меня столкнул в нору и я с какой то миской под задницей заскользил вниз по глине дна норы, с довольно приличной скоростью. Когда выбрались из этой норы, товарищ Хо запихнула нас в следующую. И так перебежками от норы к норе (теперь их таить было нечего, свое предназначение они выполнили) выбрались в укрытие, где и решили отлежаться. И лишь здесь я заметил, что товарищ Хо хромает. Пришлось осмотреть ее ногу — сильно потянула голеностоп. Зунг обильно намазала ее пахучей мазью и сказала, что к маршу нога пройдет. Не прошла. На товарища Хо было жалко смотреть, ничуть не сомневаюсь, что она думала, как тихонько лишить себя жизни. Что бы не быть обузой товарищам из далекой могучей страны, помогающей им в борьбе против зла мирового империализма. Однако все решили просто, подшаманили мой рейдовый рюкзак и я просто усадил ее в него, а ее калаш и мое барахло взял Кириллов. Что такое 30–35 кг, пусть и живого веса? Я и полсотни таскал совсем недавно, на проверке… А сейчас кажется, в другой жизни.